Радужная Нить - Уэно Асия - Страница 182

Никаких сомнений: мне не победить! До этого дня всё шло гладко благодаря множеству взаимосвязанных случайностей, за которыми скрывался тщательно продуманный план моего советника. Пускай не всегда ставившего новоиспечённого императора в известность — действовал-то он во благо страны, а не меня! И все его усилия оказались перечёркнуты несколькими опрометчивыми словами. Предоставить решение судьбы государства… чему? Случаю! Чести предателя. Делу, в котором моя слабость уступает лишь моей глупости. Поединку!

Только почему сделанный выбор всё равно кажется единственно верным?

— Будем страдать или думать? — Ю напоследок шмыгнул носом, но голос звучал уже бодрее. — Во-первых, немаловажен вопрос, насколько твоё предложение понравится Исаи…

— Он подлец, но не трус — иначе бы удовольствовался местом Верховного Судьи, — возразил я. — В отличие от него, я никогда не слыл хотя бы сносным бойцом, уж Аоса не преминёт доложить об этом. Так что Исаи обрадуется, можешь мне поверить! Ему лет сорок, он тяжелее меня, выше, и руки, как у обезьяны — до колен.

— Зато у него меч обычный, а у тебя…

— …малый, — оборвал я попытки меня ободрить. — Короче на треть. К тому же, мерзавец хорошо отдохнул, а я несколько дней в седле провёл, каждая жилка криком кричит! Не уверен, что выдержу хотя бы несколько взмахов, прежде чем выроню тати и засну на поле боя, унизив противника напоследок.

— Так вздремни сейчас! Враги подождут, им торопиться некуда.

— Некуда? А мне?!

— Кай. Если твоих родных пленили в Оваре, то держат уже несколько дзю, и день-другой ничего не изменят. Успокойся. Я всё понимаю, но тебе действительно надо поспать.

— Искупаться мне надо!

Слёзы приносят опустошение пополам с сонливостью, но не когда ты взбудоражен предстоящим боем. Глаза слипаются, а сон не идёт. Да и маловато времени. Только рассудок затуманю, а он мне нужен ясным. Ледяная водичка — то, что надо.

— Ты это всерьёз?! — всплеснул рукавами Ю, наблюдая, как я привожу слова в действия.

— Умирать — так чистым, — проворчал я, безуспешно дёргая завязки доспеха. — Сам затягивал — сам и распутывай! И попроси у Кенске лишнее одеяло.

Юмеми хотел что-то возразить, но только махнул рукой и принялся помогать со шнурами. Боги, как в этом драться? Руки не сгибаются!

Когда советник удалился, напоследок пригрозив убить меня собственноручно, если я сунусь в воду прежде, чем он раздобудет что-нибудь тёплое, я присел на сложенные в кучу доспехи и сосредоточенно уставился в воду.

— Риэ! — мой зов, едва слышный, казалось, проник в самые глубины — туда, где, по преданиям, обитает русалочий народ. Мелкая рябь пошла по поверхности. А может, это ветер заигрывал со мной? — Приди, Риэ! Приди!

— Зачем она тебе? — прошелестел тихий вопрос откуда-то сзади, и рябь исчезла.

— Чтобы не оставлять долгов, — ответил я, нехотя оборачиваясь. И вскочил. — Вы!

Женщина в зелёной накидке с улыбкой смотрела на меня. Норико из семьи Кото.

Я медленно приблизился к матери и обнял, опасаясь, что она окажется бесплотным видением. Напротив — руки были прохладными, но живыми, такими мягкими и нежными… От волос пахло корой и хвоей — аромат, знакомый с детства.

— Отец обыскался вас, — пробормотал я, зарываясь носом в густые чёрные пряди. — В Мире Живых, в Тэнне, даже в Макаи — нигде не нашёл! А я не догадался и после встречи в сухом лесу. Ведь дом ваш отныне — там, в Средоточии Роста и Увядания? Это вы замолвили за меня словечко перед Драконом, мама?

— Ты о многом не догадался, Кай, — ласково сказала она. — Я просила не только за тебя, но и за себя. Быть рядом с сыном, помогать, поддерживать — о чём ещё мечтает каждая мать? Присматривать ненавязчиво, — она рассмеялась, — исподволь. Прости. Светлячки — вредные, упрямые создания! Ты так забавно сердился, когда я пряталась к тебе в волосы — и только взгляни на себя сейчас! Поступаешь так же…

— Мама! Боги, и это вас я честил всеми словами! — в изумлённом раскаянии я прижал её к себе ещё крепче. — Но вы столь открыто предпочитали мне Юки… Защищали на Фунао, привели к нам… Кстати, что с ней?

— Волнуешься? Это хорошо… Ничего, скоро объявится, — искоса глянула на меня мать. — И не смей ревновать к моей будущей невестке, неблагодарный!

Сказать, что я обомлел — это ничего не сказать…

— Она хорошая девочка, — поспешила заверить меня Норико, как будто это всё объясняло. — Добрая, умная, красивая, воспитанная… Что касается мелких недостатков — вас, мужчин, всегда надо немножко обманывать, иначе о продолжении рода можно и забыть. Но с тобой она, пожалуй, будет честнее, чем с другими — и счастливее. А уж ты с ней будешь счастлив и подавно!

— Мнения жениха, как водится, никто не спрашивает! — ко мне, наконец, вернулся дар речи. Это же надо: притвориться светлячком и замышлять у меня за спиной самое страшное — супружество!

— А ты против? И можно подумать, твой радужный дружок больно твоего мнения допытывается, — едко ответила мать. Вот так, взяли мои камешки в захват…

— Но она ещё дитя! — возмутился я, решив зайти с другой стороны.

— Девушке почти шестнадцать. Я вышла замуж, будучи на два года младше, — строго напомнила моя родительница. — Не ищи оправданий — лучше признайся себе самому, что она тебе по сердцу и ты просто боишься ответственности. Мальчик мой, это ведь не Империя, а всего лишь жена… К тому же как правитель ты можешь завести, сколько душе угодно!

Я содрогнулся от такого соблазнительного предложения. Благодарю, матушка! Смотришь на вас и понимаешь: одной женщины — не достаточно, а более, чем достаточно! Решено. Сяду на престол — первым делом искореню обычай навязывать императору бесчисленную армию дочерей и племянниц!

Что касается Юки — неудивительно, что она пришлась вам по душе! Два дзори, левый да правый… Интригантки.

— Кстати, вот и советник, лёгок на помине, — вздохнула Норико, отстраняясь от меня. — А я так много хотела тебе сказать! Береги себя. Внук ушёл раньше, ты — единственная надежда. Может, для кого-то государство и на первом месте, но для меня — ты. И… я люблю тебя!

Быстрый поцелуй в щёку — изумрудный огонёк выпорхнул из кольца моих объятий, весело заплясал над головой, нырнул за ухо. Теперь рука не поднимется выгнать…

Когда вернулся Ю с одеялами — целых три выпросил — я ничего не рассказал. Должна же и у меня быть от него тайна! Хоть одна. Две сохранить не получилось.

— Ты что без меня задумал? — накинулся он, едва отдышавшись после спешки и тяжёлой ноши. — Стоит отвернуться — он по русалкам?! Надо было подождать, не вмешиваясь, чтобы тебя укусили разок-другой — мигом бы охоту отбило!

— Я вовсе не с этой целью!

— Да понял, — юмеми присел на камень. Наклонился, захватил горсть мелкой гальки и стал бездумно швырять в воду. — На сердце тяжко, вот и шутки дурацкие. Так зачем тебе Лиэрилли? Думаешь содействия попросить?

— Наоборот. Хочу расплатиться, пока не поздно.

Я по примеру друга сгрёб в ладонь немного камешков, сжал в кулаке, а затем осторожно раскрыл пальцы. Вот она, родимая, среди гранита затесалась. В темноте и не скажешь, что синяя.

— Опять дарами разбрасываешься, — заворчал ки-рин, но попытки остановить не сделал.

— Да, боюсь, что Угорь обидится. Но так уж заведено: долги принято возвращать.

Я размахнулся и швырнул жемчужину как можно дальше от берега. Услышал слабый плеск — или мне показалось? Она была такая крошечная — драгоценная частичка Моря.

— Это тебе, Риэ, — тихо проговорил я. — Спасибо, что помогла моим друзьям! Не знаю, горячее у меня сердце или нет — наверно да, раз толкнуло на столь безумную выходку… Надеюсь, хоть кому-то она пойдёт на пользу! Да и прежний хранитель жемчужины, Хикэй, со мной бы согласился. Возвращайся к Морской Деве, и пускай твой народ заслужит прощение!

Волна ударила в берег, докатилась до самых сапог — будто в глубине озера проснулось и вздрогнуло что-то огромное, могучее. И тишина. Долгая. Я разулся, скинул одежду, вошёл в ледяную воду по пояс. Едва не завопил, окунаясь с головой…