Волшебник Хуливуда - Кемпбелл Роберт - Страница 49

Он выбрался из машины, присмотрелся к замку и засову. Висячий замок оказался не защелкнут, он всего лишь висел, вдетый в петли. Проникнуть сюда можно было и не имея ключа.

Круговая подъездная дорожка ко входу в особняк была с обеих сторон оттенена картиной упадка и запустения: увядшие цветы, больные деревья, жизнь которых теплилась лишь в боку, подставленном солнечным лучам. Большая автостоянка, на которой могла бы запарковаться целая дюжина машин, оказалась завалена мусором.

В доме, на верхней лестничной площадке, горел свет. Да и в комнате, выходящей в маленький сад, тоже. Канаан разглядел французскую веранду.

Он подошел к двери и позвонил в колокольчик. В доме царила мертвая тишина. Приложив ухо к двери, он позвонил еще раз. Звонок то ли не работал, то ли был проведен где-то в глубине дома. Подождав несколько минут, Канаан взялся за молоток и резко постучал. Здешний молоток имел форму нескольких мальчиков, сплетенных в фигуру группового секса. Канаана это внезапно разозлило. Хотя Кейп, конечно, гордился этой диковиной и тем впечатлением, которая она производила на его гостей.

Канаан принялся молотить в дверь, нанося по одному удару в минуту. Так прошло пять минут.

Он обошел вокруг дома, проник в маленький внутренний сад, подошел к дверям французской веранды и заглянул в них. Старик, потупившись, сидел у камина.

Канаан понял, что перед ним Уолтер Кейп. Некогда могущественный и полный жизненными соками человек превратился в дряхлого старика.

Канаан побарабанил по стеклу кончиками пальцев. Кейп резко развернулся в кресле и посмотрел в его сторону. Руки у него затряслись, а глаза полезли на лоб от ужаса. В одной руке у него был блокнот – и сейчас он раскрылся и затрепетал, как сигнальный флажок.

Канаан быстро достал полицейскую бляху и постучал ею по стеклу, приговаривая при этом:

– Полиция. Это полиция.

Кейп потянулся к телефону на столике возле кресла, блокнот выскользнул у него из рук и упал на ковер. Он нажал на какую-то кнопку. После чего они с Канааном уставились друг на друга, выжидая. Через какое-то время в комнату вошел верзила в черной жилетке и в рубашке с закатанными рукавами; увидев Канаана в саду, он нахмурился, обменялся парой слов с Кейпом и пошел открыть дверь французской веранды.

– Полиция, – сказал Канаан.

– Никто не вызывал полицию, – возразил слуга.

– Никогда не слышит звонков, – пожаловался Кейп на слугу Канаану, словно они с детективом были союзниками. – Малькольм никогда ничего не слышит. Кто-нибудь может прийти и убить меня, а Малькольм ничего не услышит.

– Мне надо задать мистеру Кейпу несколько вопросов.

– О чем? – спросил слуга.

– О том, что вас совершенно не касается, – отрезал детектив.

– Вы у меня в доме. Можете спрашивать о чем угодно в присутствии Малькольма.

– Я по поводу ребенка, над которым надругались и которого убили, – сказал Канаан и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло у камина.

– Я ничего не знаю ни про какого ребенка!

Теперь, когда первый ужас прошел, а в комнате появился телохранитель, в голосе Кейпа зазвучало неприкрытое раздражение.

– Это произошло давно.

– Когда это – давно?

– За год или вроде того, перед тем, как мы с друзьями навестили вас тут. А у вас как раз проходил торжественный ужин. Мой друг покатил по скатерти одну памятку – и она свалилась вам на колени.

И опять Кейп испугался.

– Мне захотелось напомнить вам об этом, но прибыл я сюда по другому поводу, – сказал Канаан.

– Теперь я вас вспомнил, – сказал Кейп. – Да и не больно-то вы переменились.

Он застыл в ожидании, склонив голову набок. Канаан понимал: старик ждет от него ответной любезности. Неужели для него так уж важно, обманывая себя, верить, что он победоносно сражается со временем? А может, если сказать ему правду, он рассыплется в прах? Канаан решил промолчать.

– Вы тот самый детектив. Это вашу племянницу изнасиловали и убили. Я проверял. И вас, и этого Свистуна, и того полицейского с юга.

– Беллерозе.

– Да, Беллерозе. Я проверил – и все про вас разузнал.

– А мы про вас и так все знали.

– Ну и как, помогло вам это?

– Этого оказалось достаточно, чтобы выбить из вас кураж. И я вижу, что нам это удалось.

– Если вы полагаете, будто погубили меня, то ошибаетесь.

– А мы и не пытались погубить вас, если вы имеете в виду финансовую сторону дела. Мы сделали именно то, чего нам хотелось. Мы вас напугали.

Лицо Кейпа скривилось – как у младенца, вот-вот готового разреветься. Он зашипел, из углов рта у него побежала слюна. Длилось все это целую минуту, если не больше. Малькольм отошел от него, вернулся с коньяком и заставил старика отпить. Взгляд у Кейпа был как у безумца.

Он раздосадованно посмотрел на слугу.

– Мне надо пописать. Прямо сейчас, или я описаюсь.

Малькольм, вздохнув, посмотрел на Канаана.

– Не гляди на него, – яростно заорал Кейп. -Гляди на меня! Мне немедленно нужно в уборную.

Малькольм помог старику подняться. Трясясь всем телом, Кейп проследовал по комнате. Они с Малькольмом исчезли в глубине дома.

Канаан, подавшись вперед, нагнулся и поднял с пола блокнот, переплетенный пружинкой. Быстро пролистал страницы.

Из глубины дома послышался голос Малькольма:

– Не сюда.

– Но я же не дотерпел, черт тебя побери! Надо было вести меня сразу.

В блокноте оказались стихи. Канаан прочел одно стихотворение, полное жалости и любви к себе. Крайне слабое.

– Почему вы не носите пеленки?

Вопрос Малькольма был, судя по всему, сугубо риторическим.

Канаан вернулся к первой странице блокнота.

– Ты за собой следи. Думаешь, я в маразме или спятил, только не больно полагайся на это.

Последнюю фразу Кейп произнес с неожиданными твердостью и силой.

На первой странице блокнота значилось имя владельца, точнее, два имени: Гарриэт Ларю и Кеннет Гоч.

– Вернемся, пока этот сукин сын не спиздил серебряную посуду, – сказал Кейп.

Канаан спрятал блокнот в карман. Они вернулись в комнату. Спереди на брюках у Кейпа расплывалось темное пятно.

– Принеси мне халат, – сказал Кейп. Малькольм снял с вешалки расшитый атласом и золотом халат и помог Кейпу облачиться в него. Старик вновь сел в кресло, закрыв полой халата мокрые брюки.

– Значит, вы по-прежнему одержимы убийством племянницы?

– Я никогда не забываю о ней.

– Ну хорошо, но с чего вы взяли, будто мне что-то известно об этом? Не сомневаюсь, что вы меня проверили. А значит, выяснили, что маленькие девочки меня не интересуют.

– Да знаю я ваши вкусы! Но не сомневаюсь в том, что вы знакомы с людьми, которым нравятся маленькие девочки. Вы ведь знаете всех извращенцев. Всех маньяков.

– А разве мы не все таковы? – удивился Кейп. – Разве мы не все маньяки, не все извращенцы? В том или ином смысле.

– Вы были знакомы с молодым человеком по имени Кенни Гоч. Иногда он называл себя Гарриэт Ларю.

– Мы с ним виделись пару раз. Но для меня он был, знаете ли, староват.

– Но выменять его на кого-нибудь можно было?

– Это да. У него были свои достоинства.

– И кто конкретно ценил его достоинства? Кейп улыбнулся.

– Являетесь сюда с пустыми руками и надеетесь, что я назову вам имя человека, который, возможно, – я повторяю, возможно, – как-то связан со смертью вашей маленькой племянницы девять или сколько там – десять лет назад?

– Именно этого я от вас и ожидаю.

– А как вы расплатитесь со мной за такую информацию?

Канаан полез в карман и извлек оттуда маленький пистолет.

– Следовало вам, Малькольм, дать мне поговорить с вашим хозяином с глазу на глаз, как я вас и просил. А теперь, после того, как я убью старика, мне придется убить и вас. Но если вы сейчас выйдете из комнаты, то мы сможем договориться на том, что он покончил с собой из этого незарегистрированного пистолета, услышав с моей стороны некие разоблачения.

– Да я хоть сейчас.