Путь к Вавилону - Керни Пол - Страница 73

Остальные последовали за ним. Досада и гнев искажали лицо Байклина. В Верхнем городе надрывались рожки, сигналя тревогу. Но ни один из них не обернулся.

14

Даже на лице Льюба — обычно бесстрастном — теперь проявилось нечто похожее на сомнение, когда они возвратились в дом Фриния с еще одной раненой девушкой. Тяжело дыша, они один за другим ввалились через узкий дверной проем, и Коррари вздохнул с облегчением, когда дверь закрылась за ними, отрезая их от любопытных взглядов, что преследовали компанию всю дорогу от места схватки. Однако взгляд Байклина по-прежнему оставался серьезен, в нем ясно читалась тревога.

— Выследить нас им не составит труда. У нас мало времени. Отнеси ее к старику. Айса, Коррари, присмотрите пока за дверью.

Они вошли в темный, пропахший химикатами кабинет Фриния; там Финнан кормил Мадру супом из котелка. Старик-лекарь сидел в углу и что-то бормотал себе под нос, склонившись над толстым фолиантом. Мадра улыбнулась Ривену, но у того не было сил улыбнуться в ответ. Он злился на себя за тот внезапный приступ ревности, который пронзил его острой болью, когда он увидел здесь Финнана.

Привычное насмешливое выражение тут же стерлось с лица купца, когда Ратаган наклонился, чтобы положить светловолосую девушку на толстый истертый ковер у жаровни. Взгляд гиганта на мгновение задержался на ней, и он убрал слипшиеся от крови волосы с ее лица. Только теперь Ривен понял, почему это лицо показалось ему знакомым, когда он увидел его в первый раз. Девушка была так похожа на жену Ратагана, что они с ней могли бы быть сестрами.

Фриний захлопнул книгу и подошел к ним.

— Мы навлекли на твой дом беду, Фриний, — сказал ему Байклин. — Произошла небольшая стычка. Мы прикончили нескольких местных наемников. Другим не составит труда нас выследить.

Финнан выругался.

— Какого черта вам было нужно…

Но Фриний оборвал его.

— Ты знаешь, что делать, Финнан. И знаешь, что мне потребуется. — Тяжело дыша и кряхтя, старик опустился на колени и принялся осматривать рану на голове девушки. Мадра попыталась встать и помочь Финнану на кухне, но старик остановил ее сердитым взглядом. — Ты пока еще у меня пациент, а не сиделка, так что лежи, где лежишь. — И она опустилась обратно на кушетку.

Было слышно, как в кухне ругался, гремя котелками, Финнан. Никто, впрочем, не обращал на него внимания. Фриния, казалось, ничуть не заботила мысль о том, что в любую минуту к нему в дом может вломиться дюжина наемников. Похоже, спокойствие старика раздражало Байклина.

— Ты слышал, что я сказал? — спросил он. — В любое мгновение сюда может сбежаться весь город.

Фриний невозмутимо взглянул на него, его темные глаза мерцали.

— Я слышал тебя. Но я знаю три вещи: во-первых, люди этой части города не станут помогать наемникам в их поисках. Их здесь не любят, наемников. И стараются по возможности им насолить. Во-вторых, уже не первый раз я укрываю у себя людей, которые спасаются от солдатни Сергиуса. Горний народ в этом городе знает меня. — Его старое морщинистое лицо стало еще суровее. — Также здесь всем известно, что когда-то я был личным врачевателем местных герцогов. Дело давнее… но кое-какой вес имеет. До сих пор еще. И, в-третьих, из этого дома есть тайный выход, о котором эти мерзавцы даже не подозревают. Так что сядь и дай мне спокойно заняться делом.

Резкий тон Фриния никак не вязался с его наружностью. Этот беспомощный, пользующийся дурной репутацией старик оказался вдруг человеком, облеченным властью, вселяющей трепет. Не проронив ни слова, Байклин послушно сел. Ривен последовал его примеру. Ратаган так и остался стоять подле лежащей в беспамятстве девушки, сжимая огромными своими лапищами ее тонкую руку, пока Фриний не велел ему отойти.

Финнан вернулся с тазом воды, от которой поднимался пар, и старый лекарь принялся обмывать кровь с лица своей новой пациентки. В комнате стояла напряженная тишина. Ривен бросил взгляд на Байклина, и понял, что тот ожидает, как с минуты на минуту наемники примутся ломать дверь.

— И сколько все это уже продолжается? — вдруг нарушил молчание Ратаган.

— Ты, как я понимаю, имеешь в виду эту чистку. Слухи о ней ходили уже не одну неделю. Народ волновался. Впрочем, этого и следовало ожидать с такой странной сменой времен года и повсеместными нападениями диких зверей. Я вообще никак в толк не возьму, зачем снова все это затевать… Как только оно началось, Горний народ стал понемногу покидать город. Теперь же, сдается мне, — он указал на девушку, распростертую на ковре, — у них больше нет выбора. — Он умолк на мгновение, а когда снова заговорил, голос его зазвучал с неподдельным гневом: — А все из-за этой волчицы с юга, этой леди Джиннет. Она пленила сердце герцога. Он никогда не был сильным человеком, но на него, по крайней мере, оказывали влияние более благоразумные члены его Совета. Теперь… — старик пожал своими худыми плечами. — Теперь он сам себя загубил за какие-то считанные недели. Сейчас на улицах чаще увидишь людей Сергиуса, чем стражников и мирканов из войска герцога. Поговаривают, будто мирканов вообще не выпускают из их казарм… и вправду, в последнее время их что-то не видно в городе… мол, засели там и решают, что им предпринять. — Тут лекарь бросил пронзительный взгляд на седобородого Льюба, в молчании стоящего рядом с ним. — Твой народ всегда славился тем, что люди у вас прежде обдумывают моральную сторону вещей и только потом уже действуют. Теперь лишь остается дождаться и поглядеть, чью сторону вы изберете.

Миркан промолчал. Девушка на полу зашевелилась. Ее пальцы сжались в руке Ратагана, и она открыла глаза — в глубине их таился страх. Фриний ласково и мягко ее успокоил. Эта мягкость, такая же странная на первый взгляд, как и язвительная его властность, тоже была неотъемлемой чертой его натуры.

— Не бойся нас, мы друзья, — тихо сказал он ей. — Я — Фриний. Я тоже из твоего народа.

— Что случилась? — В глазах ее заблестели слезы. — Где все остальные?

— Мы спасли тебя, — Ратаган отпустил ее руку. Он, казалось, смутился. — Отбили тебя у наемников. Думаю, остальным удалось бежать. Они смешались с толпой.

Девушка подняла на него глаза — бездонные, карие с красноватым отливом глаза под бровями цвета меди.

— Вы спасли меня? Почему?

— Ты мне напомнила кое-кого, — пробормотал гигант и обвел комнату сердитым взглядом: мол, пусть только кто слово скажет. — И, кроме того, мне не нравится, когда вооруженные мужчины пинают женщин.

Рука девушки поднялась было к голове, но Фриний успел перехватить ее своими костлявыми пальцами.

— Не трогай. Мне еще надо кое-что сделать. У тебя крепкая голова, но камни мостовой еще крепче.

— Ты — тот самый лекарь, который прежде служил при дворе, — вдруг сказала девушка. — Отец мне рассказывал о тебе.

Фриний улыбнулся, обнажив беззубые десны.

— Верно, он самый. И тот еще, кто… — Он умолк на середине фразы, а потом ласково спросил у нее: — А кто твой отец?

— Маннир, аптекарь.

— Я его знаю. В своем время я обращался к нему. Я у него заказывал настойки.

Девушка заплакала.

— Не знаю, куда его увели. И маму тоже. Их обоих забрали. Грозились выкинуть их из города на съедение диким зверям.

Мадра встала и обняла плачущую девушку. Кровь из ее раны капала Мадре на платье.

— А ты, стало быть, Мерет, — сказал Фриний, и девушка кивнула сквозь слезы. Старик помрачнел. — Но ведь твой отец — никакой не колдун. Похоже, Вольная Братия начала косить всех без разбору. Если так все пойдет и дальше, если они будут вышвыривать за городскую черту всякого лекаря и аптекаря, то скоро в Талскере вообще не останется порядочных работников. И кого ж тогда будут они шпынять? Сумасшедший дом. Гораздо хуже, чем в прошлый раз.

— Охота на ведьм, — буркнул Ривен себе под нос. Но вот кто настоящая ведьма, так это та, что делит теперь ложе с герцогом. При одной только мысли о ней Ривен ощутил приступ дикого гнева. Она сказала, что мы еще встретимся.