Сокровенное желание - Кейн Андреа - Страница 40

Дрейк никогда в жизни не чувствовал себя так спокойно. Мир, погруженный в войну, казался здесь каким-то кошмарным сном или фантазией больного воображения. Такую полноту жизни Дрейк ощущал только на борту «Прекрасной мечты». Уединение на острове, а особенно присутствие рядом жены, оказывало на него благотворное влияние.

Приятные размышления Дрейка прервал всплеск воды. Он услышал ругательство, которое не пристало произносить настоящей леди. Дрейк с любопытством наблюдал, как Александрина стояла в воде и приговаривала что-то вкрадчивым голоском, обращаясь к ускользающей из рук рыбе. Но видимо, глупая рыба оставалась глуха, потому что следом за ласковыми заклинаниями и щедрыми посулами из уст его изысканной женушки срывалось очередное крепкое ругательство. Она грозила кулаком подлой неуловимой рыбе и упрямо пускалась на поиски новой жертвы, которая окажется посговорчивее.

Дрейк от души забавлялся, наблюдая эту комичную сцену. Но вместо чувства собственного превосходства его душу переполняла щемящая нежность, какой он никогда не испытывал раньше. Впервые Дрейк даже не пытался отрицать или подавлять те чувства, которые переживал сейчас. Упрямая и своевольная, неугомонная и импульсивная, эта молодая женщина, на которой его угораздило жениться, полностью завладела его сердцем. И ему очень хотелось поверить в то, что она никогда не предаст их любовь.

Дай-то Бог!

Он закрыл глаза.

– Дрейк! Дрейк! Беги быстрей сюда! – взволнованно крикнула она.

Дрейк быстро поднялся на ноги и бросился к ней. В руках Алекс держала извивающегося окуня, конечно же, желающего вырваться на свободу и улизнуть обратно в реку. И он ускользнул бы, не пронзи его Дрейк своим ножом. Алекс отвернулась, чтобы не видеть душераздирающей сцены насилия.

– Ну и молодец же ты, принцесса! – похвалил ее Дрейк без тени иронии. – Ты сама разделаешь его или прикажешь это сделать мне?

– Раз-делать?.. – пролепетала Алекс, сразу упав духом.

– Ну да, очистить рыбу от чешуи, вырезать внутренности...

– Понимаю! – перебила она, побледнев. Она разрывалась между брезгливостью и гордостью. И очень боялась, что первое победит.

Дрейк заметил растерянность жены и решил прийти на выручку.

– У меня появилась прекрасная мысль: я почищу и приготовлю рыбу, а ты соберешь фрукты.

У Алекс мгновенно отлегло от сердца.

– Замечательно! – Она почти выпрыгнула из воды, окатив Дрейка брызгами, и поспешно покинула берег.

Дрейк откинул голову назад и засмеялся, глядя, как Алекс со спринтерской скоростью исчезла среди деревьев.

Дрейк обожал в Александрине как горячность и задор, так и мягкость и доброту. Эта женщина представляла собой головокружительную комбинацию противоречий.

Было то чудное время после полудня, когда солнце еще не садилось за горизонт, а луна уже готова была появиться. Это было не что иное, как золотистое сияние сумерек. В это предвечернее время весь остров начинал купаться в блеске великолепия.

На открытым воздухе, рядом с навесом, они устроили великолепную «столовую». Два плоских гладких булыжника служили им посудой. Разумеется, они ели руками, что в высшем обществе считалось варварством, а у этих двух отшельников вызывало радостное возбуждение.

Дрейк осторожно нес дымящегося окуня от костра. Некоторое время он пробирался через деревья, а потом остановился, не отрывая глаз от приятного зрелища.

– Добрый вечер, капитан Баррет, – улыбнулась ему Алекс. Ее удивительно выразительные глаза приобрели глубокий дымчато-серый оттенок. Она ждала Дрейка, одетая в знакомую мужскую рубашку.

Перед ней лежали насыпанные горкой ягоды, которые она успела собрать, а вокруг красовались всевозможные цветы: фиалки, гепатика, триллиум, даже шиповник. Дрейк никогда не видел такой красоты.

Он уселся рядом с Александриной и молча разложил рыбу на импровизированные тарелки. Свежий запах фруктов, ягод и цветов будил в нем чувственные желания.

– Все так... красиво, – наконец произнес Дрейк, и от его хриплого голоса ее сердце забилось сильнее.

– Я рада, что тебе понравилось, – ласково проговорила она и широко улыбнулась. Что касается хрустальных канделябров и вина... придется призвать на помощь воображение.

– Лунный свет настолько чарующ, что я уже от него хмелею.

Что-то сегодня изменилось, что-то заставляло Алекс испытывать какое-то предвкушение, которое нельзя было объяснить, – оно было за гранью реальности.

– Все дело в нашем острове, – мечтательно проговорила она. – Он словно волшебный.

Дрейк кивнул и попробовал спелую сладкую ягоду.

– Знаю, я никогда в жизни не испытывал таких чувств, как здесь. Даже готов примириться с гибелью «Прекрасной мечты», – впервые заговорил Дрейк о потере корабля.

– Могу представить, какой это для тебя удар, – осторожно сказала Алекс. – Ведь это был особенный корабль.

Дрейк грустно улыбнулся.

– Особенно для меня. «Мечта» – это как лучший друг, на которого можно положиться.

– А твоя семья?

– К сожалению, на свою семью я положиться не могу. Разве что на Смитти, который временами мне ближе отца.

Алекс выглядела удивленной.

– Ты никогда раньше не говорил о своем отце. Какой он?

– Это слабый человек. – Взгляд Дрейка стал жестче. – Очень добрый, но бесхребетный. Всю жизнь был чересчур легковерным и доверчивым. Моя сестра характером больше похожа на него.

– Твоя сестра? Дрейк кивнул:

– Да, моя сестра слишком мягкосердечная. Я боюсь, как бы кто-нибудь ее не обидел.

– Как твоего отца? Дрейк стиснул зубы.

– С чего это мы вдруг перешли на эту тему?

– Я просто хотела побольше о тебе узнать, – спокойно сказала Алекс.

В этот момент Дрейк испытал угрызения совести. А ведь на самом деле Александрина ровным счетом ничего о нем не знает! И то, о чем он никогда ей не говорил, может изменить их отношения. Но он отбросил прочь печальные мысли. Сейчас еще не время!

– Больше мне об этом нечего сказать.

– В твоей жизни было много женщин? Его ошеломила ее прямота.

– Кого?

– Женщин. У тебя было много женщин?

– В моей постели – много, в моей жизни – нет.

Алекс посмотрела на него с удивлением. – Почему?

– Потому что в постели женщины доставляют удовольствие, а в жизни они крайне вероломны и бессердечны.

Она поморщилась от его резкого ответа. Дрейк увидел ее лицо и тут же пожалел о том, что сказал.

– Извини, принцесса. Просто раньше ни одной женщине не хватало наглости расспрашивать меня о моих прошлых... э-э... интрижках.

– Но я не просто одна из твоих женщин, Дрейк. Я – твоя жена.

Он улыбнулся:

– Нет, милая, ты не просто одна из моих женщин, и не только потому, что моя жена, – ты совершенно уникальная. – Дрейк увидел недоумение на ее лице и пояснил: – Это самый лучший комплимент, на который я способен.

Алекс ослепительно улыбнулась.

– Я рада. Приятно, что хоть кто-то восхищается моей уникальностью.

– Что ты хочешь этим сказать? Александрина тяжело вздохнула.

– Я многое не умею из того, чем должна обладать женщина из благородного семейства, и это крайне огорчает моих родителей. Они снабдили меня вереницей самых безукоризненных гувернанток, которые должны были обучить меня всевозможным правилам приличия.

Дрейк улыбнулся, представив, каким упрямым и своевольным ребенком, наверное, была Алекс в детстве.

– Им это удалось?

– Едва ли, – печально призналась Александрина. – Вся их кропотливая работа пошла насмарку. Я до сих пор не умею вышить ни одного стежка и не могу начертить прямую линию. Мой французский оставляет желать лучшего, а когда я играю на фортепиано, все охотничьи собаки, живущие в Садзбери, начинают выть от возмущения.

Дрейк развеселился.

– Но зато ты преуспела в искусстве управления парусным кораблем.

– Мой отец считает это скорее недостатком, чем достоинством.

– На «Прекрасной мечте» ты продемонстрировала самые настоящие творческие способности, – заметил он. – А сколько женщин, знатных или не очень, могут похвастаться тем, что поймали рыбу голыми руками? Не говоря уже о твоем творческом подходе к тушенке. Александрина выглядела удрученной.