Леди и лев - Керк Синтия - Страница 60

– У тебя снова начнется лихорадка, Дилан. Пожалуйста, вернись в постель.

– Но ты не можешь уйти! Нам надо еще о многом поговорить. – Дилан сел на кровать. Его голые ноги торчали из короткой пижамы, он выглядел таким беспомощным и жалким.

Ей не следовало соглашаться работать с ним в Коллекции. И уж конечно, не следовало становиться его любовницей. Хуже всего, что она по-настоящему влюбилась в него и, к несчастью, вызвала в нем ответное чувство. Казалось, что ей на роду написано приносить несчастье и причинять боль всем мужчинам, которые любят ее: сначала Йену, а теперь вот Дилану. Она поклялась, что отныне только Египет будет в ее сердце.

– Он был инженером. Ты об этом знала? – спросил Дилан, обессиленной своей краткой попытки пройтись.

– Йен? Конечно. Я знала, что он инженер. – Она уложила его обратно на подушки. – Его отец был инженером в армии, и он хотел, чтобы Йен последовал по его стопам. Но ему никогда не нравилось это занятие. Потому-то он и занялся египтологией.

– Как ты не понимаешь? Если он был инженером, то не мог не увидеть, что стены гробницы недостаточно надежно укреплены!

Она отпрянула.

– Это был несчастный случай. Они каждый сезон случаются в археологических экспедициях. Я не хочу, чтобы ты снова начал его обвинять.

– Я не обвиняю его. Но инженер должен был заметить, что гробница плохо укреплена.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что кто-то поработал в гробнице перед тем, как он зашел в нее в последний раз. – Дилан отер покрытый испариной лоб тыльной стороной руки. – Кто-то хотел его смерти.

Слезы поднялись к ее глазам, и она затряслась. Шарлотта думала, что больше не будет переживать из-за смерти Йена, снова вспоминать ужасный звук обрушивающейся гробницы. Она думала, что уже давно примирилась с этой смертью – и со своей собственной виной.

– Это был несчастный случай, – произнесла она судорожно. – Несчастный случай.

Дилан попробовал дотянуться до нее, но она оттолкнула его руку.

– Неужели ты не можешь оставить память этого несчастного человека в покое? – вырвалось у нее. – Сначала ты раскапываешь память отца, пытаясь найти что-нибудь грязное… и нечестное. Теперь добрался до могилы Йена и хочешь разворошить ее.

– Шарлотта, пожалуйста… Я только хочу защитить тебя. У меня есть подозрения, что, кто бы ни убил Йена, этот человек где-то рядом, он еще жив.

– Да, – она попятилась к двери, – я виновата в смерти Йена, и я все еще жива! Неужели ты думаешь, что я об этом забыла?

– Это совсем не то, что я хотел сказать!

Но Шарлотта не хотела больше ничего слушать. Не обращая внимания на крики Дилана, она выбежала в прихожую – туда, где только Нефер могла видеть ее слезы.

Глава 18

Только увидев мраморные колонны здания Коллекции Колвилла, она перевела дух. Теперь по крайней мере несколько часов ей не придется больше думать о смерти Йена или пытаться найти оправдания лжи Дилана. Работа всегда доставляла ей самое большое удовольствие и надежно защищала от всех невзгод.

Дилан так расстроил ее, что она решила пройти две мили, отделявшие ее дом от музея, пешком. Она наслаждалась свежим утренним воздухом и лучами нежаркого осеннего солнца. Ее толкали люди, которые ничего не знали ни о ней, ни о Йене, ни об этом проклятом валлийце, и это было ей даже приятно. Нефер семенила с ней рядом, ее большие лапы шуршали листьями, которые уже начали опадать с деревьев.

Шарлотта остановилась под кроной большого бука. Здание музея окружал небольшой парк, в котором росли эти могучие деревья. Она подняла лицо к небу и позволила себе немного задержаться здесь, чтобы полюбоваться оранжевыми и золотистыми кронами. Единственное, что могло примирить ее с тем, что она живет здесь, была английская осень. Разноцветье увядающих листьев и мягкий свет осеннего неба заставляли ее иногда забывать о милой ее сердцу египетской зиме в дельте Нила. Она благодарно подставила лицо ветерку, который холодил ее щеки и высушивал слезы.

Что такое случилось с ней? Разразилась слезами, как инженю в примитивной мелодраме. Она позволяла себе оплакивать только смерть близких людей, но, как ей казалось, уже давно выплакала все слезы по отцу и по Йену.

После всего, что произошло за последние несколько дней, ее потрясло, когда Дилан снова напомнил ей о смерти Йена. Почему она решила, что может когда-нибудь забыть про это? Разве можно отложить в сторону свою кровоточащую совесть, как хозяйка убирает после Рождества праздничное серебро в дальний ящик буфета?

Нет, ей придется нести свою вину за смерть Йена еще очень-очень долго, до самой своей смерти. Когда сегодня вечером она снова увидит Дилана, ей надо оставаться спокойной, не обращая внимания на то, как ее расстраивают их разговоры. К счастью, через день-другой он встанет на ноги и вернется в свой дом. Чем скорее их будет разделять расстояние, тем быстрее оба они осознают, что их отношения закончились.

– Закончились, – пробормотала она, съеживаясь от бесповоротности этого слова.

Ей никогда больше не следует позволять себе так привязываться к другому человеку. Как только выставка откроется, она уедет в Египет. Если выставка будет иметь успех, может быть, ей удастся уговорить Колвиллов профинансировать еще один полевой сезон. Если они откажутся, надо будет обратиться к маме, может, она сумеет найти какую-нибудь даму, которая заинтересуется древностями. В окружении леди Маргарет всегда было много свободолюбивых дам с набитыми золотом кошельками, надо только уговорить одну из них стать ее покровительницей. Не важно как, но она хочет закрепить свое право на Египет, чтобы провести остаток своих дней, копаясь в песке. Она археолог. Никто не должен об этом забывать – прежде всего она сама.

Нефер мяукнула. Встрепенувшись, Шарлотта оглянулась. В десяти футах от нее стоял приземистый коренастый мужчина с феской на голове.

– Ахмед, что ты здесь делаешь?

– Вам не следует ходить одной, миссис Фэрчайлд. – Турок указал на кошку, которая сидела у ног Шарлотты как часовой. – Даже если вы с кошкой, которая может вас защитить. Это нехорошо, что вы ходите по улицам Лондона без охраны. Ничего удивительного, что вы все время попадаете в бедственные ситуации.

– Ахмед, ты хуже моей шотландской нянюшки. Ты опять пришел напомнить мне о древнем проклятии?

Большие черные глаза их бывшего прораба выглядели сейчас еще более скорбными, чем обычно.

– Долина Амона проклята на века. Но не мертвыми фараонами, да дарует Аллах мир их усопшим душам.

– Тогда кто же навлек на нее проклятие? – Шарлотта улыбнулась. – Святотатцы-египтологи?

– Нет. Те, кто ворует и грабит.

Она была так ошарашена его ответом, что более внимательно присмотрелась к его озабоченному лицу.

– После того как я уехала из Долины, там были еще грабители?

Ахмед кивнул:

– Они были там еще задолго до того, как вы уехали.

– Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что наш раскоп обворовывали, пока я там работала?

– Много чего было в вашей Долине… и сейчас еще не кончилось. У меня все эти годы было много подозрений. И только сейчас я знаю все наверняка. Только теперь я понял, что воры и убийцы завладели Долиной целиком.

Шарлотта почувствовала тошноту.

– Убийцы? Кого убили? – Она внезапно испугалась возможного ответа. Сейчас она услышит имя своего мужа.

– Самира Жаэля.

– Нашего первого прораба? Но… но он умер от укуса скорпиона!

– Это правда, но кто подкинул ему этого скорпиона? Воспоминание о трех скорпионах в музее всплыло в ее памяти.

– Зачем кому-то было нужно желать смерти Самира? Он был честным человеком, хорошим работником. У него не было врагов.

Ахмед нахмурился:

– У честного человека всегда есть враги. Поэтому его и убивают. Он знал о сокровище, миссис Фэрчайлд, и о том, что его хотели тайно вывезти из Египта.

Шарлотте показалось, что у нее начинается приступ малярии, так подействовало на нее то, что она услышала. У нее закружилась голова.