Королева мести - Швейгарт Джоан - Страница 32

— Побежали! — воскликнула я.

Брунгильда рассмеялась.

— Побежали? Я лее только что проснулась! — Она снова вскинула голову, и ее глаза прошлись по бездонной голубизне чистого неба. — Но я побегу, — сказала она. — Мне это пойдет на пользу. Поможет проснуться, поскольку мне кажется, что это снится.

Я рассмеялась и ощутила, будто никогда не веселилась до этого. Я хохотала и хохотала, до тех пор, пока плотина не прорвалась и слезы не хлынули из моих глаз. Брунгильда увидела, что я плачу, и засмеялась тоже. Мы побежали. И на бегу я думала: «Как же несправедливы мы были к тебе, я и мать. Понимаю теперь, почему ты так подолгу спала каждый день. Моя сестра… Как ужасно оказаться в руках незнакомцев, потерявших способность к доброте. Не удивительно, что ты сейчас думаешь, будто тебе это снится». Я не могла произнести эти слова, пока мы мчались и смеялись, но я отложила их в своей голове, чтобы сказать их, когда мы доберемся до места.

На берегу пруда было тихо и безопасно. Река здесь делала поворот. Мы упали, стараясь отдышаться, глаза еще слезились от смеха. Мне не терпелось сделать свое признание. К этому моменту я его успела приукрасить. Теперь я решила быть честной с валькирией до конца и рассказать, как ее красота и очарование, высокая похвала Сигурда ее достоинствам вызвали у меня нехорошие мысли, что и привело к моему непростительному поведению. Я представила, как она посмеется надо мной, обнимет и утешит. Этого я жаждала всей своей душой. Но когда я, наконец, отдышалась и собралась высказать ей все свое сожаление, мучение и любовь, она обернулась ко мне и недовольно спросила:

— Он обязательно должен за нами ходить?

Я оглянулась к болоту, по которому мы только что пробежали, и заметила там спешащего к нам и размахивающего руками, словно сломанными крыльями, Гуторма.

— Он всегда знает, где я. Я не могу от него спрятаться, — пробормотала я. — Он нам не помешает. Гуторм просто любит находиться рядом со мной. Он не станет купаться, если только я не заставлю его это сделать. Ему не нравится мокнуть. Он…

Гуторм подбежал ко мне и обхватил руками за шею. Это было не столько объятие, сколько попытка оттащить меня в сторону. Сначала я засмеялась, пытаясь освободиться, но, увидев смятение на лице Брунгильды, перестала смеяться.

— Прекрати, — крикнула я. Гуторм оттопырил нижнюю губу, но, опустив глаза, заметил жабу, карабкавшуюся вдоль берега, и тут же встал на колени, чтобы наблюдать за ее продвижением. — Все, он больше не будет нам мешать, — сказала я, но лицо валькирии по-прежнему выражало неприязнь.

Она откинулась назад, будто чтобы лучше рассмотреть Гуторма, ползущего по берегу.

— Я ему не нравлюсь, — тихо проговорила она.

— Он тебя боится.

Она резко засмеялась.

— Не он один. Мужчины всегда боятся рассердить меня, чтобы я потом не направила свои чары против них. А женщины боятся, что я использую свое волшебство, чтобы отобрать у них мужчин. — Она пожала плечами, — А мне все равно. По-моему, пусть уж лучше боятся. — Она сорвала цветок и стала крутить его в руках.

Я поняла, что она догадалась о моих мыслях и тем самым давала мне возможность высказать их вслух. И тут же почувствовала, что мною управляют.

— А я не видела твоих чар, — тихо сказала я.

Она перестала крутить цветок и усмехнулась.

— Неужели? — спросила она, приподняв брови.

Валькирия медленно встала и начала раздеваться.

Спустя мгновение она скинула с себя мужские одежды. На шее у нее висела цепочка, единственное ее украшение. Я замечала эту цепочку и раньше, но подвеска на ней всегда скрывалась под одеждой. Теперь я увидела, что она представляла собой маленький молот, вырезанный из камня, очень похожий на тот, что всегда был на груди у Сигурда с тех пор, как я его знаю. Я почувствовала, как меня охватила дрожь. Молот валькирии блестел ярче, чем у Сигурда, но во всем остальном выглядел так же. Она увидела, от чего я не могу оторвать глаз, и тут же прикрыла подвеску рукой. Глаза ее блестели весело и удивленно.

— Это его? — хрипло спросила я.

Брунгильда засмеялась и нырнула. Она красиво плавала, почти не разбрызгивая воду длинными сильными гребками. Потом она внезапно изогнула спину, словно огромная рыба, и исчезла под водой там, где было глубже всего. Я встала, ища ее глазами. Шло время, а валькирия все не появлялась. Я с трудом освободилась от своего платья и соскользнула с берега в воду. Она оказалась ледяной. Я мелко перебирала ногами, чтобы держаться на поверхности, и пыталась нащупать ногами валькирию. Не могу сказать, что больше двигало мной: желание спасти ее, хотя по моему представлению она пробыла под водой слишком долго, или желание еще раз взглянуть на подвеску. Потом я услышала всплеск, и Брунгильда выскочила на поверхность позади меня. Я тут же развернулась и, нацелив взгляд на ее шею, поплыла к ней. Я слышала ее смех даже сквозь плеск, который подняла своими неуклюжими лихорадочными гребками. Как только я доплыла до Брунгильды, она снова нырнула под воду. Мгновение в воздухе висела тишина, потом Брунгильда всплыла рядом с берегом. Валькирия вышла из воды и села, стараясь отдышаться. Пальцами она сжимала подвеску, лицо раскраснелось.

Дрожа от холода и смущения, я поплыла обратно к берегу.

— Ты издеваешься надо мной. Это его подвеска или нет?

— Нет, не его, — отрезала она.

Я отвернулась.

— Тогда зачем ты заставила меня делать глупости?

— А почему бы и нет? С самого первого дня моего появления ты открыто выказываешь мне свои подозрения.

— Так, может быть, я ошибалась? — с надеждой ухватилась я за эти слова. — Ты мне это хочешь сказать?

— Ты ошиблась в том, что делала это слишком открыто. — Теперь ее глаза были холодны, а взгляд стал еще более жестким, чем тот, к которому я уже привыкла. — Послушай, Гудрун, почему бы тебе не сказать прямо, о чем ты думаешь? Ты ведь хочешь знать, люблю ли я его?

Она ошибалась. Этого я знать не хотела. Но пока я смотрела на нее, стуча от холода зубами, она все равно мне это сказала.

— Да, люблю. Более того, и он любит меня.

— Ты наложила на него заклятье, — произнесла я после долгого молчания, во время которого мне показалось, что меня покинула жизнь.

Она засмеялась.

— Вижу, тебе бы очень хотелось думать именно так. Нет, мне не пришлось этого делать. Он женится на тебе. Сигурд считает, что у него нет другого выбора. А еще он боится гнева твоих братьев. Но Сигурд не любит тебя. Так что я должна выйти замуж за твоего брата. Пусть он уродлив, никчемен и слаб, но это позволит мне быть рядом с Сигурдом.

Теперь пришла моя очередь смеяться.

— Ты лжешь, — крикнула я, — Если бы Сигурд любил тебя, он хотел бы, чтобы ты была рядом. Но мы планируем уехать в начале следующего сезона посева. Ты останешься здесь, с Гуннаром, а мы отправимся в земли франков.

К своему ужасу я увидела, что выражение ее лица не меняется.

— Мы с Сигурдом что-нибудь придумаем. У нас будет достаточно времени для этого.

Ее спокойствие меня разъярило. Она медленно поднялась и стала надевать свою тунику через голову. Пока ее руки находились в рукавах, я подошла и ударила ее по плечу. Мой слабый удар возымел бы действие лишь на ребенка, но ее он лишь на мгновение заставил застыть на месте. Потом, будто бы согласившись с тем, что удар был слишком слаб и ей не стоило тратить силы на то, чтобы на него ответить, валькирия продолжила одергивать тунику. Я почувствовала что-то на своей ноге. Посмотрев вниз, увидела Гуторма. Я о нем совсем забыла. Стряхнув его с себя, я крикнула прямо в невозмутимое лицо валькирии:

— Сигурд любил меня с тех времен…

— Да, любил, — невозмутимо сказала она в ответ. — И я не сомневаюсь в том, что любил сильно. Но это время прошло. Поговори с ним, если ты мне не веришь. Спроси его об этом сама. Неужели ты думаешь, что дорога сюда заняла у нас три дня потому, что я не выношу дождя и холода? Дождь меня не пугает, как и холод. Ты забываешь, что я выросла в лесу, без крыши над головой. Посмотри на себя. Твое карликовое тело посинело от холода. Ты дрожишь. У тебя зубы стучат. Когда я тебя увидела, ты больше походила на мертвую, чем на живую.