Эхо в тумане - Кейн Андреа - Страница 56

— Это тогда ты пришел к Бакстеру и умолял его?

— Да… с большой пользой.

— Твой отец умер. — Ариана смахнула со щек горькие слезы. — О Трентон, мне ужасно-ужасно жаль.

Глубоко въевшийся в душу Трентона цинизм под воздействием безграничной веры жены дал трещину.

— Правда? Несмотря на то, что я перевернул твою жизнь, воспользовавшись указом Виктории для того, чтобы совершить возмездие.

— Да. Могу себе представить, какую боль ты испытал.

Трентон недоверчиво покачал головой:

— Безусловно, у тебя должны быть вопросы, сомнения?

— У меня множество сомнений… и я очень скоро обращусь с ними к той особе, которая несет ответственность за них. Что же касается вопросов — он у меня только один.

— Какой? — сдержанно спросил он.

— Почему все эти годы ты наказывал себя? Испытывая ненависть к моей семье за то, что они сделали, ты отгородил себя от мира и от себя самого, того замечательного человека, каким являешься. Ни Бакстер, ни Ванесса не стоят этого, Трентон. И из того, что я слышала о твоем отце, могу предположить, что он согласился бы со мной. — Ариана встала на цыпочки и поцеловала его напрягшийся подбородок. — Ты не убивал своего отца, Трентон, ты любил его. А любовь — удивительная вещь, помогающая быть сильным, когда ничто уже больше не поможет.

— Прими мою любовь, — мягко, но настойчиво сказала она. — Не отталкивай меня. Я не прошу твоей любви взамен… пока не прошу. Но не отгораживайся от меня или от того человека, каким ты становишься, когда мы вместе. Он действительно великолепный.

Руки Трентона заключили ее в свои объятия.

— Продолжай любить меня, — требовательно сказал он. — Помоги мне, туманный ангел.

Ариана, уткнувшись лицом ему в грудь, возблагодарила небеса за эту первую сладкую победу, с легкой примесью горечи.

Она готовила себя к предстоящей битве.

Глава 18

Бакстер залпом выпил бренди, обдумывая неожиданно возникшую дилемму. Его план воспользоваться состоянием Кингсли оказался на деле труднее, чем он предполагал. Позволить Ариане выйти замуж за ублюдка — таков, по его мнению, был кратчайший путь, чтобы добраться до капиталов герцога и запустить в них руку. О, Бакстер прекрасно понимал, в чем будет главное препятствие — в стойких этических нормах Арианы, будь они прокляты. Но одного он совершенно не учел — возможности возникновения чувства у его малышки сестры к этому презренному негодяю.

Со стуком поставив бокал на стол, Бакстер принялся мерить шагами библиотеку. Все, к чему он стремился и что, казалось, соблазнительно находилось рядом, у него постоянно из-под носа выхватывали. И всегда это делал один и тот же человек — Трентон Кингсли. Черт бы его побрал. Сначала он отнял у Бакстера Ванессу, теперь — Ариану. Но в мире должна существовать какая-то справедливость, которая компенсирует Бакстеру его постоянные потери. Потери, ставшие теперь такими огромными — он ведь не только остался в одиночестве, но и лишился всех средств.

Его могли удовлетворить только деньги.

Эта мысль вернула его к первоначальному непростому вопросу, как добиться содействия Арианы?

Он собирался попросить у нее помощи во время последнего визита, но их увели в сторону та записка и дневник. К тому же теперь, когда он понял, что ей небезразличен этот мерзавец, ему придется поискать другой подход. Но какой? Ведь Ариана само воплощение честности. Она никогда не согласится воровать у собственного мужа. Хотя, Бог свидетель, она имеет право на все его состояние до последнего пенни. В конце концов, ей пришлось пожертвовать своей юностью, невинностью, всем своим будущим ради непредсказуемого герцога Броддингтона.

«Что только находили в нем женщины? — остановившись, размышлял Бакстер. — Тогда Ванесса, теперь — Ариана. Этому парню так же потрясающе везло с дамами, как и в денежных делах».

В то время как Бакстеру не досталось ничего. Устало склонив голову на книжные полки орехового дерева, Бакстер ожидал чуда.

— Привет, Бакстер.

Тихий, слегка хрипловатый голос был так хорошо знаком ему, словно его собственное имя. Вздрогнув, он повернулся и разинул рот от изумления.

— Я ждала, пока Кулидж уедет в отпуск, — продолжил призрак. — Я не могла рисковать быть узнанной. — Она развязала капюшон своей накидки и отбросила его на плечи. Выпустив на волю свои роскошные огненные волосы, она встряхнула ими. — Никогда не думала, что так трудно быть мертвой.

— Ванесса! — В три прыжка он пересек комнату и заключил ее в объятия. — Боже, как я рад тебя видеть! Но что ты делаешь здесь?

Ванесса рассмеялась глубоким, гортанным смехом и обняла брата.

— Мягко говоря, неоднозначный прием. Неужели ты думал, что я останусь в стороне после того, как получила твою телеграмму? Я покинула Францию при первой же возможности. Остановилась на постоялом дворе за пределами Лондона.

Бакстер мигнул, все еще не в состоянии справиться с потрясением, вызванным присутствием Ванессы.

— Ах да, телеграмма, слава Богу, я сохранил адрес, который ты мне прислала. Принимая во внимание обстоятельства, мне подумалось, что ты имеешь право узнать, что произошло. Я не ожидал, что ты когда-нибудь вернешься в Англию… — Он оборвал себя. — На постоялом дворе? Почему ты не приехала сюда? Давно ли ты в Суссексе?

— Чуть больше недели. И, как уже сказала, я не могла рискнуть приехать в Уиншэм до тех пор, пока ты не остался здесь один. Кроме того… — Она рассеянно погладила его по щеке. — Я хотела кое-что разнюхать самостоятельно. Положение покойницы имеет свои преимущества.

— О чем ты говоришь? — Бакстер заключил руку Ванессы в свою.

— Я скучала по Англии, — пробормотала она, и странный свет зажегся в ее глазах. — Мне давно следовало вернуться.

— Ты не смогла бы. Последствия были бы ужасными.

С деланным смехом Ванесса отстранилась и лениво прошлась по комнате.

— Последствия не могли бы быть ужаснее тех, с которыми я столкнулась.

Бакстер впервые по-настоящему посмотрел на Ванессу.

— Ты осунулась, Несс.

— Осунулась? — Она резко повернулась и, распахнув накидку, широко раскинула руки. — Посмотри на меня, Бакстер. Я состарилась, измождена, лицо мое побледнело, глаза стали безжизненными.

— Ради Бога, ты же молодая женщина!

— По годам, быть может. Но фактически, — сказала она, устало улыбнувшись, — я очень старая женщина. Судьба позаботилась об этом. А здесь я потому, что это, возможно, мой последний шанс.

— Что с тобой сделал твой муж? — спросил Бакстер.

— Анри? Все, что пообещал сделать, когда я бежала с ним… но только делал это один — жил весело и беспутно, тратил деньги безрассудно, много путешествовал по свету. Но он не потрудился упомянуть, что это на мои деньги он намерен красиво жить… так как у него не было ни пенса за душой.

— А как насчет огромного состояния, которым он хвастался?

— Судьба сыграла со мной шутку, Бакстер. Я вышла замуж за Анри и уехала с ним во Францию ради тех благ, которые он мог предложить мне, — титула, денег, положения в обществе. А вскоре обнаружила, что именно это он хотел получить от меня.

— У него не было ничего?

— Он обладал титулом, и это все, что досталось мне. Но у него не было ни денег, ни власти, вскоре не стало и у меня.

— В твоих письмах ничего подобного не упоминалось.

— Мои письма писались под надзором мужа. Я не осмелилась бы открыть тебе правду, иначе… — Она содрогнулась, и в глазах ее снова появилось опустошенное выражение.

— Что он сделал с тобой, Несс? — прошептал Бакстер, напуганный переменой, которая произошла с его такой всегда жизнерадостной сестрой.

Ни слова не говоря. Ванесса расстегнула верхние пуговицы платья и сдернула рукав, обнажив покрытое синяками и шрамами плечо перед своим, пришедшим в ужас братом.

— Это образец того, как прошли для меня последние шесть лет. — Она снова застегнула платье. — Полагаю, ты не хочешь видеть остального.

— Боже! — Бакстер смертельно побледнел. — Почему же ты оставалась с ним?