Этот Странный Новый Мир - Шабловский Олег Владимирович - Страница 21

Огороженный двухметровой каменной стеной поселок занимал площадь размером чуть больше половины футбольного поля. Помимо двух плетенных хозяйственных построек, предназначенных для хранения запасов металлолома, инструментов и всевозможной, полезной в небогатом хозяйстве поселенцев утвари, коптильни и приткнувшегося в дальнем углу поселка нужника, внутри укрепления располагались два навеса, под одним из которых располагался очаг и длинный обеденный стол со скамьями. Под вторым навесом стояли законсервированные в связи с отсутствием горючки внедорожники: "Митсубиси Паджеро" и УАЗ "Патриот", оба в грузовом варианте, с увеличенными за счет снятия задних сидений багажниками. Львиную долю огороженного пространства занимали четыре небольших, сложенных из саманного кирпича приземистых хаты, с односкатными крышами все из того — же камыша и окнами, в которых было вставлено снятое с разобранных автомобилей стекло. В двух уже окончательно достроенных домах селились семейные Ковригины и Кузьмины, в третьем располагалось женское общежитие. Строительство четвертого жилища, предназначенного для мужчин, уже входило в заключительную стадию, и со дня на день должно было завершиться. В ожидании переезда холостяки ютились в служившей по совместительству продовольственным складом пещере.

Наряду со строительством жилья, создание запаса продовольствия на зиму отнимало практически все свободное время. За лето и первые осенние месяцы колонисты неплохо преуспели в этом весьма утомительном, но благодарном труде и теперь могли с удовольствием созерцать дело рук своих. Вдоль стен стоял ряд корзин и кривобоких горшков из необожженной глины, различного размера и объема с обмолоченным и не очень, зерном, носящими гордое имя "картофеля" корнями подсолнечника, сушеными, дикими фруктами и ягодами и выпаренной из морской воды солью. На длинных жердях под потолком висели гроздья копченой и вяленой рыбы и мяса, а также гордость Марины Ковригиной и предмет отчаянного вожделения гурманов — круги домашней колбасы. В трех корявых, больших, глиняных посудинах, под гнетом солилось сало, любезно предоставленное дикими свиньями, в изобилии водившимися в речной пойме, а также деликатесные красная рыба и икра.

Вообще осенний ход лосося на нерест в небольшую речушку неспешно бегущую рядом с поселком, оказался для его обитателей очень приятной неожиданностью. Появление первых разведчиков рыбьего войска, серебристыми молниями проскакивающих вверх по течению вызвало сначала научный, а потом и гастрономический интерес случайно обратившего на них внимание Малиновского. Поэтому, когда с моря хлынул основной вал озабоченного необходимостью оставить потомство лосося, люди встретили его, что называется во всеоружии за достаточно короткий срок, успев создать изрядный запас. Останавливало только отсутствие тары для засолки, в связи с чем Черных предложил воспользоваться древним нанайским способом и солить рыбу в ямах. На собравшемся всеобщем совете "племени" от этой идеи решено было в этом году отказаться в связи с отсутствием необходимого количества соли, запас которой был хотя и солидным, но все же ограниченным, а для его увеличения не хватало ни времени, ни сил.

Говорят: нет худа, без добра, но в данном случае все произошло с точностью до наоборот. Огромное количество гниющей по берегам и на дне речушки дохлой рыбы, сделало воду в ней совершенно непригодной для питья. Внезапно лишенные источника пресной воды колонисты, должны были потратить несколько драгоценных дней и значительные усилия на рытье колодца, место для которого нашлось неподалеку от кузницы.

Но наиболее сложным оказался процесс создания системы отопления. К величайшему разочарованию поселенцев ни один из них не обладал практическими навыками печников. Незначительные теоретические познания, имевшиеся у занявшихся этим вопросом Виктора и Василия Семеновича, пользы принесли немного. Поэтому результатов пришлось достигать уже испытанным методом "научного тыка". Первая печь была сложена из камней и глины в бане, при ее растопке пришлось немало повозиться. Когда же наконец удалось, вместо жаркого пламени, которое ожидали узреть горе-печники, повалил густой дым. Черный и едкий, он валил отовсюду, при этом словно старательно игнорируя специально отведенную для него дымовую трубу, заполняя парилку и предбанник, в конце концов, заставив своих чихающих и кашляющих, закопченных как братья незабвенного Патрика Лумумбы создателей, с позором ретироваться на улицу. После еще нескольких неудачных экспериментов, сжалившийся над товарищами Олег Петрович вынужден был потратить лист драгоценного железа, снятый с автозаковского кунга и склепать некое подобие печки-буржуйки. Зато у обитателей "Замка" наконец появилась возможность вдоволь попариться.

По той же причине с треском провалилась первоначальная идея отопления жилых помещений глиняными канами, даже если они не разваливались на глазах у своих строителей, тяга была отвратительной. Дым заполнял жилье, делая пребывание в нем не просто не комфортным, но и опасным для жизни и здоровья обитателей.

Выручили соседи. Наведавшийся с дружеским визитом Войтенко, проникся проблемами спиридоновцев, и в обмен на пару корзин соли, три корзины копченой камбалы, и корзину мидий, прислал им своего специалиста. Строить русские печи, о которых мечтали обитатели поселка, этот самый специалист не умел, зато в прошлой жизни зарабатывал себе на хлеб тем, что выкладывал в коттеджах богатых заказчиков камины из дикого камня. Таким образом, благодаря его усилиям над крышами домов закурились дымками каминные трубы, вселяя в жильцов надежду на благополучную зимовку.

Следом за Спиридоновым из пещеры зевая и потягиваясь, выбрался на свет божий и сам бывший начальник заставы. Еще вчера вместе с одним из своих бойцов он явился в поселок, чтобы забрать своего человека и оставшуюся часть гонорара, а заодно и решить важный вопрос. Он касался большой совместной охоты. Оба поселка отчаянно нуждались в звериных шкурах для пошива одежды и утепления жилища, в связи с чем, и было принято решение подвергнуть нападению одно из стад зубров пасущихся в степи.

— Дядя Сергей, дядя Сергей — с тропинки, ведущей наверх, к наблюдательному посту чуть ли не кубарем скатился Петька — вас дядя Игорь на вышку зовет, он там увидел кого-то.

Подхватив автомат, Спиридонов направился в указанном направлении. Следом увязался Войтенко.

— Ну, наконец-то — встретил начальство Лукин — поднимайся сюда, глянь. К нам какой то кадр по степи шпарит, один и без охраны.

Действительно вдоль берега в сторону поселка довольно шустро двигался человек, разглядеть лица на довольно приличном расстоянии было невозможно, но что-то знакомое в невысокой щуплой фигуре определенно было. В руках у пешехода была какая-то кривая палка, и топал он целенаправленно, держа направление на их поселок.

— Интересно, кто — бы это мог быть? — Сергей пристально вглядывался в пришельца и когда тот подошел ближе, наконец, узнал — ба, старый знакомый. Я эту рыжую морду лица уже не первый раз вижу.

— Чего тут у вас — на скалу поднялся Шевченко — о, мэрский отпрыск, интересно какого хрена ему здесь надо?

— Вопрос как он здесь оказался, в столь ранний час, до их поселка не меньше полдня шлепать. Ну, пойдем, поспрошаем, с чем гость дорогой пожаловал.

Путник между тем тоже узрел торчащую на скале вышку, и обрадовано замахав руками, припустил бегом.

— Наконец то я нашел вас — бедолага, чуть не плакал и едва не бросился обнимать вышедших к нему навстречу вооруженных людей.

— Чем обязаны? — с некоторой прохладцей, памятуя прежние конфликты, поинтересовался злопамятный Шевченко.

— Я убежал от него. Больше не могу там жить. Я всю ночь шел — торопливой скороговоркой затарахтел парень — там звери какие-то за мной следом гнались, они меня чуть было не сожрали…

— Интересно — оборвал его Виктор — а с чего ты взял, что мы тебя примем? Ты уверен, что ты нам нужен?

— Но я же к вам, всю ночь шел… — рыжий запнулся, тоскливо и затравленно глядя в лица обступивших его мужчин, а затем очевидно в качестве последнего аргумента, быстро добавил — вот у меня письмо к вам.