Лодка над Атлантидой - Кернбах Виктор - Страница 70

Вверху, на плато Баалбек, Аута, Ух и другой чужеземец увидели необычайную картину. Там вокруг широкой башни работало множество людей. Она была сложена из огромных каменных плит, которые не смогли бы поднять и тысяча человек. Однако их легко поднимал один рулевой Мин. Он же резал эти плиты из скалы своеобразной саблей из плотного огня. Потом их шлифовали люди. После чего Мин подкладывал под каждую такую плиту с четырех сторон по четыре крючка. У каждого крючка находилось нечто похожее на коробочку с воронкой. Мин отходил в сторону, передвигал ручку на каком-то барабане. Из четырех воронок, направленных вниз, со свистом вырывалось пламя, а при следующем движении Мина плита послушно перемещалась на нужное место.

Хуже обстояло дело с перемещением корабля на сделанную из камня башню. Мин готов был в конце концов попробовать метод, которым он однажды воспользовался на севере в Атлантиде, но Хор остановил его. Особенно его отговаривали несколько пришедших мастеров. Они брались поднять дом богов на каменную башню. И подняли его. Их мастерство удивило чужеземцев. Связав корабль сплетенными втрое и вшестеро веревками, эти люди осторожно положили его на своеобразные сани, сделанные из двух огромных стволов кедра, и несколько дней подряд тянули и толкали их по специально сделанному наклонному настилу до тех пор, пока корабль не коснулся плит башни.

Так в течение нескольких дней, поднимая корабль с одной стороны и подкладывая подпорки с другой, таким образом поставили его на опорные лапы, даже нигде не поцарапав.

Аута спросил Хора, откуда эти мастера.

— Помнишь тех исполосованных плетьми рабов, что пришли к нам лечиться? После того как Маат и три ее подруги вылечили их от ран, наш друг Май-Бака приспособил мастеров к делу. Я хотел было остановить его, но узнал, что без их помощи нам не обойтись. Мне понравились эти люди, и прежде всего вот чем. Мы, конечно, не смогли бы расплатиться с ними по вашему обычаю. Неферт хотела отдать им свои браслеты, я был против, но рабы меня опередили. Знаешь, что они мне сказали? Что мы им заплатили так, как никто не заплатил бы на всей Земле. “От владык Земли, — заметил один из них, — мы получили бы розги и плети. И даже если бы владыки наделили нас золотом и серебром, они не дали бы нам здоровья и бодрости, как это сделали боги!” Я доволен, что хотя бы эта тысяча человек спаслась от рабства и им хорошо. Они ходят на охоту в лес, сделали себе из веток деревьев хижины… Мин напилил им деревьев… Лишь бы не пришли солдаты и не забрали их назад после нашего отлета!

— Будь спокоен, Хор! — ответил ему, улыбаясь, Аута. — Сюда уж более никогда никто не придет. А когда увидят к тому же огонь, выбрасываемый кораблем, поднимающимся в небо, многие будут бояться плато Баалбек. И вообще никто внизу не поверит, что эти рабы смогли как-то спастись. Ведь только безнадежность их положения придала им храбрости прийти сюда.

Однажды, после того как башня была построена и корабль на нее поставлен, Аута и Неферт прогуливались по опушке леса. Они любовались закатом, как вдруг за стволом кедра послышались два голоса. Говорили на языке ашшур.

Чувствовалось, что мужчина, говоривший тоже довольно высоким голосом, не знает языка страны Ашшур. Он с трудом произносил слово “ану”, которое обозначало “я”. Голос, судя по всему принадлежавший женщине, произнес:

— Как тебя зовут?

Мужчина на какое-то мгновение замолчал, подыскивая слова для выражения своей мысли, но так и не произнес ни слова, кроме “ану”. Женщина, полагая, что это слово может быть именем мужчины, радостно сказала:

— Значит, тебя зовут Ану! А меня Иштар.

Наконец мужской голос сумел произнести несколько слов:

— Ты не боишься нас, Иштар?

Ответа не последовало.

— Нехорошо подслушивать! — прошептала Неферт и хотела было уйти. — Эти люди бывшие рабы. Они говорят о любви.

Но Аута остановил ее:

— Мне кажется, что мужчина — это тот самый чужеземец, который был со мной и Ухом в Содоме.

И они ушли. Через несколько дней число пассажиров в корабле увеличилось. К ним прибавилась Иштар, ставшая теперь женой чужеземца, которого она назвала Ану. Иштар была очень красивая, тоненькая, как тростиночка. А когда Ану надел ей на голову голубоватый шар, чтобы посмотреть, как она будет выглядеть, когда полетит в корабле, и одел ее в серебряную одежду, в кедровом лесу распространился слух, что бог взял в жены одну из их женщин.

Вечером толпа бывших рабов собралась вокруг костров и начала петь:

— “Пусть будет она, Ану, для тебя такая же, как ты. Возвысь ее своим именем”.

Все вышли из корабля к основанию каменной башни послушать, может быть, в последний раз земную песню. Хор свободных людей пел:

— “Богатый венок, похожий на луну, ты возложил ей на голову”.

Позже, после отлета корабля, эти люди распространили весть о том, что сыны неба, увидев, как прекрасны дочери Земли, выбрали себе среди них жен. И в самом деле, Неферт, Мехитуасехет и Иштар были очень хороши собою…

Отлет чужеземцев приближался. Аута попросил Хора дать ему возможность еще раз посмотреть на Землю из маленькой летающей лодки.

— Уж не хочешь ли ты остаться? — спросил Хор. — Я никогда не стал бы препятствовать этому, хотя мне куда более по душе, если ты полетишь с нами. Я сильно привязался к тебе… да и не только я, все мы.

Аута сжал ему локоть. Глаза его заблестели, стали влажными.

— Нет, не останусь, Хор. Без вас и я больше не могу. Но ведь здесь я родился, и я первый человек, который не вернулся на эту Землю… Хочется еще раз посмотреть на нее, погладить рукой, которая совсем отвыкла от нее.

На следующий день в летающую легкую лодку поднялись Мин, Ану, Аута и четыре женщины, трос из них земные — Неферт, Мехитуасехет, Иштар — и небесная хрупкая чужеземка по имени Маат. Май-Баку ничего не хотелось смотреть. Он боялся еще раз потерять свободу, к которой только что успел привыкнуть.

Сначала они полетели на место уничтоженных городов. Опустились вблизи Цуара, но Аута посоветовал не ходить туда.

Он попросил мальчика найти Авраама и позвать его, сказав, что его хочет видеть Енох.

— Ты сможешь найти Авраама? — спросил его Аута.

— А как же! — сказал гордо мальчик. — Кто ж его не знает в Цуаре!

Через несколько часов верхом на огромном осле появился Авраам. Аута крепко обнял его и расцеловал в щеки. Старик был в восторге:

— Владыки спустились с неба, чтобы увидеть своего раба Авраама?

— Мы не спустились, — сказал Аута. — Мы еще не поднимались.

— Ну, а ты был в Содоме? — спросил его Ану.

Старик отмахнулся:

— Нет теперь города Содома.

Ану молчал, слова старика ранили его.

— Но что там произошло, мне известно! — сказал Авраам снова. — Опустошение обрушилось не только на Содом и Гоморру, а также и на крепости поменьше: Адам и Шебоим. Все, что от них осталось, теперь находится под водой. И туда течет Иордан: эта река теперь впадает в Мертвое Море.

— Какое Мертвое Морс? — спросил удивленно Аута.

— Воды реки текут через разрушенные крепости, и в них не могут жить даже рыбы. Вот поэтому эту воду и назвали Мертвым Морем. Гнев небес обрушился и на землю, сделав в ней огромную яму на пути реки…

Авраам слышал от пастухов об огромной башне, в которой жили, как они называли на своем языке, Елохим, или Всесильные. Он пристально смотрел на Мина, которого ранее не видел, и нерешительно спросил:

— А ты кто такой?

Рулевой корабля, для того чтобы доставить старику удовольствие, попытался произнести несколько слов на языке Авраама. Ему хотелось сказать: “Я тот, кто на нашей лодке рулевой”, но смог сказать лишь: “Я тот, кто есть”. Большего он не знал. Старик же в недоумении вытаращил на него глаза. Потом бросился лицом в пыль, целуя ноги Мина. Рулевой ничего не понял и вопросительно взглянул на Ауту. Тот объяснил, что Авраам принял Мина за главного бога.

Старик осмелился сесть на осла лишь после того, как все семеро направились к своей странной птице. Авраам долго следил за ее полетом и, как только она скрылась, поехал обратно к себе в Цуар.