Сумасшедший отпуск - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 59

– Там метра полтора глубина и сразу открывается ход в тоннель. – Он взял протянутые мной рюкзаки и снова исчез.

Обнадеженная его словами, я села на край ямы и спрыгнула. Но вопреки ожиданиям меня не встретило твердое дно. Я съехала, словно по ледяной горке, и врезалась в Дарна.

– Шикарный спуск!

Он улыбнулся, ослепив меня светом фонарика, встал и подал руку, помогая подняться.

– Я же говорил, что есть еще один тоннель! – Сделав свет объемным, Дарн вгляделся в уловитель. Даже я теперь могла в нем ориентироваться. Красный, а точнее, бордовый цвет уже заполонил три четверти круга, явно намекая на скорое окончание наших поисков.

– И куда теперь идти? – В обе стороны от нас этот коридор тонул во мраке. Я огляделась. Этот ход не был упрочнен камнями, но за счет того, что почва здесь оказалась глинистой, он выглядел монументальным.

– Туда, – решил мои сомнения Дарн и пошел по коридору, растворяя светом фонарика тьму.

Вскоре мы действительно остановились перед двумя дверями. То ли от времени, то ли от влаги они разбухли и теперь сидели как влитые. Недолго думая Дарн вытащил Луч, начертил на первой двери небольшой прямоугольник – и через мгновение уже входил в комнату.

– Как-то странно тут пахнет. – Я шагнула следом и принюхалась, с удивлением разглядывая стоявшие в ряд шесть больших прямоугольных ящиков.

– Всего лишь мертвой плотью. – Дарн подошел к одному и распахнул его, являя мне истлевшее тело.

Я поморгала.

– Так это гробы?

– Не знаю, как это называется. – Дарн озадаченно открыл все. – Но одного не понимаю – зачем складировать в одном месте столько мертвых? – Он подошел ко мне. – Что за странный обычай?

– Это называется похороны. Когда человек умирает, его помещают в гроб – такой ящик – и закапывают в землю. Некоторые хранят своих мертвых в фамильных склепах.

– Как этот? – Он еще раз оглядел полуистлевшие тела и подошел ко мне.

– Примерно. Хотя тот, кто оставил записку, писал, что склеп разрушен…

– Возможно, это те, чью мертвую плоть он смог спасти. – Дарн вновь взглянул на уловитель и пошел к двери.

– А как на твоей планете избавляются от мертвецов? – Я резво бросилась за ним. Понимаю, что мертвые не укусят, но оставаться с ними один на один – ну уж нет!

– У нас уже давно нет лишнего биоматериала, чтобы можно было так запросто позволить ему обращаться в прах. – Он вышел из этой мрачной комнаты и направился ко второй двери.

– А, ну да, я и забыла, что вы на своей планете делаете из мертвых роботов.

– Биоргов, – поправил Дарн, рисуя квадрат на следующей двери. – А еще используем биоматериал для сывороток, лекарств и просто для имплантации. Мы довольно долго живем за счет умерших.

Вышибив доски, он подождал, пока осядет пыль, и шагнул внутрь. Я вошла следом и остановилась. Нам открылась жилая комната. Вернее, жилой ее можно было назвать около сотни лет назад, теперь же вся мебель оказалась скрыта под толстым слоем пыли. Посредине стоял круглый стол с красующимся на нем трехрогим подсвечником, в котором остались огрызки свечей. Под столом лежал пустой перевернутый сундучок и наспех брошенная книга. Рядом притулилось кресло-качалка, а напротив расположился большой, украшенный завитушками, обитый бордовой тканью диван, на котором покоилось одетое в костюм из темно-зеленого сукна истлевшее тело.

– Он сам себя убил! – Стараясь сдержать невольный озноб, я подошла ближе и подняла сиротливо лежавший на полу у дивана револьвер. Холод металла ожег ладонь. Череп с сохранившимися на нем иссохшими остатками плоти и волос внимательно пялился на меня темными глазницами.

– Ты думаешь, что это тот самый генерал? – Дарн огляделся. – А где же его, мм… клад?

– Что показывает уловитель? – Я осторожно опустила оружие на диван рядом с покойником. Что же произошло? И нет записки!

Дарн шагнул ближе и протянул мне прибор. На некогда черной поверхности теперь расплылась бордовая клякса.

– Что это значит?

– Мы его нашли.

– Угу… – Я огляделась. Неровные стены казались монолитными. Может, в мебели?

– Дай мне свою перчатку. – Пытаясь измерить глубину стола, я приложила к нему ладонь – он оказался даже шире.

Дарн понятливо кивнул. Я подхватила и тут же натянула на руку невесомую ткань. Всегда хотела попробовать инопланетные изобретения! Эх, была не была!

Не особо размахнувшись, я врезала кулаком по столу и принялась высвобождать руку из словно расступившихся досок. Следующий удар раздробил столешницу, и я онемела от увиденного: стол до самого верха был наполнен золотыми монетами.

– Дарн! Я нашла!

Он с любопытством заглянул в развороченную столешницу, подхватил золотую монету и повертел ее, изучая.

– Нет, это не Воздушный элемент. – Дарн бросил монету. – Из этого металла на Лутане готовят некоторые лекарства.

– Но тогда где он? – Мой взгляд упал на диван. Вернее, на лежавшего там мертвеца.

Словно прочитав мои мысли, Дарн подошел к дивану и аккуратно сложил мощи на пол. В его руке блеснуло лезвие ножа. С сухим треском он вспорол истлевшую обивку.

Я принялась помогать вытаскивать слежавшуюся ветошь. Наконец руки уперлись в доску.

– Кажется, здесь тоже история с двойным дном. – Я многозначительно поправила перчатку.

– Предоставь это мне, – остановил меня Дарн и приказал: – Отойди!

Едва увидев в его руках опасную трубку, я и сама благоразумно отпрыгнула к столу. На этот раз Дарн приставил ее к сиденью, аккуратно обрисовал небольшой прямоугольник и убрал в сторону вырезанную доску.

Направив в тайник свет фонаря, я едва не ослепла от ярких брызг сияния драгоценных камней. Алмазы, рубины, сапфиры, изумруды. Крохотные и огромные, в ожерельях и перстнях, в диадемах и в серьгах.

– Дарн! Я такого еще никогда не видела! Здесь же миллионы, миллиарды!

– Тут что-то еще. – Дарн засунул руку глубже и выудил странный, завернутый в белую холстину сверток. Осторожно развернул его, и я зачарованно уставилась на пейзажи и лица. Картины!

– С ума сойти! Дарн, мы богаты!

– Это вы богаты, Лииз, – охладил он меня. – А как понять, что из всего этого нужно мне?

– А если методом проб и ошибок? – Я поворошила гладкие, искрящиеся огранкой камни и, подхватив один, потребовала: – Где твой уловитель?

– Ничего не выйдет. – Он покачал головой, но прибор все же протянул.

Взяв в руки шайбочку, я нахмурилась. Его поверхность по-прежнему оставалась красной. Я приложила к ней один камень, другой. Без изменений.

– Что с ним?

– Я настроил его на поиск. Он нашел. Теперь уловитель станет различать элементы, если только отойти от искомого объекта на некоторое расстояние, либо ему нужно дать время.

– И какое время?

– В зависимости от количества найденного элемента. Чем его меньше, тем меньше времени потребуется на то, чтобы уловитель перестроился. А вообще – от часа до нескольких дней.

– Ну час в компании мертвеца я еще переживу, но несколько дней тут жить не собираюсь!

– Всего лишь мертвая плоть… – Дарн поднялся, легко подхватил на руки тело и вынес за дверь. За стеной послышались шаги, какой-то стук. Вскоре он вернулся.

– Что ты сделал?

– Упокоил его рядом с остальными. Там один ящик пустой был.

– Да… – Я помолчала, терпеливо разглядывая не желавший менять цвет уловитель. – Интересно, почему он застрелился?

Дарн пожал плечами:

– Наверное, у него не осталось надежды. Он перестал ждать. А когда перестаешь ждать, смерть – лучшее лекарство.

– Ты философ? – Я посмотрела в его чуть светящиеся глаза.

– Я – глупец, – усмехнулся он и, вытащив из-под стола сундучок, принялся ссыпать в него камни.