Возвращение королевы - Флевелинг Линн - Страница 91

Он нашел девушку у источника.

— Здесь она показала мне мое настоящее лицо, — прошептала Тамир, глядя на свое зыбкое отражение в воде. Ки очень хотелось обнять ее, но она отступила от него на шаг, все с тем же потерянным, пустым взглядом. — Земля здесь твердая, а нам и копать-то нечем. Надо было захватить лопату.

Среди скудных пожитков Лхел не нашлось ничего подходящего. Аркониэль отыскал ее серебряный нож и иглу и сунул их за пояс. Все остальное они не тронули. Перед входом в дупло они нагромоздили кучу камней, превратив дом Лхел в ее гробницу. Аркониэль наложил на камни чары, чтобы они не рассыпались.

Все это время Тамир не проронила ни единой слезинки. Когда они закончили работу, она прижала ладонь к шершавой коре старого дуба, как будто что-то говоря духу женщины, замурованной внутри.

— Больше нам здесь делать нечего, — сказала она наконец. — Пора отправляться в Атийон.

Ки с волшебником обменялись печальными взглядами и пошли следом за Тамир, давая ей возможность побыть наедине с ее безмолвным горем.

«Она уже видела слишком много смертей, — думал Ки. — А нас еще ждет война…»

Глава 40

Глубокая боль, причиненная смертью Лхел, и причастность колдуньи к страшной гибели Брата слишком потрясли Тамир, чтобы она могла говорить об этом. Терзавшие ее чувства Тамир оставила в этом потаенном лесу, рядом с прахом горной колдуньи, лишь горькая боль утраты поселилась в ее душе.

Причин задерживаться в старом замке больше не было, к тому же он снова стал местом, наполненным тяжелыми воспоминаниями. В тот же день они выехали в Атийон.

Нари и повариха снова и снова целовали Тамир и Ки и плакали, вытирая глаза фартуками, когда те наконец тронулись в путь. Когда они скакали вдоль реки, Тамир обернулась и в последний раз посмотрела на окно башни. Сломанная ставня западного окна все так же висела на одной перекрученной петле. Тамир не увидела лица в проеме окна, но она могла бы поклясться, что чьи-то глаза смотрели ей в спину, пока она не скрылась за деревьями.

«Прости меня, мама. Может быть, в другой раз…»

Ки наклонился к ней и коснулся ее руки.

— Успокойся. Ты сделала, что могла. Аркониэль прав. Есть вещи, которые невозможно исправить.

Может, он и был прав, но Тамир все равно казалось, что она потерпела неудачу.

Весь день они не покидали седел, а на ночь остановились прямо у дороги и улеглись спать, завернувшись в плащи. Лежа на земле среди остальных, Тамир потрогала синяк на подбородке, Думая о Ки, о его нежных поцелуях и о том, как сладко было засыпать в его объятиях.

Он лежал на расстоянии вытянутой руки от нее, но Тамир не могла к нему прикоснуться. Но когда она переворачивалась на другой бок, Ки открыл глаза и улыбнулся.

И это было почти так же чудесно, как поцелуй.

Засыпая, Тамир думала о том, что ждет их в Атийоне, под прицелом внимательных глаз.

Когда до города осталось полдня пути, Тамир выслала вперед Лисичку и Тириена, чтобы те сообщили об их возвращении. К тому времени, когда перед наступлением сумерек впереди показался Атийон, город был уже ярко освещен фонарями и факелами и огромная толпа выстроилась вдоль главной улицы, горя желанием узнать, что услышала их молодая королева в пещере оракула. У городских ворот ее встретил Иларди верхом на прекрасном скакуне, лорд-канцлер был в парадной мантии, цепь на шее подтверждала его важное положение. С ним были Калия, старшая жрица храма Иллиора в Атийоне, и Имонус.

— Твое величество, жрица Светоносного говорила с тобой? — сразу спросил Имонус.

— Да, говорила, — ответила Тамир достаточно громко, чтобы ее могли услышать люди, стоявшие на небольшой площади у ворот.

— Может, твое высочество соблаговолит поделиться с нами на площади перед храмом? — попросила Калия.

Тамир кивнула и повела свой отряд к площади Великой Четверки. Иларди подъехал ближе и наклонился к ней.

— У меня есть новости, твое величество. Эйоли, юноша, который служит у Аркониэля, несколько дней назад прислал весть с голубем из Сирны. Корин готов к войне. Похоже, он наконец сделал своей новой жене ребенка.

— Он уже выступил? — спросила Тамир.

— Судя по сегодняшнему донесению, нет, но, насколько твои волшебники сумели показать его военный лагерь, там все почти готово к выступлению.

— Я поговорю с Эйоли, как только мы закончим здесь, — негромко сказал Аркониэль.

Сердце Тамир упало, хотя она не слишком удивилась такой вести.

— Передай ему мою благодарность, — сказала она. — И пошли весть в Гедре и Боктерсу. Необходимо немедленно отозвать эмиссаров, лорд-канцлер, и соберите генералов. Надо срочно собрать совет.

— Завтра все будет готово, твое величество. Осмелюсь сказать, тебе необходим отдых. Я уже отдал все распоряжения.

Площадь быстро заполнилась народом, люди стояли на ступенях всех четырех храмов, а еще больше собралось на крышах — всем не терпелось услышать первое пророчество нового правления.

Не сходя с седла, Тамир развернула свиток, данный ей Ралинусом.

— Вот слова Иллиора, сказанные мне через оракула в Афре, — громко сказала она.

Прочтя этот свиток в Афре, она немало удивилась. Она ведь не рассказывала Ралинусу, что именно услышала от предсказательницы, по крайней мере, не слово в слово. Но он записал все почти абсолютно точно.

— Народ Скалы, слушай слова предсказательницы! — Ее голос казался слишком высоким и слабым на открытом воздухе, говорить громко было тяжело, но она продолжала: — «Приветствую тебя, королева Тамир, дочь Ариани, дочери Агналейн, истинная наследница трона Скалы по праву крови. По праву крови и по закону ты получишь свой трон. Ты вырвешь великий меч из руки узурпатора. Перед тобой и за тобой лежит река крови, уносящая Скалу на запад. Там ты построишь новый город в мою честь».

Толпа выслушала послание Светоносного в ошеломленном молчании.

— Принц Корин провозгласил себя королем в Сирне, — продолжила Тамир, — и собирает против меня армию. Я посылала к нему гонца, предлагая отказаться от притязаний и жить в почете, как мой родственник. Никакого ответа я не получила. Теперь же мне сообщили, что он намерен пойти на Атийон войной, с огромным войском. И хотя меня это очень огорчает, у меня есть слова предсказательницы и дарованное мне видение. Я — ваша королева, и я подавлю мятеж против трона. Пойдете ли вы за мной?

Толпа взорвалась криками, люди поднимали в воздух мечи, размахивали яркими знаменами. Такие бурные приветствия согрели Тамир, изгнав из ее сердца часть тяжести. Корин принял решение. Теперь ее черед действовать, каким бы горестным ни оказался результат.

Исполнив свой долг, Тамир передала свиток жрице, чтобы тот остался в храме, где с него должны были сделать копии и разослать с герольдами по всей стране.

— Неплохо все прошло, — заметил Ки, когда они направились к замку.

— Люди любят свою королеву и будут сражаться за тебя, — сказал Фарин.

Тамир промолчала, думая о реках крови, что показала ей жрица. До сих пор королева чувствовала ее на своих руках.

Они прошли под навесной башней и обнаружили, что во внешнем дворе замка их ждут Лития и чуть ли не вся прислуга.

— Добро пожаловать домой, твое величество, — приветствовала ее Лития, когда Тамир спешилась и распрямила наконец уставшие ноги.

— Спасибо. Надеюсь, ты не затеяла пир прямо сейчас. Я хочу только помыться и лечь в постель.

Среди встречавших были дети и несколько волшебников.

— А где мистрис Айя? — спросила Рала.

Тамир слышала вопрос и попыталась угадать, что скажет им Аркониэль и останутся ли они с ней после всего. Но Аркониэль пока ушел от ответа и сам начал расспрашивать, есть ли новости о Корине.

Оставив волшебника во дворе, она поднялась по ступеням, мечтая о небольшой передышке, пока на нее снова не навалятся королевские обязанности. Вот уж без них она вполне могла бы обойтись.