Золотой плен - Кемден Патриция - Страница 66

Один из лакеев повернулся, сжимая в руке новенькое кремневое ружье, и с полнейшей невозмутимостью, словно англичане, расхаживающие по замку с дамами на плече, для него самое что ни на есть привычное зрелище, отвесил поклон.

– Мсье, простите, что помешал вашему поединку, но Его Высочество распорядился побыстрее выбить отсюда этих собак. Восточное крыло свободно.

– А детская? – В голосе Бекета слышались командные ноты.

Лакей пожал плечами.

– Не знаю. Его Высочество приказал защищать только важные части замка.

– Петер! – завопила Катье.

Бекет опустил ее на пол. Вырвал из руки разряженный пистолет и снова заткнул за пояс.

– Пошли! – Он потащил ее за собой по коридору. Они вбежали в старую часть замка и, наконец, добрались до коридора детской. Торн зорко озирал каждое помещение, прежде чем проникнуть туда.

Перед дверью детской раздавались громкие голоса. Бекет выглянул из-за угла и увидел, как двое людей, нанятых им для охраны Петера, уговаривают Флада отпустить их с поста: им не терпелось примкнуть к схватке.

Бекет прижал к себе Катье.

– Мадам, – шепнул он, – поберегите ваши проклятия до того, как мы выберемся отсюда. Что бы вы ни думали про меня – оказаться во власти герцога Мальборо приятнее, чем получить пулю в лоб. Уверяю вас, генерал-капитан почтет за честь позаботиться о близких мне людях. – Он заглянул в настороженные, полные невысказанных вопросов серые глаза. – Как и мой отец.

– Твой оте...

Гарри наконец поддался на уговоры.

– Ладно, черти. Пошли прочь!

Не успел он договорить, как тяжелые башмаки слуг загрохотали по коридору. Пробегая мимо Бекета и Катье, оба вытянулись в струнку, торопливо отдали честь полковнику и помчались дальше.

Бекет подошел к денщику, а Катье вихрем влетела в комнату сына.

– Слава те Господи! – запричитал Гарри. – Я уж заждался. Мадам, тут боле нет никого...

У Катье вырвался отчаянный крик, она вцепилась в Гарри.

– Где Петер?! Где мой сын?!

– Так я уж и говорю, мадам. Найал увез его с нянькою в аббатство.

– Едем, Катье! – Бекет потянул ее к черной лестнице. Втроем они спустились в сад. Бекет держал наготове шпагу; Гарри вытащил из-за пояса пистолет. Кивнув денщику, полковник отодвинул запор.

В саду царило столпотворение. К вечеру здесь накрыли для гостей легкий ужин. Теперь стулья и столы были опрокинуты, а изысканные кушанья превратились в месиво. Тут и там на траве валялись трупы.

Бекет решительно повел ее в обход этого разгрома. Трупы в основном были в голубых мундирах; рука одного покойника сжимала обрывок кружев, похожих на те, что окаймляли вырез ее платья. Катье затошнило.

Они обогнули тисовые заросли и увидели француза, склонившегося над мертвым телом.

Рулон.

Катье вскрикнула. Бекет заслонил ее собой.

Граф спешно запихнул в карман кольца, сорванные е пальцев убитого, и принял боевую стойку, нацелив на Бекета острие шпаги.

Бекет тоже выставил вперед одно колено.

Рулон пнул ногой труп.

– Гийон по небрежности забыл шпагу.

– Не стрелять, Гарри! – скомандовал Бекет.

Денщик презрительно сплюнул.

– Да ни Боже мой, полковник. Стану я свинец переводить на энту собаку!

– Итак, бравый полковник Торн бежит с поля битвы, – усмехнулся Рулон. – То-то будет мне о чем порассказать в гостиных!

– Не будет, Рулон.

Из кустов вылезли два пехотинца и вытянулись рядом с графом.

– Что стали, ублюдки?! – взвизгнул Рулон. – Наступайте!

С гортанными криками те бросились на англичанина. Шпага мелькнула в воздухе, и оба упали как подкошенные.

Бекет шагнул к Рулону.

– Ваша битва проиграна, граф, – процедил он, напрягая мышцы предплечий.

Француз выставил свое оружие. Сталь зазвенела о сталь.

– Турок обещал мне много золота, если я доставлю вас живым, – выдохнул Рулон. – Уж и не знаю, заплатит ли он столько же за мертвого.

Он ловко орудовал шпагой, но движениям его не хватало собранности, и, уж конечно, он не мог тягаться с англичанином в силе. Один за другим Бекет отражал все удары француза, а стоило ему перейти в наступление, у того начинали дрожать руки.

В очередной раз его шпага просвистела в воздухе.

– Вы стоите у меня на дороге, Рулон.

Граф сделал неожиданный выпад, лезвие скользнуло по руке полковника, но тем самым грудь француза открылась.

Именно этого Бекет и дожидался.

– Adieu[8], ваша собачья милость, – сказал он и пронзил графа прямо в сердце.

Потом выдернул шпагу из его тела, и оно повалилось на труп Гийона. Из карманов голубого мундира посыпались кольца. Катье стояла там, куда отпихнул ее Бекет; перед глазами плыли круги, но, увидав, что он продолжил путь, она бросилась за ним; следом затрусил Гарри.

Они промчались мимо опустевшего сторожевого поста, обогнули небольшой холмик. Под раскидистым дубом стояли три коня. Рядом с черным иноходцем распростерлось тело.

Ахерон ударил копытом в землю и всхрапнул, зазвенев сбруей. Гарри подбежал к телу с нацеленным пистолетом, но туг же отпихнул труп в сторону и убрал оружие.

– Башку проломил. – Он покосился на коня своего хозяина. – Вот чертяка, ну нипочем чужака к себе не подпустит.

Бекет усадил Катье на каурого мерина, а сам вскочил на Ахерона.

– За мной, Флад! – скомандовал он и поскакал к аббатству.

Катье ничего не замечала вокруг – ни умытой буковой листвы, ни ручейков, ранами изрезавших землю после недавнего дождя, – ничего. Только алое пламя на черном фоне.

Бекет подскакал к навесу, где их уже поджидал Найал. Вытащил ногу из стремени и спрыгнул на землю. Потом снял с лошади Катье. Чтобы не упасть, она положила руки ему на грудь. Но сразу отстранилась и закуталась в плащ.

Найал подскочил к ним.

– Наконец-то, полковник, мадам! – зачастил он. – А мы уж начали немного...

Катье пробежала мимо него к открытой двери в келью – ту самую, где они с Бекетом недавно занимались любовью. На пороге появился Петер.

– Мама! – крикнул он и протянул к ней ручонки. Она подлетела, схватила его на руки.

– Мальчик мой, мальчик мой! – бормотала она, уткнувшись ему в волосы и забыв обо всем на свете, кроме теплого маленького тельца в ее объятиях.

Внесла его внутрь.

– Мама, мы слышали выстрелы. Пух, пух! – Глазенки Петера восторженно блестели. Он покосился на старую няньку, сидящую в углу и бормочущую молитвы. – Грета очень испугалась, но я держал ее за руку, чтоб ей не было страшно.

Сзади послышался легкий кашель Найала. Петер растерянно взглянул на него и покраснел.

– Ну... ну... наверно, Грета тоже держала меня за руку... немножко. – Он чуть отстранился и заглянул ей в глаза. – Скажи, мам, теперь Полторн будет презирать меня, да? За то, что я испугался?

Катье услыхала сзади негромкий возглас и обернулась с Петером на руках. Бекет глядел на них из дверного проема. Синие глаза потемнели и стали еще загадочнее, чем прежде.

– Нет, шевалье. – Бекет мотнул головой и прошел в келью. – За смелость не презирают.

– За смелость? – Петер озадаченно уставился на него. – Но ведь мне было страшно!

Бекет слегка сжал его локоть.

– Именно за смелость, Петер. Когда тебе страшно, а ты все равно идешь вперед, это и есть смелость.

Катье улыбнулась ему дрожащими губами, и грудь Бекета сжалась от горьковато-сладкой тоски. Он дотронулся до волос мальчика, таких же золотых, как у матери. Прежде смерть означала лишь конец душившей его ярости. И вот впервые за долгие годы ему хочется жить. Он с усилием отвел глаза от Катье и встретил понимающий взгляд Найала.

– Верно, сэр. Это самая настоящая смелость, когда идешь туда, куда должен идти, и не слушаешь голоса, который кричит тебе изнутри: не ходи, не надо!

– Во-во, полковник, – поддакнул подошедший Гарри.

– Что кони, Флад?

– Готовы, ваша милость.

Бекет кивнул и отошел с Найалом в сторону, вполголоса давая ему наставления.