Сыны Зари - Кертис Джек - Страница 67

Кэлли свернул с шоссе. Светила полная луна, застывшая и печальная в ясном небе, так что он вполне мог ехать по этим маленьким дорогам, используя лишь боковые огни. Он нашел Нину именно там, где она и обещала быть: на стыке проселочной дороги и узкой замощенной ленты, ведущей к розовому полю. Она сидела на небольшом чемоданчике, словно переселенец.

Кэлли заглушил двигатель и подождал, пока она подойдет к машине. Но она не двигалась с места. Он вышел из машины и приблизился к ней.

– Вот здесь, – сказала она.

Это было произнесено так, как будто они некоторое время беседовали и что-то сказанное ею заставило его спросить: «Где?» Он проследил за ее взглядом. Нина смотрела на столовую гору.

– Никто не знает точно, – сказала она, – но где-то там, вверху, у нее есть пещера, нора в этой скале.

Все, чего касался лунный свет, было как бы отмыто добела, а тени были голубоватыми. Пятна мрака покрывали гору.

– О ком ты? – спросил Кэлли.

– Это что-то вроде росомахи, – ответила она. – Ее можно видеть только по ночам. Она спускается вниз, вниз с этой горы, словно водный поток. Ее можно услышать среди роз. Среди корней.

– Не беспокойся... – начал было Кэлли.

– Не беспокойся, – заглушила Нина его слова. – Здесь у нас все в порядке. Здесь мы в безопасности.

Она встала и побрела в сторону от дороги, оставив на месте свой чемоданчик. Белые мешковатые брюки, легкая голубая блузка, кремовая куртка. Она как-то незаметно скользнула в тень, сразу окрасившись в голубой цвет, и снова возникла в лунном свете, как подсвеченный сзади негатив, как пустотелый силуэт с грязноватыми пятнами вместо глаз.

– Нина... – сказал Кэлли, подходя к ней, – нам надо ехать.

Она улыбнулась и покачала головой.

– Никто не ищет меня. Я в своей комнате. Никто не придет туда. Лунный свет рисовал причудливые кратеры, превращая ночной пейзаж в лунный ландшафт. Акры блестящей пыли, красноватые озера... Нина брела, и он шел за ней следом, мимо белых скал с голубыми тенями, через храм мраморных деревьев пустыни, Кэлли и Нина, и их ноги были в белой пыли, их собственные голубые контуры колыхались позади них, и уже невозможно было сказать, где же они были на самом деле.

Наконец она остановилась и посмотрела на него. Казалось, она нашла точку, откуда они могут отправиться назад, нашла некое место то ли решения, то ли просто ухода. Они сошлись вместе у этой поворотной точки, и их объятие стало следствием того, что один из них прибыл, а другой вернулся. И лицо Нины, когда она подняла его навстречу взгляду Кэлли, было поделено на голубую и белую половины, словно маска Арлекина.

В тесной квартирке она снова подняла к нему свое лицо, когда уже лежала рядом с ним и ждала его прикосновения. И Кэлли видел, что ее лицо красиво, но красоту его по какой-то странной причине было трудно отыскать: она была как бы не в фокусе. Перед Кэлли было лицо, окутанное наркотиками и горем. Он ласкал ее щеку, ее плечо и ощущал тот же тяжелый удар вожделения, что и тогда, в гостинице, словно что-то мягко взорвалось в его пояснице. И так, как будто этот толчок достиг и ее, Нина сразу же раздвинула ноги и вцепилась в его предплечья, став машиной наслаждения, гейшей, не желающей ничего для себя самой.

Он опорожнил себя в нее и после этого не отпускал, пока глаза Нины не закрылись. Минут через десять ее дыхание выровнялось и крошечная ниточка влаги увлажнила уголок ее рта. Кэлли выбрался из постели и оделся. Она лежала чуть повернувшись на бок, руки и ноги разбросаны в стороны, словно она ненароком упала туда, в постель. На ее предплечьях, икрах, на изгибах бедер бледной паутиной поблескивали выгравированные на коже шрамы.

Он позвонил из бара поблизости: безвестная музыка, безвестные голоса. Голос Кемпа звучал спокойно, но настороженно, как у человека, начинающего деловые переговоры.

– Чего вы хотите? – спросил он.

– Ничего, – ответил Кэлли. – Я звоню, чтобы сообщить вам кое-что. Нина и я любим друг друга. Мы собираемся вместе уехать. Она не хочет говорить вам об этом сама.

– Она здесь, с вами?

– Я только что незаметно ушел, чтобы сделать этот звонок.

– Возможно, вы могли бы попросить ее поговорить со мной? Прежде чем вы... чем вы уедете.

– Не думаю, что она захочет говорить с вами. Я совершенно уверен, что она этого не хочет.

– И когда вы уезжаете?

– О, очень скоро.

– Позвольте полюбопытствовать, не мог бы я что-либо сделать, чтобы предотвратить это? – И после паузы Кемп добавил: – Что, ничего такого нет?

– Я не знаю.

– Но мы можем потолковать об этом?

– Это возможно.

– Как вы познакомились с Ниной, мистер Дэвис? – спросил Кемп после молчания.

– Мы знакомы друг с другом не так давно, – ответил Кэлли, – однако... ну, вы же знаете, как бывает в таких делах. И Нину вы знаете.

– Вы ведь мистер Дэвис, не так ли?

– Мы могли бы встретиться завтра утром, если желаете, – сказал Кэлли. – Где-нибудь на людях было бы идеально.

Кемп назвал какую-то галерею. Они договорились о времени. Кэлли повесил трубку и набрал номер Элен Блейк. Ее голос сказал: «В данный момент меня нет дома, но...»

Подождав, Кэлли сказал:

– У меня плохо с деньгами. Не могла бы ты что-нибудь устроить? – Он сообщил название и адрес банка. – Я уезжаю отсюда через два-три дня. – Больше он ничего не добавил.

Когда он вернулся назад, Нина сидела на постели, колени ее были подтянуты к подбородку, демонстрируя темную полоску волос между ног, словно некий знак отличия. Она не сводила глаз с лица Кэлли и слегка дрожала.

– Не уходи, – сказала она. Он опустился на колени на постель и обнял ее голени, ее склоненную спину. – Когда ты уходишь, все перестает дышать.

Глава 42

Генри Глинвуд стоял замерев, едва ли не по стойке «смирно», как будто в комнате шел поиск бомб. Связист в наушниках ходил туда-сюда, поглядывая на счетную шкалу спектрального анализатора. После второго обхода он щелчком опустил наушники себе на шею и вышел из комнаты. Кемп взглянул на Глинвуда и улыбнулся.

– Не беспокойся, Генри, я тебе доверяю. Вот потому-то мы и прочесываем наш дом. Здесь есть что-то... Он подобрался слишком уж близко, слишком хорошо все организует. Он ведь знал, как найти меня в Нью-Йорке, знал, в какое время я там буду. – Кемп помолчал.

– Никому больше не известно, что Нина ушла?

– Никому, – ответил Глинвуд.

– Вот так и должно все остаться.

Больше они уже не упоминали о ней. А через несколько минут вернулся связист.

– Я только хотел еще разок проверить это высокое окно, – сказал он. – Очень уж большая площадь стекла там. Впрочем, все чисто. – Он вздернул большой палец. – Изумительно, эти вот розы, никогда не видел ничего подобного! – Он уложил свое оборудование в фирменный чемоданчик с пенопластовыми гнездами внутри и сказал: – Парочка у вас есть. Один в этом телефоне, вот прямо здесь, а другой в телефоне в спальне хозяина. И вот что я сделал: я просто отключил эти аппараты, так что теперь у вас все в порядке.

– Только эти два? – спросил Кемп.

– Точно. А все остальные телефоны работают нормально, можете ими пользоваться. Никто их не прослушивает. Вы хотите, чтобы я выписал вам счет?

– А вы бы предпочли получить наличными? – улыбнулся Кемп.

– Это было бы неплохо.

Кемп сделал легкий жест, и Глинвуд вышел из комнаты.

– Значит, – спросил Кемп, – кто-то подслушивал, когда я разговаривал по телефону вот здесь и в моей спальне?

– Да, верно... Они могли подслушивать вас.

– Когда я говорил по телефону?

– Да, но... они, конечно, могли слушать. Но дело в том, что такие жучки – они... они... устройства с безграничными возможностями. Это жучки и для телефона, и для всего данного пространства. Кто-то, набирая номер, мог слышать все, что говорилось здесь и говорилось в спальне, независимо от того, пользовались ли вы телефоном или нет.