Дьявольский вальс - Келлерман Джонатан - Страница 59

Заголовок гласил: «ЗАБОТА О ЗДОРОВЬЕ В ЧАСТНОМ СЕКТОРЕ: ОПТИМИЗМ УБЫВАЕТ». Смысл статьи сводился к тому, что бизнес в больничной сфере, который когда-то рассматривался на Уолл-Стрит как золотая жила, оказался далеко не таким прибыльным занятием. Этот тезис был подкреплен примерами: рассказ о разорившихся больницах Организации медицинского обслуживания, а также выдержки из интервью финансовых воротил, одним из которых являлся Джордж Пламб, бывший главный администратор Общей медицинской службы консультантов по поддержанию здоровья в Питсбурге, а в настоящее время главный администратор Западной педиатрической больницы в Лос-Анджелесе.

Питсбург... Компания, переоборудующая библиотеку устаревшей компьютерной системой «БИО-ДАТ», тоже находилась в Питсбурге.

Один поддерживает другого? Я стал читать дальше.

Больше всего финансовые воротилы были недовольны введением в действие программы ограничения платы за лечение и тем, что в их дела вмешивалось правительство. Также упоминались трудности в отношениях со страховыми компаниями, неимоверно дорогая стоимость новых технологий, претензии врачей и медсестер по зарплате и то, что больные не хотели вести себя в соответствии со статистикой.

«Только один пациент, больной СПИДом, может стоить нам миллионов, – сокрушался администратор с Восточного побережья. – И мы все еще не видим света в конце туннеля. Когда составлялись планы, об этой болезни никто и не слышал. Правила поменялись во время игры».

Администраторы неоднократно ссылались на синдром иммунодефицита, как будто эта чума была какой-то шалостью, изобретенной специально для того, чтобы сбить с толку статистиков.

Вклад Пламба в фестиваль жалоб заключался в его сетованиях о трудностях содержания городских больниц, о демографических и социальных проблемах, которые просачиваются в больницы из близлежащих жилых районов. Вдобавок к этому быстро ухудшающееся состояние больничных комплексов и оборудования, постоянное уменьшение доходов, отсутствие пациентов, способных оплатить свое пребывание в клинике, и нежелание лиц, обеспечивающих материальную поддержку больным, заключать контракты на лечение.

Когда Пламба спросили, в чем он видит решение проблемы, он заявил, что будущее за децентрализацией – то есть за заменой больших городских больниц более мелкими, легко управляемыми лечебными центрами, стратегически расположенными в хорошо развивающихся пригородных районах.

«Однако, – предупреждал он, – прежде чем планировать что-либо в подобных масштабах, необходимо провести тщательные экономические исследования. Также следует учесть и некоммерческие аспекты. Те, чьи воспоминания связаны со старыми добрыми временами, преданы многим хорошо зарекомендовавшим себя больницам».

Уж очень похоже на пробный шар – прежде чем будут предложены радикальные меры, а именно – выставить на продажу «больничные комплексы и оборудование» и направиться на пригородные пастбища, стоит определить общественное мнение. А если вдруг на Пламба окажут давление, он всегда сможет отмежеваться от своих высказываний, определив их как отвлеченный экспертный анализ.

Замечание Корнблатта о продаже больничного земельного участка начало представляться менее похожим на паранойю и более – на грамотную догадку.

Конечно, Пламб был только рупором. Он высказывался вместо человека, которого я рассматривал как возможного нанимателя убийцы или соучастника жестокого обращения с ребенком.

Я вспомнил, что Стефани говорила мне о прошлом Чака Джонса. Прежде чем стать председателем правления Западной педиатрической, он занимался финансовыми вопросами больницы. Кто может быть лучше осведомлен о стоимости имущества и земли Западной педиатрической больницы, чем тот, кто заведовал всеми ее финансами?

Я представил себе Чака Джонса, Пламба и одетых в серое близнецов-счетоводов Робертса и Новака, нависших над старым, покрытым плесенью гроссбухом, словно хищники с карикатур Томаса Наста.

Может ли печальное финансовое состояние больницы быть вызвано чем-то большим, чем неблагоприятное демографическое положение и уменьшение денежных поступлений? Возможно, Джонс плохо распоряжался деньгами Западной педиатрической больницы и довел ее до кризиса, а теперь планирует покрыть потери эффектной продажей недвижимости.

И добавить к нанесенному им вреду еще больший вред, получив жирненькие комиссионные с этой сделки.

Стратегически расположенные в хорошо развивающихся пригородных районах.

Как и пятьдесят участков в Уэст-Вэлли, которыми владеет Чип Джонс?

Мимо своего рта не пронесут...

Но, чтобы провернуть сделку подобного рода, нужно соблюсти хотя бы видимость законности, и поэтому Джонс и компания будут демонстрировать непоколебимую преданность этому городскому динозавру, пока он не испустит последний вздох.

И перевод внучки председателя правления на лечение в другую больницу, безусловно, повредит этой политике.

А тем временем могут быть предприняты меры, которые ускорят смерть динозавра.

Можно закрыть клинические программы. Можно мешать проведению исследований. Можно заморозить зарплату и тем самым вызвать нехватку персонала.

Можно создать условия, чтобы ведущие специалисты покидали больницу, а на их места ставить неопытных, тогда врачи, ведущие частную практику, потеряют уверенность в данной клинике и перестанут присылать туда своих платежеспособных пациентов. И вот когда поправить дела уже станет невозможным, именно тогда стоит произнести страстную речь по поводу неразрешимых социальных проблем и необходимости бесстрашно двигаться в будущее.

Разрушить больницу, чтобы спасти ее.

Если Джонс и его приспешники смогут провернуть это дело, на них будут смотреть как на провидцев, обладающих смелостью и предусмотрительностью, способствовавших тому, чтобы вывести шатающуюся богадельню из плачевного состояния и заменить ее оздоровительными центрами для верхушки среднего класса.

В этом есть некоторая жестокая красота.

Люди с тонкими губами, планирующие войну на истребление при помощи блок-схем, балансовых отчетов и компьютерных распечаток.

Распечатки...

Хененгард конфисковал компьютеры Эшмора.

Пытался ли он добыть там данные, которые не имели никакого отношения к синдрому внезапной смерти или к отравлению младенцев?

Эшмор не интересовался лечением пациентов, но его очень притягивали финансовые вопросы. Возможно, он натолкнулся на махинации Джонса и Пламба – стал невольным свидетелем какого-то разговора в полуподвальном этаже или случайно влез в базу данных?

Если он пытался получить выгоду от своих знаний, возможно, за это и поплатился?

Большой скачок, как сказал бы Майло.

Я вспомнил, что мне мельком удалось увидеть кабинет Эшмора, прежде чем Хененгард захлопнул дверь.

Какие научные работы по токсикологии можно проводить без пробирок и микроскопов?

Эшмор при помощи компьютера жонглировал цифрами и из-за этого погиб... А как насчет Дон Херберт? Почему она взяла историю болезни умершего младенца? Почему ее убили за два месяца до Эшмора?

Отдельная история?

Какой-то заговор?

Большой скачок... И даже если один из моих выводов был верным, то какое, черт возьми, это имело отношение к страданиям Кэсси Джонс?

Я позвонил в больницу и запросил комнату 505W. Никто не ответил. Позвонив вновь, я попросил соединить меня с постом медсестер в «палатах Чэппи». У ответившей медсестры был заметный испанский акцент. Она сказала, что семьи Джонсов в отделении нет, они гуляют.

– Есть что-то новое? – спросил я. – Как себя чувствует девочка?

– Не уверена, что смогу ответить. Может быть, вы обратитесь к начальству? Мне кажется, что это доктор...

– Ивз.

– Да, правильно. Я здесь временно и этими пациентами не занимаюсь.

Я повесил трубку и взглянул в окно на верхушки деревьев, которые под лимонными лучами заходящего солнца приобретали серый оттенок. Поразмышлял еще немного над финансовой стороной дела.

Я вспомнил кое-кого, кто мог бы просветить меня в вопросах финансов. Лу Сестер, когда-то незаменимый эксперт в вопросах акций и облигаций, а ныне – исправившийся ветеран «черного понедельника»[41].