Почтальон всегда звонит дважды - Кейн Джеймс - Страница 19

– Значит, вы Мэдж Аллен, да?

– Ну, собственно, я Крамер, но теперь, когда муж умер, я пользуюсь своей девичьей фамилией.

– Так послушайте, Мэдж Аллен, или Крамер, или как вас еще называть, у меня к вам небольшое, но интересное предложение.

– Да?

– Что бы вы сказали, если бы мы сейчас развернулись, двинули на юг и отдохнули бы так с недельку?

– Нет, я не могу.

– Почему?

– Просто не могу, и все.

– Я тебе нравлюсь?

– Разумеется, нравишься.

– Ты мне тоже. Что же нам мешает?

Она начала что-то говорить, потом замолчала и рассмеялась:

– Я тебе признаюсь. Я бы с удовольствием. Не то чтобы мне что-то мешало, ничего такого. Просто я не могу. Из-за кошек.

– Кошек?

– У меня множество кошек. И я за ними ухаживаю. Поэтому мне нужно домой.

– А для чего существуют приюты для домашних животных? Позвоним, пусть они приедут.

Это ее рассмешило.

– Хотела бы я видеть их лица. Мои кошки немного другие.

– Кошки есть кошки, разве не так?

– Не совсем. Некоторые поменьше, некоторые побольше. Мои же совсем большие. Сомневаюсь, что в каком-нибудь приюте справились бы с нашим львом. Или с тигром. Или с пумой. Или с тремя ягуарами. Эти хуже всех. Ягуар – ужасный зверь.

– Господи, что же вы делаете с этими чудовищами?

– Ну, представляем их для киносъемок. Продаем молодняк. У людей есть частные зоопарки. Мы пускаем их бегать на воле. Привлекают заказчиков.

– Меня бы они не привлекли.

– Мы держим ресторан. Людям нравится на них смотреть.

– Ресторан? Я тоже. Эта страна кормится с продажи хот-догов друг другу.

– Ну да, но я не могу забывать о своих кошках. Их нужно кормить.

– Глупости, это можно устроить. Позвоним Гобелю, пусть за ними приедет. За сто долларов он позаботится о твоей стае, пока нас не будет.

– Ты считаешь, отдых со мной стоит ста долларов?

– По меньшей мере.

– Ах так. Тогда я не могу сказать «нет». Думаю, тебе нужно позвонить Гобелю.

Я высадил ее возле дома, нашел телефонную будку, позвонил в зверинец Гобеля, вернулся домой и все закрыл. Потом снова поехал к ней. Начало темнеть.

Гобель уже прислал грузовик, и я встретил его на обратном пути, полным живых полос и пятен. Я остановился в сотне метров от ее дома, и через минуту она прибежала с чемоданчиком, я помог ей сесть, и мы тронулись.

– Тебе нравится?

– Все отлично.

Мы поехали вниз к Калиенте, а на следующий день двинулись в направлении на Энсенаду. Маленький мексиканский городок миль семьдесят вниз по побережью. Там мы нашли крохотный отельчик и остались в нем на три или четыре дня. Все было прекрасно.

Энсенада вся очень мексиканская, и вам кажется, что вы покинули Штаты и находитесь бог весть как далеко оттуда. В нашей комнате был балкон, и каждый вечер мы валялись на нем, глядя на море и не замечая текущего времени.

– Кошки, говоришь... Ты их дрессируешь?

– Этих наших – нет. Они не годятся. Слишком дикие, особенно тигры. Но других – дрессирую.

– Ты их любишь?

– Слишком больших – нет. Но люблю пум. Хотела бы с ними выступать. Но тогда их понадобится много. Пумы из джунглей. Не те дикари, которых показывают в зоопарках.

– А чем отличается дикарь?

– Он бы тебя убил.

– Они все такие или нет?

– Ну да, дикарь убивает всегда. Будь он человеком, его считали бы сумасшедшим. Все от того, что он живет в неволе. Те звери, которых ты видел, выглядят нормально, но в действительности они безумны.

– Как ты отличаешь кошек из джунглей?

– Я ведь их ловлю в джунглях.

– Ты хочешь сказать, что ловишь их живьем?

– Разумеется. Мертвые мне ни к чему.

– Господи Боже! Как ты это делаешь?

– Ну как, сажусь на пароход и плыву в Никарагуа. Все самые лучшие пумы – из Никарагуа. Калифорнийские и мексиканские против них – заморыши. Потом нанимаю несколько индейцев и отправляюсь в горы. Потом ловлю пум. Потом привожу их сюда. На этот раз я, наверное, останусь там с ними на некоторое время, чтобы начать дрессировку. Мясо коз там гораздо дешевле, чем здесь.

– Ты так говоришь, словно уже собралась в путь.

– Так и есть.

Она отхлебнула немного вина и долго смотрела на меня. Повторила это несколько раз, не отводя от меня задумчивого взгляда:

– Так и есть, если поедешь со мной.

– Ты с ума сошла? Думаешь, я поеду с тобой ловить этих дьяволов?

– Фрэнк, я взяла с собой вполне достаточно денег. Пусть Гобель спокойно оставит себе этих заморенных кляч, если ему хочется их кормить, ты продай машину за любую цену, которую предложат, и поедем ловить кошек.

– Это идея.

– Хочешь сказать, ты едешь?

– Когда отправляемся?

– Завтра отсюда уходит грузовой пароход, который причалит в Бальбоа. Оттуда пошлем Гобелю телеграмму, твою машину можем оставить в отеле, когда ее продадут, деньги нам перешлют. Этим мне нравятся мексиканцы. Они медлительны, но честны.

– Согласен.

– Господи, я так рада.

– Я тоже. Мне все эти хот-доги, пиво и яблочные пироги с сыром так осточертели, что я их с удовольствием запустил бы в реку.

– Тебе там понравится, Фрэнк. Мы будем высоко в горах, где приятная прохлада, а потом, когда приготовим свой номер, можем объехать с ним весь мир. Поедем куда захотим, будем делать что захотим, и еще останется куча денег на всякие глупости. Нет ли в тебе хоть капли цыганской крови?

– Капли? Да я родился с золотыми серьгами в ушах.

В ту ночь я спал плохо. Когда начало светать, я открыл глаза – сна ни в одном глазу... И тут мне пришло в голову, что даже Никарагуа недостаточно далеко.

Глава 14

Когда она вышла из поезда, в черном платье, которое делало ее выше, черной шляпке, черных туфлях и черных чулках, ей явно было не по себе. Носильщик уложил чемодан в машину, мы тронулись и несколько миль не решались заговорить.

– Почему ты не написала, что она умерла?

– Не хотела тебя в это втягивать. К тому же на меня свалилось столько всяких дел...

– Я чувствую себя очень неудобно, Кора.

– Почему?

– Пока тебя не было, я поехал отдохнуть. Был во Фриско.

– Почему из-за этого тебе вдруг стало неудобно?

– Не знаю. Ты в Айове, твоя мать умирает, а я веселюсь во Фриско.

– Не знаю, почему тебе должно быть неудобно. Я рада, что ты куда-то съездил. Если бы мне это пришло в голову, я сама посоветовала бы тебе отдохнуть, пока меня нет.

– Но у нас тут все остановилось. Все было закрыто.

– Неважно. Мы все наверстаем.

– Я просто не находил себе места, пока тебя не было.

– Господи, да я тебя ни в чем не упрекаю.

– Думаю, тебе пришлось нелегко, а?

– Ничего приятного в этом не было. Но все уже кончено.

– Выпьем как следует, когда приедем домой. Я привез отличную выпивку на пробу.

– Не хочу ничего.

– Это поднимет тебе настроение.

– Я бросила пить.

– Ну, ну...

– Я тебе все расскажу. Это долгая история.

– Мне кажется, там должна была произойти уйма всякого...

– Нет, ничего не случилось. Только похороны. Но мне многое нужно тебе сказать. Думаю, теперь нас ожидают лучшие времена.

– Ну так ради Бога, не тяни. О чем речь?

– Не теперь. Ты был у своих?

– Что бы мне там делать?

– Ну ладно, у тебя все хорошо?

– Нормально. Насколько это может получиться у одинокого мужчины.

– Ручаюсь, что все было великолепно. Но я рада, что ты сказал это.

Приехав домой, мы увидели перед закусочной автомобиль, а в нем – какого-то типа. Когда он вылезал из машины, на его физиономии появилась гаденькая ухмылка. Это был Кеннеди – тот тип, из конторы Каца.

– Вы меня помните?

– Разумеется, я вас помню. Входите.

Мы впустили его в зал, а меня Кора затащила на кухню:

– Это плохо, Фрэнк.

– С чего ты взяла?

– Не знаю, но чувствую.

– Дай я с ним прежде поговорю.