Золотой плен - Кемден Патриция - Страница 60

– Вот глупая! – выругала она себя вслух. Аббатство же под холмом, и любая тропа приведет ее туда.

Катье стала осторожно спускаться. Но звон шпаг остановил ее. Она застыла на миг, скованная страхом, тут же юркнула за валун и схватила в кулак камень.

Держась начеку, прислушалась. По звукам догадалась, что фехтуют всего двое. К тому же в голосах не слышно ярости и жажды крови. На мгновение звон утих.

– Еще разок! – скомандовал голос. Бекет. Сердце тревожно екнуло.

Снова сталь зазвенела о сталь. Катье тупо уставилась на зажатый в руке камень. Когда она успела так перемениться? Еще недавно владелица замка Сен-Бенуа в своей наивной глупости ринулась бы в самую гущу схватки.

Она поиграла камнем на ладони и отбросила его. И впрямь, той женщины, чьи приключения начались разгневанным криком на Рулона, ворвавшегося в ее кухню, больше не существует.

– Не сумлевайтесь, полковник, он тема. Токмо не смог я поближе к нему подобраться.

По голосу Катье узнала Гарри, денщика Бекета.

– Гм. А что сестры?

– Энта сучка все у себя.

– А вторая?

– Взяла лошадь и поехала смотреть, как ее сынок обучается выездке, – ответил голос Элкота. – Эх, полковник, ну и наездник из него получится!

Катье вздрогнула и повнимательней прислушалась.

– Ты уверен?

– Как в том, что мне это стоило гульден. Не рассчитал малость! – Найал хохотнул. – Главный конюх за сивер душу продаст. Правда, кони ему дороже души.

– Что еще, лейтенант?

– Нашел старую няньку – по тому делу. Отсюда мы с Гарри сразу к ней... Да, еще французский сброд на реке зашевелился.

– А где нянька? Недалеко от них?

– Да, в той же стороне.

– Смотрите не попадитесь. Вы мне еще нужны.

– Слушаюсь, сэр.

Катье услышала плеск воды в пруду, и голоса мужчин стали неразборчивыми.

Вот он, настоящий Бекет, подумала она, прижавшись к камню, потому что вдруг ощутила слабость в коленях. Нет, поправила она себя, настоящий полковник Бекет лорд Торн. Английский офицер. Мужчина.

Все роли расписал наперед, а гнусный Эль-Мюзир полагает, что это его партия.

Плеск воды сменился конским топотом.

– Так вы уж нас дождитесь, полковник, – послышался озабоченный голос Гарри.

– Буду ждать до заката. Не дольше.

– Полковник... – Элкот неуверенно откашлялся.

– Вы получили приказ, лейтенант, – отозвался Бекет. – Извольте исполнять!

– Есть, сэр! – с жаром откликнулся тот.

– Я рассчитываю на тебя, Найал. Топот копыт затих вдали.

Катье выждала несколько минут и вышла на площадку, где только что был Бекет с подчиненными.

Обхватила плечи руками, разглядывая примятую после учебного боя траву, слушая мягкое журчание воды в пруду у нее за спиной.

Солнце припекало, от жары покалывало в висках. Она углядела полянку в тени буков и пошла туда. Расстегнула жакет, намочила платок в лужице с прохладной водой.

И вдруг насторожилась от внезапно воцарившейся тишины. Сердце куда-то ухнуло. Катье медленно подняла голову.

Бекет скользил к ней по воде. Одним мощным гребком подплыл к берегу и поднялся. Бог, выходящий из моря! Вода сверкающими струйками стекала по обнаженной груди и бриджам буйволовой кожи. Он уселся на плоский, согретый солнцем камень. Лучи играли на бугрящихся мышцах, зажигая огнем каждую каплю. Катье смотрела как зачарованная, не в силах двинуться с места.

– На этом поле командую я, мадам, – произнес он, и не подумав прикрыть голую грудь или бриджи, облепившие тело так, будто их вовсе не было. – И не советую вам здесь задерживаться. – Он положил руку на колено, не сводя с нее взгляда.

– Бекет, я...

– Твоя судьба в руках Клода или дьявола, а не в моих. И действительно, ни единая черточка этих твердых, окаменевших рук не напоминала о том, что еще недавно они с мучительной нежностью и терпением пробуждали желание в ее теле и поднимали ее к высотам наслаждения. Она села, свесила голову.

– Ты слишком суров. Будь он твоим сыном... – Голос изменил ей, горло сдавило, будто полынной горечи напилась. .

Услышав, как он гневно втянул в себя воздух, она вскинула на него глаза.

– Будь он моим сыном, – отчеканил Бекет, – он бы знал, что честь – это нечто большее, чем зелье, которое нянька подмешивает ему в молоко. – Он чуть подался вперед, являя собой воплощение мужественной силы и стойкости. – Будь он моим сыном, он бы знал, что цена рыцарского титула – не обман и предательство. – Синие глаза все настойчивее впивались в нее. – Будь он моим сыном, мадам, он бы знал, что отец не стыдится его из-за такой малости, а наоборот, гордится им.

– Я стыжусь?! – Катье вскочила как подхлестнутая. – Я его стыжусь? Да как ты смеешь? Петер не твой сын, а мой! Как у тебя... – Она не договорила, круто повернулась и пошла прочь.

Он в три прыжка настиг ее и остановил, положив руки на плечи.

– Я покончила с твоим дьяволом, Бекет. И с тобой тоже. Не спрашивай меня, где он. Я не знаю. Тебе придется самому это выяснить.

– Я выяснил.

Она ахнула и стремительно повернулась к нему лицом; серые глаза расширились от испуга.

– Как? – На ее прекрасном лице бушевал ураган чувств: страх, отчаяние, любовь.

– Из одной записки.

– Той, которую принесла мне Сесиль? Ох, дура я, дура! Зачем я ее не сожгла?! – Рука невольно потянулась к нему. – Выходит, я все-таки привела тебя к твоему дьяволу.

Да, это в ее натуре – потянуться, утешить, исцелить. Кончики пальцев скользнули по его груди, и он тотчас же отступил.

– Я с ним встречусь, Катье. А ты возвращайся в замок. Скажи Клоду о болезни Петера. Это единственный выход.

– Нет, – прошептала она и, наклонив голову, потерла виски. – Я запуталась, Бекет... Я... Я...

Она пошатнулась. Он подхватил ее и уложил на мягкий мох, поближе к кустам жимолости, чтобы она могла вдохнуть свежий запах.

Начал расстегивать жакет, но ее рука легла на его запястье.

– Это не обморок. Я просто слишком долго была на солнце, и немного кружится голова.

Она приподнялась на локте. Он стоял перед ней на коленях; синие глаза пытливо всматривались в ее лицо.

– Я не могу сказать Клоду.

Он мягко убрал ее руку со своей и встал.

– Подумай, Катье, Отдохни. Еще есть время до того, как я... как мне надо будет уходить.

Он отвел от нее взгляд и потянулся за перевязью шпаги. Надо уйти, внушал он себе, уйти с этой поляны, не вдыхать проклятый запах жимолости, не видеть этих ласковых серых глаз, не слышать ее легкого дыхания.

– Бекет...

Он развязал мешок, прицепленный к перевязи, достал точильный камень, небольшой флакон масла, тряпку и, усевшись под деревом, вытащил шпагу из ножен.

– Зачем ты пришла? – спросил он, сопроводив свой вопрос скрежетом точильного камня о лезвие шпаги.

Пусть лучше уходит. В ней моя слабость. Теперь кровь должна воспламениться ненавистью, жаждой крови, а не...

– Хотела посмотреть, как Петер учится скакать верхом, – отозвалась она, следя за его работой. – Мне не позволяют быть с ним рядом, и я подсматривала из-за камней... Ты ненавидишь меня, Бекет?

Рука его застыла. Края камня врезались в ладонь.

– Эль-Мюзир был в Серфонтене, – сказал он вместо ответа и снова принялся точить шпагу. – Где?

Она закрыла глаза и отвернула голову, охваченная внезапной болью.

– Там есть тайник... как ты и догадался... Над старой библиотекой. У одной из каминных кариатид во рту кнопка. Если нажать ее, открывается потайная дверь.

– Почему ты мне солгала?

– Потому что я трусиха. – Она встретила его взгляд. – Я вспомнила твои рассказы про Эль-Мюзира. Честное слово, когда я видела его в замке Д'Ажене, он был безобидным старым астрологом, закутанным в свои одеяния. А в Серфонтене... В Серфонтене он уже не был ни старым, ни безобидным. Он все про тебя знает. Все, Бекет. Он хочет убить тебя.