Небесное Око - Кек Дэвид - Страница 108

Покуда одно блюдо сменяло другое, священник-арбитр успел произнести немало мудрых слов. Рыцарям, проявившим на турнире мужество и храбрость, были поднесены дары от лордов. А шторм за стенами крепости все набирал силу. В узких амбразурах и бойницах сверкали молнии, гром грохотал с такой силой, что некоторые из воинов вздрагивали. Дьюранд не отнимал пальцев от рукояти меча.

Радомор сидел все так же недвижим, не произнося ни слова. По словам Гермунда, у заговорщиков не хватало голосов, чтобы низложить короля. Радомор кипел от ярости. Вскоре все присутствующие в зале стали коситься на главный стол, посматривая на участников Совета, собиравшихся голосовать за низложение короля. Даже последний дурак понимал, что бушующий за стенами ураган — не случайность.

Лишь несколько человек отделяло Дорвен от Дьюранда, и все же девушка сидела слишком близко к чернецам, телохранителю Радомора и герцогам Эрреста. Она поднесла к губам чашу и вздрогнула, видимо, почувствовав на себе дикий взгляд Дьюранда.

— Как ты называешь этих ребят в чёрном? — неожиданно спросил Берхард.

Дьюранд почувствовал, как Оуэн сжал его руку.

— Ты их кличешь «чернецы»? Я не ошибся? — продолжил одноглазый рыцарь.

— Вроде да, Берхард, — отозвался Оуэн.

— Знаешь, я уже о них слышал. Довелось мне как-то познакомиться с механиками. Они плыли со мной на барже по Гринроуд. Я был наёмником — меня взяли в охрану каравана, обещав хорошо заплатить. Пошли слухи, что к югу от Вудэнда промышляют банды разбойников.

— Чему здесь удивляться? — отозвался Оуэн. — Там много добычи. По Гринроуд в Эррест везут чуть ли не половину всех товаров. Так, по крайней мере, рассказывают.

Один из чернецов поднял голову, кинув на Дьюранда быстрый взгляд.

— Ну так вот, — кивнул Берхард. — Стою я на барже, в одной руке — арбалет, другой почёсываюсь — мошкара меня искусала страшно. Эти двое смотрят в воду, над рекой тучи комаров и прочей мелкой дряни, я верчу башкой, мечтая лишь об одном — скинуть эту чёртову кольчугу. Тут я что-то ляпнул про жару. А эти двое начали хохотать. Сказали, что они с юга и человек, ни разу не глотавший пыли Тотарры, понятия не имеет, что такое настоящая жара.

Теперь уже оба чернеца, оторвавшись от стоявшего перед ними блюда, подняв брови, пялились на Дьюранда. У воина перехватило дыхание.

— Механики как раз ехали после осады Понтэя. Видать, той самой осады, о которой поётся в песне, — Берхард стукнул кулаком в грудь и во весь голос запел. — «Девять башен высоких славят Понтэй, но Баррис — стоит з стороне. Бежал Вальдемар и укрылся он в ней…», — рыцарь, замолчав, повернулся к Дьюранду. — Знаешь эту балладу?

Дьюранд, обеспокоенный вниманием чернецов, ничего не ответил.

— Слово за слово — мы разговорились. Речь пошла о Вальдемаре, ну и, конечно, о мятеже. Выяснилось, что эти твои чернецы были как раз из лагеря мятежников. Служили при дворе. Когда-то были священниками. Так, по крайней мере, мне рассказывали.

Теперь чернецы улыбались.

— Священниками? — не веря собственным ушам, переспросил Дьюранд.

— Так сказали механики, — пожал плечами Берхард. — То ли писцы, то ли арбитры. Видать, нашим друзьям надоело раболепствовать, пресмыкаться, ползать по шёлковым коврам и спать в холодных кельях, сидеть на хлебе и воде, тогда как их господа утопали в роскоши, упиваясь из золочёных чаш лучшими винами Вуранны.

Чернецы налили себе в кубки тёмное, как кровь, вино. Один из них облизал губы. Дьюранд почувствовал, как под рукой что-то шевельнулось, но был не в силах отвести взгляд. Снаружи сверкали молнии и грохотал гром.

— Они стали убирать соперников. После одного пира кастелян и три бейлифа захворали так тяжко, что вскоре померли. Впрочем, нет, вру, кастелян выжил, правда, полностью облысел.

— Дёшево отделался, — рассмеялся Оуэн.

— А месяц спустя — поскользнулся на каменной лестнице. Расшибся так, что его едва узнали. Вскоре эти ребята остались одни. Теперь им никто не мешал, и они могли нашептать в уши мятежника Вальдемара все что угодного. Они стали совать нос куда не следует, отыскали древние рукописи и свитки, написанные во времена Сынов Гештара, ещё до того, как Эйнред Завоеватель вымел эту нечисть. Долгие ночи они проводили в пустоземье, ползая по заброшенным гробницам и катакомбам, сокрытым от глаз людей и Небесного Ока.

Дьюранд почувствовал в лежащей на скатерти ладони мелкое покалывание.

— Если это та же самая парочка, значит, все их усилия пошли прахом.

— Что? — Дьюранд повернулся к Берхарду, едва сумев оторвать взгляд от чернецов.

— Они поставили не на ту лошадку. Мятеж, что они подняли, был вероломством даже для подлецов. Вальдемар с лёгкостью клялся кому угодно в чем угодно, а потом с той же лёгкостью нарушал данное слово. Они бежали незадолго до того, как Вальдемар поднял мятеж. Они…

— Перестарались? — хохотнул Оуэн.

— Механики на барже сказали именно так, — склонил голову Берхард. — Чернецы превратили Вальдемара в деспота, отчего страдали все, и наши друзья не были исключением.

Чернецы продолжали скалиться. Один из них поднял над блюдом за крыло жареного голубя и скорчил рожу, изображая, как его самого насаживают на вертел и жарят над огнём.

— Теперь ты знаешь, откуда они появились, — тихо промолвил одноглазый рыцарь. — Когда твердыня Вальдемара пала, явились священники, чтобы осмотреть покои, где жили твои чернецы. Заметь, двое из священников были патриархами. Не знаю, что они там нашли. Известно лишь, что они приказали снести замок мятежника. Но даже этого им показалось мало, и патриархи повелели построить на реке запруду и затопить развалины. Механики, с которыми я плыл, как раз занимались постройкой запруды. Но что такого нашли в покоях чернецов, они так и не сказали.

Дьюранд почувствовал под пальцами влагу и озадаченно посмотрел на скатерть. Материя стремительно чернела.

— Владыка Небесный, — выдохнул Берхард.

Оуэн резко отдёрнул руки от скатерти. Стол, скамьи, еда покрылись отвратительными струпьями и коростой. Повсюду извивались черви и личинки. Пятна плесени расползлись по белой штукатурке стен. Блюда кишели насекомыми. Содрогнувшись, Дьюранд увидел, как один из чиновников короля подхватил с пола таракана и быстро отправил в рот.

Рыцари отпрянули от столов. Септаримы схватились за мечи, переводя взгляды с Дьюранда на чернецов. Дьюранд увидел расширившиеся от ужаса чёрные глаза Дорвен.

— Довольно шуток! — пронёсся по залу рык.

Король Эрреста Рагнал вскочил из-за стола. Дьюранд увидел, как насекомые шныряют по сапогам государя.

— Покончим со всем разом, — произнёс Рагнал. — В этом зале собрались все, кто нам нужен. Я не вижу причин сидеть здесь всю ночь. Предлагаю начать Совет прямо сейчас. Что скажут герцоги Ирлака и Беорана?

За стенами крепости ревело бушующее море, брызги огромных волн взлетали на высоту сорока фатомов. Герцог Беоранский опёрся на локоть, наслаждаясь яростью короля. Радомор медленно повернулся к государю.

— Сейчас так сейчас, кузен. К чему ждать?

Рагнал перевёл полный ненависти взгляд на горбатого герцога, который ещё летом, рискуя жизнью, сражался за него, герцога, в чьих жилах текла королевская кровь.

— Страшен гнев принцев, — произнёс кто-то.

Дьюранда чуть не вырвало. Мерзкий голос раздавался у него в голове; казалось, внутрь неё запихнули ком осклизлых шевелящихся червей.

Чернецы, сидящие среди воинов в зеленом, не сводили с Дьюранда глаз. Лица расползлись в довольных улыбках.

— Шакалы. Они и говорить толком не умеют. К чему их слушать? Гораздо приятнее побеседовать со старыми друзьями. Ты рассказал своему непоседливому лорду о том, как присматривал за его сестрёнкой? За ней и за её несчастным малышом? Как ты думаешь, её согревала мысль о том, что за дверью стоит её родственник?

— Быть посему кузен, — говорил Рагнал. — Поскольку я все ещё государь, я объявляю о начале Великого Совета. Несмотря на то, что речь пойдёт обо мне, я заявляю право на то, чтобы и на этот раз возглавить Совет.