Диалектика познания - Фетисов Александр Александрович - Страница 10

Действительность, кто захочет в ней разобраться без предрассудков, состоит в том, что никакой научной революции в физике еще не происходило. Дело обстоит как раз наоборот тому, о чем говорят буржуазные историки и физики. То, что они принимают за революцию, всего-навсего буря в стакане воды: (1) лихорадочные попытки выбраться из тупика, в который попала буржуазная физика в ходе своего «естественного развития» и (2) попытки, похожие на конвульсии, направленные на то, чтобы объяснить необъяснимые явления, которые все более обнаруживаются людьми по мере проникновения их вглубь материи.

Современный буржуазный физик и историк предпринимают героические усилия, чтобы убедить своих современников и себя в том числе, что релятивистская и квантовая физика - большой шаг вперед по сравнению с классической физикой; будто две теории относительности Эйнштейна объяснили те загадочные неувязки во времени и пространстве, перед которыми в беспомощности останавливались многие великие умы, начиная с Ньютона. Но буржуазный физик при этом (1) не хочет задуматься над теоретико-познавательными основами, на которых им возводится здание современной физики и (2) упорно не хочет понять, что физический мир, с которым ему приходится сталкиваться в XX веке, принципиально отличен от того мира, который ему пришлось изучать в XIX веке. Буржуазный физик не хочет и не может согласиться с тем простым фактом, что он не подготовлен как в методологическом, так к в мировоззренческом отношении к пониманию микромира. Он может добывать множество отдельных фактов, может всю свою жизнь трудиться и не без успеха накапливать частности этого мира, но как только дело доходит до того, чтобы связать воедино добытые факты, накопленные частности, - объяснить мир, - здесь буржуазный профессор становится совершенно беспомощным и здесь, как отмечал В. И. Ленин, ни одному слову буржуазного профессора верить нельзя.

Лучшее, что можно было бы придумать в целях прогресса физики, это - не слушать буржуазного физика, что бы он далее не писал и не говорил относительно микромира. Он и без того за последние полстолетия столько наговорил, нагромоздил такой Монблан, что в нем не разобраться и нескольким поколениям потомков, если бы у них вдруг возникла большая охота заниматься раскопками. Нам же, современникам буржуазного физика, приходится невольно заниматься раскопками, этим почти бесполезным делом, и тонуть при этом в шумах, источаемых физиком и его историками. Другого пути нет. В своем «несчастье» мы сами повинны, потому что (во-первых) слишком долго прислушивались к Копенгагену или Принстону и (во-вторых) не смогли найти своего самостоятельного пути в микромир.

Прежде всего, нам следует удостовериться, что современная физика составлена наполовину из математики и на вторую половину из механики, а современная механика (квантовая) в свою очередь состоит наполовину из той же математики и наполовину из классической механики. Таким образом, какой бы вопрос ни рассматривался в современной физике, это - 3/4 математики плюс 1 /4 ньютоновской механики.

Насколько современная математика наполнена реальными понятиями реальных вещей действительного мира; чем она отличается от классической того времени, когда завоевала себе нынешний авторитет - об этом будем говорить позднее, при рассмотрении «меры количества». Сейчас, забегая несколько вперед, подчеркнем лишь следующее.

Если классическая математика в пору ее расцвета (XVIII в.) уже до отказа была наполнена, как отмечал Энгельс, тощими понятиями, то за истекшие с той поры полтора века она наполнилась еще более тощими понятиями. Современная математика, если исключить из нее списание (1) форм застывших вещей, (2) стационарных процессов и (3) ее собственный инструмент (внутренний) - не дает новых понятий и ничего нового в себе не содержит кроме абстрактных гипотез. Она не представляет собой источника, откуда современная физика могла бы черпать для себя понятия, объясняющие те новые явления и процессы, с которыми ей приходится сталкиваться в действительном микромире.

И вообще, относительно математики распространено большое заблуждение, будто с ее помощью можно открывать новые объекты в природе. Математика всего-навсего инструмент, которым можно лишь обрабатывать открытые объекты - полнее их познавать. Этот инструмент дает возможность яснее понимать уже открытые объекты и явления и даже выявлять в них отдельные, ранее как бы скрытые стороны; более того, с помощью математики можно составлять сложные совокупности из старых объектов и вещей, которые могут даже казаться новыми объектами и вновь открытыми явлениями, - но все это - лишь новые комбинации и старые заблуждения. Математика не открывает и не создает вещей. Она сама создается по мере их открытия.

И, тем не менее, современная физика на 3/4 наполнилась математическим содержанием в надежде на то, что таким способом она сможет решить возникшие перед нею задачи - это, во-первых. И, во-вторых, современная физика пытается решать новые задачи, с одной стороны, старым математическим инструментом и, с другой - с помощью абстрактных математических гипотез, нимало не смущаясь, что и инструмент не подходит к задачам, и гипотезы неизвестно что собою отражают. Инструмент не подходит к изменчивым объектам микромира потому, что он был изготовлен совсем для других целей - для мёртвых, застывших вещей и явлений макромира. Гипотезы не подходят потому, что они целиком позаимствованы из «чистой» мысли. Обо всем этом подробнее будет говориться позднее, сейчас же нам важно подчеркнуть простое и ясное обстоятельство - математика - не то решающее средство, с помощью которого современная физика смогла бы проникнуть в тайну развивающейся материи.

Неблагополучие в современной физике не заканчивается тремя четвертями ее содержания, оно идет далее и распространяется на последнюю четверть - на классическую механику, вкрапленную в современную физику. Если три четверти современной физики - это ее метод, притом метод формальный, то последняя четверть - это ее мировоззрение.

Мы уже отмечали ограниченность основного мировоззренческого понятия физики - «энергии». В классической механике его недостаточность в какой-то мере еще была терпима, поскольку там рассматривались мертвые и неизменяющиеся тела, знакомые лишь с одним видом движения - механическим перемещением в пространстве. Иная обстановка в микромире, объекты которого знакомы не только с механическими процессами перемещения, они могут еще коренным образом изменяться в ходе этих процессов; могут неизвестно как и почему терять часть своей массы; более того, они могут «терять свои траектории» и при этом бесследно исчезать сами. Словом, они ведут себя настолько странно и непонятно, что необходимость в коренной смене представлений становится очевидной.

Соглашаются с этим и специалисты - физики. Бор, в частности, тоже «соглашался»... он много раз высказывался за то, чтобы сменить существующую терминологию (!?). Сменить не представления, не понятия и не мировоззрение, а только терминологию - и в этом основная беда современной физики. Буржуазный физик не свободен в выборе своих научных представлений. Объект исследования всем своим поведением и всеми своими частями подсказывает исследователю - «я не тот, за кого вы меня принимаете». Физики имели дело с объектами макромира - там сложились все их научные представления; теперь им приходится иметь дело с объектами микромира - здесь действуют другие закономерности. Казалось бы, что сначала следовало понять эти закономерности, а затем...

Все спешат делать открытия, и никто не хочет думать над существом вставшей во весь рост проблемы. Существо ее как раз в том и состоит, чтобы взять микромир и исследовать его таким, какой он есть в действительности; не навязывать ему свои традиционные взгляды, сложившиеся в другом месте и по другому поводу, и не придумывать скороспелых гипотез, которые направляют мысль людей по ложным следам.

В макромире можно было не знать и не понимать материального содержания энергии, в микромире без этого понимания шага нельзя ступить, тем более что энергия - основное понятие квантовой физики, которое цементирует и освещает все ее здание.