Введение в социальную философию: Учебник для вузов - Кемеров Вячеслав Евгеньевич - Страница 52

В этом организационном режиме социальность освобождается от автоматизирующих деятельность шаблонов, вместе с тем она остается сбалансированной полицентрическои системой, реагирующей изменением своих форм на внешние и внутренние нарушения устойчивости. Это – устойчивость особого рода, так как она ориентирована не на закрепление форм, а на их изменение, т.е. устойчивость эволюционного характера.

В плане промышленно-экономическом такая социальность может перейти от ограниченной номенклатуры ресурсов, потребляемых в огромных количествах, к их разнообразию, что обусловливает и демассификацию производства, и персонализацию рабочей силы, и отказ от рутинных схем деятельности, и повышает социальную ценность конкретных практических проектов, конкретных логик взаимодействия сложных систем разных типов.

Экологизации ожидает и духовно-теоретическая деятельность людей. Человечеством создано огромное количество моделей. Методология иногда оговаривается, что модели не совпадают со своими объектами, а иногда намеренно искажают их, чтобы выявить какие-то их свойства, т.е. являются своего рода карикатурами на объекты. Однако массовая и прикладная наука часто совершенно забывают об этих качествах модельных представлений и стремятся их напрямую реализовать, трансформируя «экономию мышления» в якобы прямую экономическую выгоду. За этим обычно следуют непредсказуемые результаты, разрушающие природные связи, угрожающие человеку. Предстоит огромная научная и культурная работа по очищению мыслительной и практической деятельности людей от тех «отбросов», которые образуются в ходе невольных или неосознанных (и в этом смысле «естественных») отождествлении моделей, образов, схем с логикой самих природных систем и процессов.

Когда-то Ницше рассуждал о том, стоит ли доверять мыслям, родившимся не на свежем воздухе и не в движении. Но этот тезис в определенном смысле справедлив и для культурной рациональности в целом. Рациональности еще предстоит ожить и одухотвориться в живом движении и умножении личностных сил людей, в конкретных контактах человека со сложными системами, в создании конкретных логик, ориентированных на вполне определенный контекст диалога, определенный не гранями, а сложностью, нелинейностью взаимодействия.

Существенным моментом обновления рациональности явится анализ культуры как почвы рациональности, причем такой, что, меняясь сама, намечает контуры рациональности, меняет ее функции, создает стимулы ее модификаций. По ходу такого анализа могут выявиться причины «расслоения» образа культуры, множественности ее определений, может «всплыть» некая логика культуры, понятая как связь ее собственных изменений.

Вопросы

1. Что определяет отличия культуры от природы?

2. Как меняются образы природы и культуры в истории общества?

3. Как формировалось противопоставление дикого и культурного, естественного и искусственного?

4. Что обусловило представления о естественных условиях, правах и достоинствах людей?

5. Какие представления о природе влияли на формирование научного обществознания?

6. Что значит дуализм в трактовке природы и культуры?

7. Как меняется бытие общества «внутри» природы?

8. Как меняется бытие природы «внутри» культуры?

9. От чего зависит изменение отношений между обществом и природой?

Основная литература

1. Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. Разд. 3.

2. Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. М., 1990. Разд. II.

3. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. М., 1979.

4. Данилов-Данильян В. Возможна ли «коэволюция природы и общества»? // Вопр. философии. 1998. № 12.

5. Келле В.Ж., Ковальзон М.Я. Теория и история. М., 1981. Разд.2. Гл. I.

6. Мечников Л.И. Цивилизация и великие исторические реки. М., 1994.

7. Моисеев Н.Н. Современный рационализм. М., 1995. Гл.1,5; 2,3; 3,5; 3,8.

8. Пестель Э. За пределами роста. М., 1989.

9. Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. СПб., 1911.

10. Хесле В. Философия и экология. М., 1993.

11. Современный философский словарь. Лондон. 1998; статьи: «Ноосфера», «Антропоморфизм», «Антропоцентризм», «Вещи», «Идиографический и Номотетический методы», «Натурализм».

Дополнительная литература

1. Ахутин А.В. Понятие «природы» в античности и в Новое время («фюсис» и «натура»). М., 1988.

2. Моисеев Н. Оправдание единства (Комментарии учения о ноосфере) // Вопр. философии. 1988. № 4.

3. Риккерт Г. Границы естественно-научного образования понятий. СПб., 1906.

4. Т.А.У. Перспективы развития концепции ноосферы (Обзор) // Социальные и гуманитарные науки. Сер. 3: Философия. 1999. № 1.

5. Тоффлер О. Наука и изменение // Пригожий И., Стен-герс И. Порядок из хаоса. М., 1986.

6. Шелер М. Положение человека в космосе // Проблема человека в западной философии. М., 1988.

7. Ярчина З.Н., Хачатрян К.А. Социальные основы архитектурного проектирования. М., 1990.

Глава XIV

Культура и социальная эволюция

Культура проводит линию; так она отделяет себя от того, чем не является или не хочет быть. Она сама может быть понята как линия, как форма, выделяющая мир человека. Конечно, эта линия должна быть подвижной. Ее сдвиги, ее преодоления – особые проблемы культуры. Пытаясь понять культуру через ее сопоставление с природой, мы уже видели, что определение новых культурных ограничений деятельности человека сопряжено с изменением культурных стандартов. Теперь выясняется, что история этих отношений оказывается элементом истории природы; возникают совершенно нетрадиционные аспекты понимания как природы, так и культуры.

Попытки понять культуру через ее «внешние» отношения с природой могут служить ориентиром и для «внутреннего» понимания культуры, для выявления ее собственной логики.

Сложности изучения культуры обычно связывают с трудностями ее определений, с многообразием этих определений. Конечно, дело не в определениях (в том смысле, что культура существовала и существует независимо от определений), но к этой ситуации следует отнестись с достаточной серьезностью.

Вопрос даже не в том, что существует много определений, а в том, что некоторые из них прямо противоречат друг другу. Скажем, есть определения, сводящие культуру к норме, и есть такие, которые трактуют культуру как преодоление (пусть позитивное и творческое) этой нормы. Есть концепции, определяющие культуру через ее противопоставление природе) и есть такие, что определяют культуру как человеческое естество, деформированное социальностью. Существуют определения, акцентирующие внимание на «внешних» по отношению к индивиду формах, и есть указующие как на подлинную культуру, на «внутреннее» бытие индивида, на формы его самореализации.

Можно, разумеется, предположить некую логику – диалогику или полилогику, – где все эти определения так или иначе гармонизируются. Но, я думаю, более надежным и интересным вариантом ответа на вопрос об определениях явится понимание историзма культуры, понимание культуры как истории, как порождения и усложнения форм, называемых нами «культурными».

Древних, судя по всему, не мучила проблема определений, и они называли одними и теми же именами и общество, и культуру, и мир человека, и самого человека.