Магия отступника - Хобб Робин - Страница 152

— Нам придется путешествовать налегке, — заметил я.

— Для детей это очень важно, — возразила Эпини, но со вздохом вернула часть вещей на место.

Мы отнесли собранные пожитки к повозке и нагрузили ее. Поверх я накинул одеяло. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы это сооружение не привлекло ничьего внимания.

Кузина отправилась навестить одну из ходящих со свистками женщин, живущую на окраине Геттиса, а меня оставила с детьми. Новость о приговоре Эмзил наверняка уже успела распространиться по такому небольшому городку. Эпини по секрету сообщит Агне, что хочет, чтобы дети Эмзил во время завтрашней казни находились как можно дальше от виселицы, и попросит ее приютить их на ночь у себя.

В отсутствие кузины я остался присматривать за детьми — в том числе и за Солиной. Предполагалось, что малышка в это время снова будет спать. Но как только дверь за Эпини закрылась. Солина начала плакать. К моему невероятному облегчению, при осторожной проверке ее пеленки оказались сухими. Я взял малышку на руки и принялся расхаживать с ней по комнате, как это при мне делала Эпини. Трое детей собрались вокруг, засвидетельствовав мою полнейшую несостоятельность. Вопли Солины лишь становились громче.

— Ее следует слегка встряхивать на ходу, — любезно посоветовал Сем.

— Нет! — пренебрежительно отмахнулась Кара. — Женщины поступают иначе. Ему следует сесть в кресло-качалку, раскачиваться и петь ей песню.

Поскольку ни хождение, ни потряхивание не помогли, это показалось мне здравой мыслью. Когда я уселся в кресло с Солиной на руках, дети так тесно сгрудились вокруг, что я начал опасаться отдавить им ноги.

— Покачивайтесь! — нетерпеливо велел Сем.

— И пойте ей колыбельную, — властно добавила Кара.

Они явно приметили, как обращается со мной Эпини, и в своем поведении основывались на этом. Так что я усердно раскачивался и пел известные мне детские песни. Диа даже решилась забраться ко мне на колени рядом с малышкой. К тому времени, как у меня закончились колыбельные. Солина утихла, но не заснула.

— А вы знаете какие-нибудь песни-считалки? — задумчиво спросила Кара.

— Разве что одну или две, — признался я.

Кара оказалась права. Ребенок заснул прежде, чем мы во второй раз пересчитали десять ягнят в обратную сторону. Снять Диа с моих колен и встать, не разбудив Солину, оказалось непростой задачей, а уложить ее в колыбельку — еще труднее. Остальных детей я выпроводил из комнаты. Сем и Диа охотно ускакали по коридору, но Кара дождалась меня. Как только я прикрыл за собой дверь, она взяла меня за руку и посмотрела на меня снизу вверх. Ее бледное личико светлым пятном выделялось в полумраке коридора.

— Вы — это он, верно? Мужчина, который добывал нам еду той зимой.

— Кара, я…

— Я знаю, что это вы, так что не врите. Вы тогда пели те же самые песни. Вы не помните? И я слышала, как лейтенант называл вас Неваром. А мама говорила, что вы когда-нибудь вернетесь. Может быть. — Она не дала мне возможности согласиться или возразить, лишь глубоко вздохнула и спросила: — У мамы неприятности, да? Она поэтому не вернулась домой.

— Да, у нее небольшие неприятности. Но мы думаем, что скоро все уладится и…

— Потому что есть план, — перебила меня Кара. — На случай маминых неприятностей у нас есть план. Она его придумала и рассказала мне. — Кара подняла голову и серьезно добавила: — Я за него отвечаю. Я должна хорошенько его помнить.

Крепко держа меня за руку, она направилась в маленькую комнатку, где они жили. Опустившись на колени у кровати, она подняла отошедшую половицу. «План» оказался спрятанным под ней небольшим кошельком. Вместе с монетами в нем лежало простенькое серебряное колечко с выгравированной розой.

— Я должна отдать это госпоже и попросить ее позаботиться о нас. Она заберет все, кроме кольца. Его нужно сохранить на случай, если Сем соберется вырасти и жениться на девушке, чтобы у него было для нее кольцо. Оно принадлежало нашей бабушке.

— Это хороший план, — признал я. — Но я надеюсь, что он нам не понадобится. Я постараюсь избавить вашу мать от неприятностей. Тогда мы вернемся за вами. Если госпожа сумеет это устроить, то ты, Диа и Сем будете ждать нас в домике на окраине города. Мы с вашей мамой придем туда, посадим вас в повозку и уедем. Но пока что тебе не стоит рассказывать о нашем плане Сему и Диа. Тебе придется сохранить его в тайне и помогать им вести себя хорошо, пока я не приду за вами. Ты справишься?

— Конечно. Но где наша мама? И где были вы и почему уезжали так надолго?

— На все эти вопросы я отвечу позже, Кара. А пока тебе придется мне довериться.

Она с сомнением посмотрела на меня, но потом серьезно кивнула.

По возвращении Эпини не особенно обрадовалась, обнаружив, сколь многое известно Каре.

— Это слишком тяжелое бремя для таких хрупких плеч, — укорила она меня.

— Но ты же сама убеждала меня не лгать людям, — возразил я, и Эпини лишь вздохнула в ответ.

У нас не осталось времени на сомнения. Эпини посадила детей в повозку и увезла их в дом своей подруги. К тому времени, как она вернулась пешком, проснулась Солина. Эпини забрала у меня ребенка и склонилась над дочерью.

— Когда я оставляла их там, мне вдруг пришло в голову, что я могу их больше никогда не увидеть. Мне так хотелось попрощаться с ними, но я побоялась их встревожить или вызвать подозрения у Агны. Мне было так трудно оставить их там. Кара держалась спокойно, но Сем требовал объяснений, почему они должны ночевать там. А Диа отвлеклась на пару коз Агны. Не думаю, что она вообще заметила, как я ушла.

Я обнял кузину и прижал ее к груди вместе с малышкой.

— Обещаю, ты видишь их не в последний раз. Я вытащу Эмзил из тюрьмы, и мы вместе с ней и детьми уедем отсюда. И я обязательно пошлю тебе весточку, как только смогу. Однажды все мы снова встретимся.

В дверь постучали, и я выпустил Эпини. Пришла соседская горничная Расалли с аккуратно сложенной одеждой лейтенанта Герри. Время колебаний закончилось. Все было готово настолько, насколько это возможно. Я удалился в комнату Спинка, чтобы переодеться для моего розыгрыша.

ГЛАВА 33

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

— Я не могу просто остаться здесь, когда он уйдет, — возмущенно обратилась Эпини к Спинку.

Стоило ему войти в дом, как она решительно бросилась к нему, чтобы уговорить его отменить мой суровый приказ.

— О чем ты говоришь?

Я вышел к ним в коридор, поправляя воротник рубашки. Неужели одежда всегда была такой неудобной? Запасные сапоги Спинка, несмотря на его невысокий рост, оказались мне слегка велики. На потертом поясе висела моя никуда не годная сабля, плохо сочетающаяся с новой одеждой, но я не желал ввязываться в это предприятие совершенно безоружным. Сейчас я многое бы отдал за «перечницу» сержанта Дюрила. Эпини загнала Спинка в угол и с упреком заглядывала ему в глаза. Я пришел ему на помощь.

— Эпини, это зависит не от Спинка. Так решил я. Ты не пойдешь, — заявил я и пояснил другу: — Я сказал ей, что она останется здесь, пока я навещаю капитана. Так или иначе, я получу этот ключ. Так или иначе, я освобожу Эмзил. Дети и повозка уже ждут нас на окраине города. Если мне придется прибегнуть к насилию, я не хочу, чтобы кто-то из вас имел к этому отношение. — Развернувшись к Эпини, я заговорил со всей возможной суровостью: — Если ты пойдешь со мной, то лишь вызовешь подозрения. Я понимаю, как это трудно. Но сейчас ты должна остаться здесь и ждать.

— Разве мы не можем пойти к тюрьме и подождать там, — обратилась она к Спинку, — на случай, если Невару понадобится наша помощь?

— И взять с собой Солину, подвергнув ее опасности? Или позволить часовым заподозрить, что мы что-то затеваем? Нет, моя дорогая. Какой бы трудной задачей это ни казалось, вам придется остаться здесь и жечь свечи, поддерживая видимость того, что вы наслаждаетесь тихим совместным ужином.

— Я не могу! — простонала Эпини.