Шагающая смерть - Кейт Уильям - Страница 97

– О'кей, Голубые Уланы, – прозвучал в голове Дэва голос Дуарте через тактическую линию связи. – Развернутым строем. Не отставать.

Командирский страйдер полковника находился впереди, метрах в двадцати. Его «Призрак» LaG-42 был типичным образцом дизайна уорстрайдеров: более четырех метров высотой и массой свыше 25 тонн. Тупой цилиндрический фюзеляж располагался между двумя мощными ногами, напоминавшими по строению птичьи. Под срезанным носом – башня с выступающими вперед химическим флеймером и 100-мегаваттным лазером. Вместо рук кассеты с 70-киловаттным вооружением. «Призрак» был двухместной машиной, оба джекера лежали под продолговатыми колпаками на спине фюзеляжа. Вторым номером у Дуарте был опытный лейтенант Чарлз Муирден.

Машина полковника имела одно отличие. Со спины между кассетами поднималась тонкая телескопическая мачта с крестовиной наверху, на которой вился флаг Гегемонии – бело-голубой глобус на зеленом поле с золотой каймой. Такие знамена – дань уважения прошлому – восходили еще к средневековым воинским регалиям, но иногда играли важную роль в психологической войне. Важно, чтобы жители Винчестера, увидев приближающихся уорстрайдеров, знали, что имеют дело с гегемонийской Гвардией.

Дэв подравнялся в строю – две колонны по десять машин. Позади двигались остальные группы. Огромные двери базы скользнули в сторону, открывая дорогу к столице.

Винчестер не являлся самым большим городом на Эриду, но зато был старейшим, ведь первое поселение колонистов появилось здесь в 2312 году. Главный купол находился в двух километрах от базы и прикрывал целый район старых строений, жилищ, промышленных предприятий и складов. База рейнджеров составляла часть другого района, купол которого примыкал к главному и назывался Учебный Манеж. Находясь на восточной стороне города, он служил казармой и тренировочным центром для рот А и С. Манеж имел выход к главному куполу через Тарлтон-авеню, идущую прямо к Сити и Ассирийскому Парку. Именно там билось административное и торговое сердце Винчестера.

Ассирийский Парк представлял из себя широкий открытый парк в окружении современных зданий, среди которых выделялись Дом Правительства на северной стороне и Зал рабочей Гильдии на южной. Сам купол был сделан из транспласта. Направив оптику вверх, Дэв определил, что идет дождь. Вода скатывалась по куполу сплошным потоком.

– Подтянуться, – раздался голос Дуарте. – Сомкнуть ряды. Убрать нанофляж.

На страйдеры обычно наносился тонкий слой программируемого нанопокрытия, отражающий доминирующую окраску местности и поглощающий яркий свет. Таким образом машина камуфлировалась, и весьма удачно. В условиях города подобная маскировка была ни к чему. Кроме того, отсутствие камуфляжа имело и чисто психологическое значение. Уорстрайдеры, отключив нанофляж, засверкали ярко-синим цветом с белой окантовкой на местах сочленения узлов. Голубой и белый – цвета Земли, цвета Гегемонии.

Дэв шел непосредственно за «Призраком» Дуарте, а рядом находился более легкий «Скороход» LaG-17, управляемый младшим лейтенантом эридуанкой Беверли Шнайдер. Двойная шеренга быстро продвигалась по пустынным улицам. Наземный транспорт на Эриду в основном был представлен флоутерами, курсировавшими над магнитными рельсами, проложенными по мостовой, и зачастую тротуары кишели людьми. Но сейчас, как по волшебству, город странно опустел и выглядел покинутым. Несколько пешеходов при виде войск поспешно нырнули в подъезды прилегающих к дороге зданий.

– Эй, лейтенант Камерон? – голос шел по персональному каналу. Дэв узнал новичка, Мартина Кенича. Как и Шнайдер, он завербовался в полк здесь, на Эриду, в отличие от большинства рейнджеров-землян.

– В чем дело, Кенич?

– Да вот интересно, слышали ли вы последние слухи. Говорят, что все эти демонстрации, стачки и тому подобное вдохновляются ксенофобами. Таким образом они пытаются ослабить Эриду перед тем, как начать массированное наступление.

– Вы, Кенич, слишком увлеклись ВИР-триллерами, – сухо ответил Дэв. – Ксены не понимают политики людей. Да они вообще не понимают людей.

Тот Мировой Мозг, с которым он контактировал на Алия B-V, едва смог осознать, что люди – это разумные не-ксены. При их образе мышления сами термины «разумный» и «не-Сам», взятые вместе, являлись оксиморонами. Ксен, обитавший в глубинах Эриду, несомненно разделял это предубеждение к чужим, а значит, невоспринимаемым объектам. Сама мысль о том, что существа, укрывшиеся в глубоких пещерах и туннелях каким-то образом стараются повлиять на человеческие группировки и организации представлялась Дэву смехотворной.

– Ну, я этого не знаю, лейтенант, – отозвался Кенич. – Но зато я знаю одного парня в Мемфисе, который…

– Кенич, я там был, понимаете? – оборвал его Дэв. – Нам не противостоят агенты ксенофобов, маскирующиеся людьми, и дело не в их секретном оружии.

– Лейтенант Камерон прав, – вмешался Дуарте. – На этот раз перед нами испуганные, сбитые с толку граждане, а не монстры, и это нужно понять. Ясно?

– Да, сэр, – обиженно ответил Кенич. – Ясно.

– Давайте оставим разговоры. Повнимательнее. Там, впереди что-то происходит.

Демонстрация уже началась, Дэв сразу это понял. Возможно, в этом и была причина пустынности улиц Винчестера. Большинство населения собралось в парке. Глаза всех были устремлены на широкий открытый балкон Зала Гильдии, с которого к толпе обращались ораторы. Дэв подстроил оптику на приближение. Самые часто встречающиеся лозунги: «Долой Гегемонию!» и «Эриду наша!», но в воздухе колыхались и другие транспаранты. Митингующие с энтузиазмом встречали каждого подходящего к микрофону и так же провожали.

Дэв просканировал местные радиочастоты. Народа много, и ораторы должны пользоваться каким-то радиопередатчиком. Вот оно! Обычная политическая болтовня, все это Камерон слышал каждый день в течение нескольких недель, пока губернатор Прем не установил цензуру. Что-то насчет Новых Конституционалистов… отобрать власть у тиранов… тяжелый каблук Гегемонии…

Растянувшись шеренгой, уорстрайдеры вошли в парк. Позади них приземлились бронетранспортеры на воздушной подушке, открылись люки, и наружу хлынули потоки вооруженных и надежно защищенных пехотинцев.

Резкий, пронзительный вой заставил Дэва выключить монитор. Дуарте начал глушение радиопередачи. Через несколько секунд Камерон услышал голос полковника, разнесшийся над толпой из внешних динамиков его «Призрака».

– Граждане! – гремел голос. – Говорит полковник Дуарте из Гвардии Гегемонии. Официально приказываю вам разойтись! В столице и в соседних районах вводится военное положение. Вы должны разойтись по домам. Немедленно!

Низкий, негромкий поначалу рокот, в который вплетались визг и выкрики, постепенно нарастал, накатывался подобно тому, как морская волна захлестывает прибрежные скалы:

– Нет! Нет! Нет!

Все большее число солдат проникало на площадь, охватывая собравшихся кольцом. Пехотинцы в красно-зеленой униформе и феррипластовых кирасах должны были вытеснить демонстрантов из парка. Дэв знал, что все они из местных. 1-й Эридуанский легион, милицейские силы, расквартированные неподалеку от Манежа.

Камерон чувствовал, что напряжение нарастает. Гегемонийские войска не доверяли местным, и Дэв не сомневался, что чувство это взаимное, но пока, по крайней мере, милиция подчинялась правительственным приказам, отсекая митингующих от гвардейцев.

– Нет! Нет! Нет!

С того места, где стоял его «Скаут», Дэв хорошо видел машину Дуарте – прямо перед собой. Что это? Люк открылся и из него поднялся сам полковник.

Попытается внушить им страх, подумал Камерон, подобно тому, как всадник вселяет трепет в пешего.

– Повторяю, – прогремел Дуарте, перекрывая шум толпы. Сейчас его связь со страйдером была прервана, и полковник пользовался обычным микрофоном. За непокрытой головой командира висело зеленой тряпкой знамя Гегемонии. – Идите домой! Идите домой! Губернатор Прем объявил в Винчестере военное положение…