Свобода и евреи - Шмаков Алексей Семенович - Страница 53

Теперь — о масонах, с их террористической фракцией — иллюминизмом. Возьмём опять книгу Тальмейра («Франкмасонство и французская революция»), объяснившего нам событие 21 января 1793 года, когда среди огромной военной силы в городе с 80 тысячами постоянных жителей, причём не было и двух тысяч, желавших смерти короля, Людовику XVI всё таки отрубили голову, как уже более тридцати лет проделывали в ложах над куклой Филиппа Красивого».

В исследованиях Тальмейра приведён ряд документов, относящихся к иллюминизму. Берём одну их инструкций членам Общества и находим такое учение. На заре человечества существовали свобода и равенство. Человек наслаждался бы ими вполне и сберёг бы их, если бы захотел следовать по пути, указанному природой. Но с наступлением оседлой жизни явились неравенство и собственность. Истинно нравственное учение заключается в том, чтобы научить людей стать независимыми, свергнуть иго опеки, обходиться без князей и правителей. Дикари теперь и наиболее просвещённые и единственные свободные люди. «Иллюминизм масонически благославляет людей, у которых нет больше ни отечества, ни родного города, ни семьи, ни законов, и блуждающие скопища которых (bandes errantes) нигде не оседают». Рекомендуется делать модными идеи иллюминизма, дабы молодые авторы распространяли их в народе и таким образом служили иллюминизму даже неведомо для себя; адептам иллюминизма — создавать карьеру и имя, а несогласных подчиняться — давить. «Несчастен, дважды несчастен юноша, которого иллюминисты звали в свою секту: ненависть их не успокоится, пока не погубит его!.. Нужно горячить головы проповедями общего блага человечества, а правительства окружать легионами неутомимых людей, действующих по приказам Ордена. Такие организации признаются уже тем полезными, что отнимают у Церкви и Государства лучших и трудолюбивейших деятелей». «Клуб пропаганды» имел целью «не только укрепить революцию во Франции, но устраивать её и у всех других народов Европы, т. е. свергать все существующие правительства». Средства Клуба обращались на расходы миссионерам-апостолам и на печатание зажигательных брошюр. 23-го марта 1799 года в кассе было 1 1/2 миллиона франков: 400 тысяч дал герцог Орлеанский. «Давите всех, кого вам не удастся убедить! Искра может долго тлеть под пеплом, но придёт день пожара!» — таковы лозунги масонов-иллюминатов, осуществлявшиеся ими во времена Террора.

В другой брошюре того же Тальмейра, озаглавленной: «Как подделывается общественное мнение» («Comment on fabrique Г opinion». Paris, 1905), нам опять изображаются масонские махинации и шулерства в политике, в науке, в религии. «Amenez vos dupes au degre de cuisson voulu» — «доводите своих простофилей до желаемой степени разваренности» — таковы наставления, даваемые масонским агентам. Отношение же масонства к социализму прямо определяется словами одного из руководителей: «Французская федерация Великого Востока есть федерация социалистическая в самом широком смысле этого слова». Далее читаем: «Разбитие России Японией, разрушение её же революцией, систематическое уменьшение населения, пропаганда мальтузианства и порнографии, косвенное возбуждение безнравственности, упразднение правописания — всё это в нелепейшем хаосе составляет текущие темы и пожелания масонства». «Масонство и еврейство, — значится в другом месте книги, — в настоящее время — одно: ими создаются идеи, вкусы, моды, успехи, репутации и агитации; они одни располагают и молчанием и шумом. На деле Дрейфуса лежит масонская печать, — как и еврейская. Японцев поддерживают против России только затем, чтобы дать победу язычеству над христианством».

Укажем ещё на одно сочинение о масонах, вышедшее в Париже, в настоящем году — Bidegain. «Masques et Visages Maconniques». Вот что говорит автор, сам раньше принадлежавший к масонству, в своём предисловии.

«Франция переживает один из самых тяжёлых, самых решительных кризисов своей истории. Дело Дрейфуса; стачки рабочих; поход против армии; признания государственных деятелей, поставленных в своё время охранять отечество от вторжения неприятеля и теперь открыто заявляющих, что за тридцать лет ими для этого не сделано ничего; слабое правительство, колеблющееся подавлять и наказывать внутреннюю измену, а во внешних делах незащищающее наших очевиднейших прав; дезорганизация нашего флота и армии негодяями, которых будет судить беспристрастное потомство. Всё это показывает, какое дело глубокого денационализирования проводится во Франции; всё открывает непрерывность стараний, указывающую на единство в направлении. Ответчиком за наше государственное бессилие, как и за наш национальный упадок, является масонство». Наконец, в той же книге, мы встречаем и такую фразу: «Масонство разжигало все революции; распространяло самые скверные учения; обольщало все правительства, чтобы затем их же предавать».

Эта справка о евреях и масонах должна бы, кажется, проливать значительный свет и на русское «освободительное движение» с его социалистической окраской. Нужно сокрушить политическое могущество России; разорить её экономически; опустошить народную душу, — отняв у русского человека и веру, и царя, и национальность…

ГЛАВА ВТОРАЯ

А. Особые условия настоящего исследования

I. Всё, изложенное в предыдущей главе, имеет целью облегчить понимание современных явлений в России. Чрезвычайный объём задачи, широта и многосложность затрагиваемых ею проблем, наряду с быстрым развитием событий, равно как с двойственным — экономическим и политическим — характером так называемого «освободительного» движения крайне затрудняют исследователя. С другой стороны, невозможность показать всё, что надо о прошлом, а полное неизвестности будущее сурово угнетает работу. Наконец, сами размеры предисловия, и теперь уже далеко перешедшие за те границы, какими вначале предполагалось обмежевать его, исключают мысль о картине в её полноте. Таким образом, ad tempofa feliciora оставляем мы наибольшую часть важного и страшного вопроса, повергающего в скорбь и трепет сердца русских людей — что будет с их родиной?.. В данную минуту, когда, быть может, лучше выжидать, чем спешить за жизнью, невольно является желание умолкнуть и надеяться, что факты сами станут вопиять за себя. Но при этом условии уже затраченный труд и неудержимость стремления по мере сил предостеречь заранее оказались бы, пожалуй, бесплодными. Вот почему мы хотим ещё раз попытаться в самых общих чертах, указать на такие моменты революционного синематографа, которые невольно бросаются в глаза.

II. Как основную тему дальнейшего изложения мы по-прежнему будем рассматривать указания истории и советы мыслителей.