Леди и лев - Керк Синтия - Страница 47

– Я слышал, что здесь есть потайной выход.

Дилан повернул голову, не выпуская изо рта куска куропатки.

– И что же?

– Дело в том, что эта дверь была устроена так, чтобы принц Уэльский и Лилли Лангтри могли приходить сюда незамеченными.

Самсон отодвинул от себя тарелку, его вальдшнеп с рисом остались нетронутыми. Он привык есть один раз в день, поздно вечером; а в середине дня позволял себе только бисквиты с индийским чаем, все остальное он считал лишним. К тому же обильная еда угнетающе действовала на его мыслительный процесс.

Дилан пожал плечами:

– Не вижу причины, по которой меня или инспектора Скотланд-Ярда должно интересовать аморальное поведение принца, если только тебя не наняла принцесса, чтобы ты не сводил глаз со старого козла.

– Просто мне все время надо помнить, что обман везде – и в ресторане на Мейден-лейн, и в конторе Лондонской фондовой биржи, и в роскошном доме ученого, удалившегося от дел.

Дилан с любопытством взглянул на него, не прекращая есть.

– Ты что-то разузнал о сэре Томасе?

– Ничего особенного. Мои исследования позволили заключить, что его жена гораздо интереснее. Можно даже сказать, что это сильная личность. – Он понизил голос: – Боюсь только, что она морфинистка.

– Леди Хэйверс?! – Дилан от неожиданности выронил вилку. – Я слышал, что она любит выпить. Вчера она выдула несколько бокалов шерри, пока мы там были, но морфий?..

– Ты помнишь, как она приказала принести лекарство? Дилан кивнул.

– Когда сэр Томас наливал его в бокал, я заметил, что это был голубоватый сироп. Так выглядит жидкий морфий. Сразу после того как она приняла это «лекарство», она расслабилась почти до бессознательного состояния. Алкоголь, как ты знаешь, только усиливает эффект морфия.

Дилан откинулся на спинку стула.

– Остается лишь пожалеть старушку. Моей тетушке тоже прописали морфий, когда та сломала бедро. В результате последние годы своей жизни она провела в жалком состоянии.

– Не знаю, насколько часто леди Хэйверс употребляет наркотик, но должен сказать тебе, что она – главное лицо в этом доме. Ручаюсь, что каждая вещь в доме выбрана ею. Ты заметил?

– Я был слишком занят стычкой с сэром Томасом. У меня осталось воспоминание об огромном количестве розовых безделушек в комнате.

– Да, а еще в ее гостиной полно обнаженных мужских фигурок, все в довольно-таки эротичных позах.

– Что? Этой даме скоро стукнет шестьдесят. – Дилан покачал головой. – Может быть, это хобби сэра Томаса? Возможно, что он, как и мистер Уайльд, страдает приверженностью к лицам собственного пола?

– Я покопался в прошлом тех лиц, которых ты внес в свой список. Как выяснилось, у сэра Томаса не было никаких пороков подобного рода, никаких сексуальных скелетов в шкафу. Чего не скажешь о его жене. – Самсон нахмурился. – Кажется, у леди Хэйверс любовная связь с Барнабасом Хьюзом.

Дилан ошеломленно посмотрел на приятеля:

– Эта крошечная старушка и здоровяк Хьюз?

– Она прелестная женщина, даже если слегка перезрелая для Хьюза.

– Мне противно об этом и подумать. Я не имею никакого желания вмешиваться в частную жизнь людей, которые не сделали мне ничего плохого. Кроме того, я не просил, чтобы ты собирал материал о жене сэра Томаса. – Дилан кивнул на официанта, принесшего счет. – Я не хочу больше ничего слышать об этой леди.

– Не понимаю твоей внезапной деликатности. Кроме того, ты просил меня собрать информацию о женщине, в которую ты влюблен, и о ее отце.

Дилан покраснел.

– Это было раньше. С тех пор многое переменилось. В самом деле, я собирался сказать тебе сегодня, чтобы ты прекратил свои расследования, по крайней мере в отношении Шарлотты и сэра Реджинальда.

Самсон постарался сдержать раздражение. Он уже потратил довольно много времени, собирая информацию о лицах, перечисленных в списке Дилана. Детектив терпеть не мог попусту тратить время. А тут еще с убийством на дороге Ватерлоо по-прежнему не все ясно.

– Как я вижу, ты сейчас испытываешь приступ угрызений совести, поэтому не стану продолжать. Но вскоре естественное любопытство может вернуться. Когда это случится, может быть, тебе захочется просмотреть вот это. – Самсон положил на стол аккуратно завязанную кожаную папку. – Здесь все, что нам удалось узнать о лицах из твоего списка. Имена, даты, вся их жизнь год за годом.

Дилан взял папку.

– Что за гадкая у тебя профессия, друг мой…

– Я копаюсь в чужом прошлом для того, чтобы предотвратить будущие преступления. Ты тоже пользовался такими методами, будучи агентом Службы древностей. Ведь тебе была нужна информация о твоих врагах…

Дилан поднялся.

– У меня было слишком много врагов. Да и сейчас предостаточно. Боюсь, они появились и у Шарлотты.

– По крайней мере хорошо, что Нефер нашлась. Я уверен, что мы должны благодарить за это леди Хэйверс.

– Почему ты так думаешь?

– В ее гостиной полно фарфоровых кошечек. Я обратил внимание, как она расстроилась, услышав, что у Шарлотты украли кошку. Она тогда сразу же повернулась к сэру Томасу, как будто требуя разъяснений, что все это значит.

– Значит, она допускала, что ее муж что-то знает?

– Я просто уверен, что он был в курсе. Леди Хэйверс всего лишь посетовала на то, что произошло с кошкой. Потом она намекнула, что с ней не произойдет ничего дурного. И той же ночью кошка оказалась в твоей спальне. Простое совпадение? Я думаю, что нет. – Самсон застегнул пальто. – Полицейский не должен верить в совпадения.

– Значит, это сэр Томас в числе наших врагов. – В голове у Дилана все смешалось, так что он вручил целую пачку банкнот удивленному официанту.

– Может быть. Я уверен только, что, несмотря на свое пристрастие к морфию и алкоголю, леди Хэйверс держит в своих руках весь дом и самого сэра Томаса. Остальные выводы делай сам. – Он поднялся. – Кстати, их особняк украшен в дурном вкусе, но это очень дорогой дурной вкус. Я не верю, что у Хэйверсов столько денег.

– Спасибо тебе за работу. Не обращай внимания на мое плохое настроение. Я очень ценю твою помощь.

– Ты поэт, поэтому придаешь большое значение чувствам. Просто удивительно, как тебе удалось выбраться из Египта живым.

– Теперь надо остаться живым в Лондоне.

Друзья вышли на Мейден-лейн и подняли воротники своих плащей. На улице было промозгло и моросил дождь.

Дилан размышлял, отправиться ли ему в музей или вернуться домой. Ему очень хотелось просмотреть материалы, которые передал ему Самсон. Разум говорил, что надо прочитать их как можно скорее, но время близилось к пяти часам. Шарлотта наверняка уже ждет его в музее. Несмотря на двух полицейских, которые патрулируют теперь галерею, сердце у Дилана было не на месте.

Сначала он хотел занести документы домой, но сегодня вечером он собирался привезти Шарлотту к себе на Рассел-сквер. Теперь, когда они так сблизились, он не представлял, как можно провести даже одну ночь без нее. Их первая встреча в постели была восхитительна, но сегодня он хотел заняться любовью в своем собственном доме, а не под семейной крышей, несмотря на то что леди Маргарет с семейством в отъезде. И он не хотел оставлять материалы в комнате, где Шарлотта могла случайно их увидеть.

Кожаная папка жгла ему руки. Самсон проделал тщательную работу, может быть, даже слишком тщательную. Когда он прочтет его доклад, ему следует рассказать все Шарлотте. Их совместная жизнь не может начаться с обмана. Слишком много в его прошлом было лжи, пусть даже из благородных побуждений. Он молился, чтобы отец Шарлотты оказался незапятнанным, ведь до сих пор в обществе и среди ученых его репутация считалась безупречной.

– Меня в конторе ждет еще много дел, так что я пойду в подземку. – Самсон сделал еще несколько шагов и остановился. – Да, тебе стоит узнать, что Йен Фэрчайлд тоже был валлийцем. Смешно, не правда ли? Такое впечатление, что у вас очень много общего, помимо этой вдовы.