Сыны Зари - Кертис Джек - Страница 21

Мужчина, которого убили в поезде, не был одним из клиентов Линды Боумэн. Но зато у него оказалась любовница, о которой его жена даже никогда не слышала. Она жила в уютной квартирке на западе Лондона и этот мужчина в течение двадцати лет бывал у нее вечером по вторникам и четвергам. Из года в год они летом вместе проводили отпуск под видом систематических «деловых поездок», которые жена даже перестала замечать после первых пяти лет. В квартире любовницы были их фотографии вдвоем за все эти два десятилетия, была одежда, которой жена никогда не видела, вещи, купленные им и его любовницей взамен других, изношенных вещей, также когда-то купленных ими. Вся эта история началась менее чем через год после его женитьбы.

Вся информация закладывалась в компьютер, чтобы Кэлли и другие могли тщательно проанализировать ее. Майк Доусон заглянул через плечо Кэлли, когда тот провел пальцем под одним из имен, спросив, что Майк думает об этом – об имени Сюзанны Корт. Доусон вслух принялся осмыслять выданную машиной информацию:

– "Дочь финансиста, владельца газеты и предпринимателя Джеймса Корта". А по поводу владельца газеты, – добавил он, – понимай: газетный магнат. – Доусон бегло проглядел распечатку. – "Разные мелкие нарушения: превышение скорости, незастрахованный автомобиль... Дважды арестована за участие в акциях женской общественной организации в Гринэм-Коммон[4]– создание помех движению транспорта, проникновение на территорию, принадлежащую министерству обороны, преднамеренное нанесение ущерба. Хранение марихуаны, хранение кокаина, последнее не преследуется". – Он добавил и свое особое мнение: – Богатенькая сукина дочь влиятельного папаши избегает наказания. А папаша увеличивает вклады в фонды политической кампании.

– Неплохое предположение, – сказал Кэлли.

– Среди ее установленных приятелей сторонники Ирландской республиканской армии, марксисты, активисты движения «Гринпис». А сама она – член Революционной рабочей партии.

– Забудь о ней на минутку, – сказал Кэлли, щелчком включая другой документ. – Посмотрим на папашу.

Молча почитав пару минут, Доусон сказал:

– Ну, он-то замешан во многих делишках. На что я должен обратить особое внимание?

– Газеты и пара телестудий, похоже, маленькая слабость, которую он может себе позволить. Проще говоря, стоят денежек, а дохода не дают. Вот откуда идет доход, – и Кэлли оторвал лист распечатки, – сделки с иностранными партнерами. Этот папаша – что-то вроде брокера-сводника. Он выявляет возможность какой-нибудь сделки, ну, находит кого-то, кому нужно что-то, потом еще кого-то, кто может поставить товар или дать на это деньги, потом сводит две эти заинтересованные стороны, не забывая при этом, разумеется, урвать кусочек для себя. Большинство сделок, которые он провернул недавно, за последние полтора года или что-то около этого, были связаны с торговлей оружием. И все это были правительственные контракты, заключенные на самом высоком уровне.

– Выходит, нам придется провести уйму времени с разными чиновниками из министерства обороны, скромно потупив взоры?

– Да, – ответил Кэлли.

– И выслушать информацию, которую большинству из нас не позволено знать...

– Да, разные секреты.

– А его дочка, говоря кратко, вела прокоммунистическую пропаганду...

– Выражение как раз в стиле его газеты.

– ...и была близка к источнику этих идей, – закончил Доусон фразу. Поколебавшись, он добавил: – А ты не думаешь, что она воспользовалась случаем, чтобы почистить ящики стола своего старика, наткнулась там на какие-то пикантные улики, а он взял да и убил ее?

– Это что, грубая реклама отцовской любви? – спросил Кэлли. – Нет, я не думаю, что подобная версия подходит к данному случаю. Он время от времени брал ее на поруки, но, скорее всего, для собственного спокойствия, а не ради нее самой. Вряд ли между ними была такая уж особая любовь. Скорее всего, нет, думаю, это совсем не обязательно. Если бы она узнала что-то, чего не должна знать, то и кроме ее отца нашлись бы люди, которых она раздражала. Не так давно он организовал сделку для Ирака, потом эта сделка со швейцарскими деньгами. Он также извлек порядочную прибыль из крупного заказа для Южной Африки.

– Одним словом, в дальних морях плавает, – сказал Доусон.

– Значит, стоит посмотреть внимательнее.

Доусон кивнул, хотя это не выглядело жестом одобрения.

– А кому-нибудь еще по душе твоя теория? – спросил он. – То есть теория Элен.

– Ну, кажется, самое лучшее из того, что я услышал, было «интересно», – засмеялся Кэлли. – Это сказал Латимер.

– Но он ведь не сказал «забудьте об этом»?

– Мне кажется, он думает, что я, как и любой другой, могу гоняться за тенями с таким же успехом, как за собственным задом. А ты-то что думаешь?

– То же, что думал и всегда. – И Доусон показал в сторону окна. – Там какой-то псих забавы ради убивает людей. Тем не менее, я потратил уйму времени, как и остальные, носясь сломя голову, чтобы в итоге прийти никуда. А вот если потревожить покой сильных мира сего, дело сдвинется с мертвой точки.

– Нам рекомендовано действовать, соблюдая осторожность.

– Да, Протеро обожает обкатанные штампы, – хихикнул Доусон. – Ну и мы послушаемся?

– Конечно, – ответил Кэлли. – А почему бы и нет?

Кто-то, кому нужно что-то, и кто-то, кто может предоставить это. Две половинки, составляющие единое целое. Изделие и покупатель. Армия и оружейник. Деньги и вкладчик. Работа и рабочий. Похоть и сводник. Наркотик и наркоман. Смерть и палач. Так уж устроен мир.

В комнате были двое: покупатель и поставщик. Встреча происходила у поставщика, в довольно скромной квартире, в районе, который вскоре должен был стать модным. Хозяин налил виски обоим, передал стакан покупателю, который только что задал ему подряд три вопроса, и последний из них звучал так:

– Что он, черт подери, творит?

– Убивает людей, – слегка приподнял брови поставщик. – Такова была инструкция.

– Нечего со мной хитрить! Вы прекрасно знаете, черт подери, что я имею в виду.

– Вы хотели спросить, почему он это делает? Почему он до сих пор это делает?

– Да.

– Я и сам не знаю.

– Что ж, попробуем поставить вопрос иначе. Когда он остановится?

– Я думаю, больше того, остановится ли он вообще?

– И что же?

– Трудно сказать. Поскольку я не знаю, почему он еще не остановился. Я также не знаю, где он, а это означает, что я не могу спросить его самого.

– Так подумайте! – сказал покупатель, разом выпив свое виски и протянув стакан за добавкой.

– Он развлекается.

– Вы что же, находите все это забавным? Я верно вас понял? – Покупатель был откровенно раздражен.

– Нет. Не совсем. Я полагаю, что, если это будет продолжаться и дальше, мы получим ситуацию, которую не сможем контролировать. Возможно, мы уже ее имеем. Если Росс лишился рассудка, если его схватят, то одному Богу ведомо, что он может наговорить. Тот факт, что я не участвую в вашем грандиозном плане, еще не позволяет мне соскочить с этого крючка. Я расплачивался с ним. Господи, да я же организовал все это! Мысль, что он, возможно, лишился рассудка, беспокоит меня больше всего. Вы меня спрашивали, что я думаю. Я вам ответил. Я думаю, что он развлекается.

– О Боже мой! – Покупатель взял стакан с новой порцией и опорожнил его. – И никаких шансов добраться до него?

– Нет.

– А его жена?

– Она еще меньше других знает, где он.

– Мы не должны... Нельзя разрешать ему продолжать по своей прихоти убивать людей.

– А это беспокоит вас?

– Разумеется, это...

– Именно это беспокоит вас?! – Поставщик помолчал, ожидая ответа, но так его и не получил. – Ведь насколько я понимаю, убийство людей по его прихоти и было сутью этой проклятой идеи.

– Не совсем так. Не до бесконечности же!