Чары зари - Керр Катарина - Страница 77

— Именно так, госпожа. Готов поспорить: кто-то воспользовался двеомером, чтобы попытаться убить твоего сына. Когда я выясню, кто это, он, клянусь тебе, пожалеет, что родился на свет.

— Спасибо, — Ловиан говорила шепотом. Теперь она выглядела бесстрастной. Она напоминала воина, который с горечью и спокойствием смотрит на поле брани. — Ты рассказывал мне, как над лордом Корбином работал черный двеомер. Я никогда не думала, что увижу кровную вражду, начатую двеомером, но именно это и произошло, не правда ли? Вначале мастера черного двеомера пытались убить Родри, а теперь у них это получилось с Райсом. По какой-то причине они ненавидят клан Майлвадов.

— Боги, ты права! А Родри… — Невин вовремя замолчал. Не было необходимости обременять ее правдой о младшем сыне именно в этот момент. — Родри где-то странствует по дорогам. Несомненно, люди короля скоро найдут его. Все боги знают, что искать его сейчас у них больше оснований, чем когда-либо раньше.

Ловиан кивнула и невидяще уставилась в тарелку. Невин встал и пошел к огню. Ему следовало немедленно сообщить Саламандру, что обстоятельства изменились и он, Невин, не может прибыть в Керрмор. Ему потребуется приложить все усилия, чтобы Райс оставался в живых, пока король не примет решение вернуть Родри и назначить его наследником Аберуина. Невину также требовалось передать и другое — ту мрачную правду, которую увидела Ловиан. Дело зашло гораздо дальше политической игры лордов Элдиса. Черный двеомер ведет войну против клана Майлвадов.

Королю осветляли волосы. Лаллин Второй, король всего Дэверри и Элдиса, сидел в центре своих покоев на низкой скамье, украшенной резными крылатыми драконами. Королевский цирюльник окутывал полотенцами королевские плечи. Учитывая его высокий ранг, Блейну позволили встать на колени рядом с королем и держать серебряный поднос с инструментами. С тех пор, как Мадок явился к нему с новостями, Блейн пытался поговорить с Лаллином с глазу на глаз, но из-за разных церемоний постоянно возникали большие трудности с получением аудиенции. Хотя король искренне хотел услышать сообщение, это была первая возможность, которая им представилась за весь вечер.

Цирюльник осторожно начал накладывать известь из деревянной чаши на мокрые волосы короля. Вскоре Лаллин будет выглядеть, как один из великих героев Времен Рассвета, с львиной гривой из жестких, зачесанных назад волос, добавляющей роста к его шести футам.

Такая прическа являлась королевской прерогативой и, как заметил сам Лаллин, влекла за собой массу неудобств.

— Ты думаешь о том, как тебе повезло, Блейн, не так ли? Смотришь на мои страдания и радуешься, что родился сыном гвербрета?

— Радуюсь, сеньор.

Цирюльник обернул голову короля двумя смоченными в горячей воде полотенцами, над которыми поднимался пар, и закрепил их золотым обручем.

— Сеньор, придется подождать несколько минут.

— Всегда получается дольше, чем несколько. Оставь нас.

Кланяясь, цирюльник попятился и вышел в коридор. Блейн искренне надеялся, что король поверит его странному рассказу.

— А теперь, Блейн, к делу. Что там за новости? Почему такая срочность?

— Сеньор, вы помните лорда Мадока?

— Племянника колдуна? Конечно.

— Так! Вы знаете, что Невин — колдун, сеньор?

Лаллин улыбнулся ему, поправляя полотенце.

— Знаю. Есть история, традиционно передающаяся от короля к наследному принцу, — о колдунах по имени Невин. Это имя — нечто вроде почтительного обращения, формы вежливости. По крайней мере, так мне сказал отец. Во времена большой нужды один или другой Невин приходит на помощь королю. Я всегда считал это странной сказкой и задумывался, зачем отцу было рассказывать мне такую чушь… Пока не украли те драгоценные камни и — подумать только! — не появился некий Невин, чтобы вернуть их мне. Я молился отцу в Иных Землях и, уверяю тебя, сразу же перед ним извинился.

— Понятно. В таком случае, наверное, сеньор поверит мне, когда я скажу, что Мадок тоже обладает двеомером.

— Я так и думал, но не был уверен. Я рад… Но ты собирался сообщить только это или у тебя есть что-то еще?

— Что-то еще, сеньор. Я выяснил, что мастера двеомера умеют отправлять послания ментальными импульсами. Сегодня Мадок пришел ко мне со срочным известием от Невина. Он умолял меня передать его вам, поскольку знает, что человеку его ранга очень сложно добиться приватной аудиенции у короля, а информацию следует держать в тайне как можно дольше. Скоро, конечно, об этом узнает весь двор, потому что из Аберуина отправили курьера, но Невин хотел, чтобы ваше высочество первым получили новость.

— Понятно. И в чем она заключается?

— Райс из Аберуина сегодня неудачно упал на охоте. Они сомневаются, что он долго протянет — вероятно, неделю, самое большее — месяц.

Какое-то время король неотрывно смотрел на Блейна, а затем выругался так, что это больше подошло бы простолюдину из боевого отряда.

— Полностью с вами согласен, сеньор. Вы понимаете, почему я подумал, что вам лучше сразу же узнать новость?

— Ты все сделал правильно, — король осторожно поправил сползающее полотенце. — И я очень благодарен тебе. Политика Элдиса всегда опасна.

— Несомненно, сеньору не нужно напоминать, что линия наследования в Аберуине прервется, как только умрет Райс.

— Я также прекрасно знаю, как много для тебя значит твой ссыльный кузен. Не беспокойся: этот вопрос находится у меня на рассмотрении.

Официальный тон, которым была произнесена последняя фраза, Блейн воспринял как пощечину. Ему напоминали, что, независимо от того, как часто они вместе охотились или пили, независимо от того, как шутили и смеялись, король стоит гораздо выше любого лорда.

— Нижайше благодарю, сеньор. Рассмотрение вами вопроса — это все, о чем я прошу.

Король кивнул, отведя глаза в сторону.

— Скажи цирюльнику, что он может зайти, ладно? Я хочу, чтобы с меня немедленно сняли эти полотенца. Мне нужно очень серьезно подумать.

Несмотря на то, что король вернулся к привычному тону, Блейн знал: его выгоняют. Когда он поднялся и поклонился, то задумался над тем, что именно Талид из Белглейда и его союзники наговорили сеньору.

— Я знаю, что Блейн о нем хорошо позаботится, но очень не хочу оставлять Восхода, — сказала Джил.

— О, послушай, моя дикая голубка, — Саламандр плотно завязывал седельные вьюки, — все парни в королевских конюшнях будут сдувать с него пылинки. Если повезет, мы быстро вернемся.

— Сомневаюсь, что нам так повезет.

Саламандр замер и уставился на нее. Они сидели в гостиничном номере, их имущество было упаковано и лежало рядом.

— Что? Ты думаешь…

— Я не думаю, — он многозначительно вздохнул. — Я просто пытался тебя утешить.

В дверь негромко постучали и, не дожидаясь приглашения, в комнату широкими шагами вошел Блейн. Его сопровождали двое слуг, которые тут же подхватили пожитки.

— Галера готова, — объявил Блейн. — Я провожу вас на причал.

— Ваша светлость очень добры, — Саламандр ему поклонился. — Как и наш сеньор.

— Король? Я выяснил — точнее, моя жена выяснила — почему именно Савил из Каминвейна участвует в этом деле. Его младший брат имеет кое-какие права на Аберуин.

— Правда? — удивилась Джил. — Я никогда не слышала, чтобы леди Ловиан его упоминала.

— Это не та проблема, о которой стала бы беспокоиться моя тетушка. Видите ли, у отца Родри были две незаконнорожденные дочери. Брат Савила женился на одной из них.

— Две дочери? — вставил Саламандр. — Подумать только! О… да, конечно. Ты имеешь в виду гвербрета Тингира?

— А кого еще?

Джил незаметно пнула Саламандра.

— Никого, ваша светлость, — Саламандр быстренько исправил оплошность. — Я просто забыл имя гвербрета. Трудно держать в памяти все родословные благородных семейств.

— Вот, — Блейн бросил Саламандру вышитый матерчатый кошель. — Только разумно используй эти деньги.