Чары кинжала - Керр Катарина - Страница 97

— Мой брат все еще не верит мне?

Райс повернулся к сторонникам Родри:

— Господа! Я от всего сердца прошу вас простить меня за недоверие, потому что я ни разу не видел того, что довелось увидеть вам.

Слигин поднялся было с места, но Прайдир опередил его:

— Не надо извинений, ваша милость. Мы сами, когда увидели впервые, не могли этому поверить.

— Мои искренние благодарности, господа. — Райс взял церемониальный меч, даже не взглянув на Родри, и три раза слегка ударил эфесом по столу. — Гвербрет объявляет заседание закрытым.

Чтобы избавиться от любопытных, Невин подождал Родри, взял его за руку и потащил прочь. Они вышли в сад, где голые ветки осин трепетали под холодными порывами ветра и мраморный дракон в центре фонтана, казалось, содрогался под потоками ледяной воды.

— Спасибо, Невин, — произнес Родри. — Я никогда не видел более впечатляющего зрелища, чем физиономия Райса, когда вокруг него начали сверкать молнии. Хочешь поместье Корбина? Я уговорю мать подарить его тебе.

— Не стоит беспокоиться, но я ценю твое предложение. Думаю, мне надо укрыться в своей келье и немного отдохнуть после такого насыщенного событиями визита.

— Тогда поедем со мной. Я возвращаюсь завтра с Джилл и некоторыми из своих людей. Я не хочу сидеть здесь и выслушивать оскорбления от Райса. Ты же видел, как он отвернулся и разговаривал с Прайдиром, а не со мной.

— Конечно, у тебя есть все основания для того, чтобы нити в ярость, но, пожалуйста, мальчик мой, постарайся сдержать себя. Хотя, пожалуй, ты прав, давай выедем завтра же, и пораньше.

— Сразу же, как только рассветет, — сказал Родри. — Я могу задержаться здесь не больше чем на одну ночь.

Родри говорил так спокойно и его намерение уехать отсюда было таким разумным, что Невин даже не почувствовал, что приближаются неприятности.

Знатные лорды из огромной свиты Ловиан, которые сражались вместе с Родри, собрались на совещание. Несмотря на то, что Прайдир пытался успокоить их, они пришли в ярость от оскорбления, которое нанес им Райс. Слигин, все еще прихрамывая, ходил кругами и клялся, что если бы он не был таким законопослушным, то организовал бы новый мятеж. Родри сидел на подоконнике. Наконец Даниан и Джилл принесли мужчинам эль. Слигин прекратил пыхтеть и устало опустился на стул.

— Прошу вас, — сказала Джилл, предлагая Слигину кружку.

— Спасибо, — Слигин взял эль с подноса. — Я очень доволен, что ты не присутствовала там и не видела маленькой комедии, разыгранной его милостью. Ты бы очень расстроилась.

— Удивляюсь, — вмешалась Ловиан, — почему он не допросил Джилл. Всех прочих он призвал к себе. Удивляюсь еще, что там не было возчиков или копьеносцев.

— Меня это тоже удивило, — сказала Джилл. — Но, ваша милость, я очень довольна, что он не вызвал меня.

— Никому не понравится, если тебя называют лжецом прямо в глаза, да? — Слигин глотнул эля. — Нам повезло, что старый Невин присутствовал на этом разбирательстве.

Джилл подошла к Родри и протянула поднос; когда он взял кружку, она улыбнулась ему так, что он сразу успокоился. Лорды продолжали спорить.

— Мы уезжаем завтра домой, — тихо сказал Родри. — Невин собирается с нами. Я больше не хочу оставаться в доме брата… Сыт по горло!

— И я тоже.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Мне не нравится, как он обращается с тобой, вот и все.

Родри крепко схватил Джилл за руку, так что она чуть не уронила поднос.

— Что Райс наговорил тебе?

— Я случайно встретила его в коридоре…

— Скажи мне правду.

— Ну, он поклонился и сказал мне, что я красивая. Всего лишь светский комплимент.

В какой-то момент Родри осознал, что едва ли не все в комнате повернулись в их сторону. Он отпустил Джилл и встал. Мать взглянула на него, призывая успокоиться.

— Родри, — устало сказала Ловиан. — Я не сомневаюсь в том, что твой брат заговорил с Джилл только для того, чтобы досадить тебе. Вряд ли он нынче собирается ухаживать за какой-либо другой женщиной. Ему не до того.

— Лучше скажи все, как есть, мама.

— Что я и делаю. Нет повода для беспокойства, мой мальчик.

Позже, когда пришло время спуститься в большой зал, Родри нашел возможность поговорить с Ловиан наедине. Она согласилась, чтобы он назавтра уехал.

— Остальные вопросы, которые надо урегулировать, касаются меня и Райса, — сказала она. — Это твой последний обед здесь, поэтому, пожалуйста, Роддо, следи за тем, что будешь говорить сегодня вечером.

— Хорошо, матушка, постараюсь.

Когда Родри занял свое место слева от Райса, он изо всех сил старался сдержать свое обещание, смотрел в свою тарелку и говорил только тогда, когда его о чем-то спрашивали. С тех пор, как Райс высказал Ловиан свои земельные претензии, он не обменялся с Родри ни словом. Наконец, когда подали мед, Родри поднялся и поклонился брату:

— Его милость извинит меня?

— Охотно, — Райс улыбался. — Ты, наверное, торопишься к своей любовнице, я угадал? Она, наверное, так же хороша в любовных утехах, как удачлива с мечом в руке.

Родри покраснел, придя в бешенство, и словно сквозь туман услышал покашливание Ловиан.

— Я думаю, его милости лучше оставить Джилл в покое, — произнес Родри.

— Вот как? — Райс поднял к нему лицо. — Зачем ты определил ее в самую гущу событий? Как ты мог позволить девушке сражаться в бою?

Родри уже наполовину обнажил меч, когда осознал, что делает. Крики женщин вернули его к действительности, и он замер. Его рука все еще лежала на эфесе меча, и шестнадцать дюймов холодной стали еще были видны над ножнами. Райс отступил назад, он улыбался в торжествующем предвкушении победы.

— Итак, — медленно проговорил Райс, — ты напал на гвербрета в его собственном зале?

Родри был близок к тому, чтобы убить его, но Ловиан бросилась между ними. Большой зал в молчании следил за стычкой братьев. Когда Родри вложил меч в ножны, свист клинка, казалось, прозвучал под самым потолком.

— Райс, — прошипела Ловиан. — Ты сам его спровоцировал.

— Это не твое дело, матушка, — Райс взял ее за руку и оттащил в сторону. — Бери своих женщин и оставьте зал. Уходи!

В это время в дальнем конце зала раздались крики. Заволновались гвардейцы Родри, наблюдавшие за своим господином. Родри увернулся от Райса и бросился к своему отряду. Люди Райса с руганью вскочили на ноги и постарались окружить братьев.

Между Родри и Каллином было всего два человека Серебряный кинжал так посмотрел на этих двоих, что они отступили назад, и Родри присоединился к своим двадцати пяти всадникам, которые были верны ему. Каллин мрачно улыбнулся.

— Будем сражаться, господин?

Двести человек из отряда Райса молча стояли в ожидании, держа руки на эфесах мечей. Родри огляделся: его люди были готовы умереть вместе с ним в этом последнем безнадежном бою. Все, что от него требовалось, — произнести одно слово, и в большом зале Райса прольется кровь. И он умрет в бою, а не будет повешен, как какой-нибудь конокрад. Будто огонь охватил его, обжигая и волнуя разум, неотвратимо направляя его руку к рукоятке меча. Но тогда прольется кровь отца Джилл и других людей, которые могут умереть только из-за того, что судьба привела их к нему на службу… Он отдернул руку.

— Бойни не будет, — сказал Родри. — Отойди в сторону, и пусть они схватят меня.

— Как скажешь, господин, — покорился Каллин. — Но мы еще увидимся.

Последней мыслью Родри было вырваться и драться, но он пересилил себя и ждал, пока его гвардия отходила назад. Люди гвербрета схватили его за руки и потащили прочь. Затем у него отобрали оружие.

Невин наслаждался одиночеством в своей комнате, когда ворвался Каллин, чтобы сообщить ему последние новости. Каллин говорил кратко и четко, его глаза были такими спокойными, что Невин испугался: уж не убил ли он Райса. Невин невольно вспомнил барда Гверана, который много лет назад разыграл похожий трюк со своим обидчиком. И тогда новость, которую сообщил Каллин, действительно дошла до его сознания: человека, который держал в своих руках Судьбу Элдиса, могли повесить завтра утром.