Радужная Нить - Уэно Асия - Страница 173

— Нет! Нет, господин Хитэёми!!!

Высокая тень в доспехах появилась рядом с женским силуэтом. Обломок тати взвился ввысь.

И дракон взревел так, что твердь заколебалась. Один из его хвостов подпалил траву справа от нас, другой рассыпал в воздухе шаровые молнии, а голова…

— Брат!!!

Мой голос потонул в оглушительном грохоте, когда молния разинула пасть, целясь в поднятый меч. Я лишь успел увидеть, как маленькая фигурка шагнула к той, что повыше, обвила её руками. Ю прижал меня к содрогающейся земле, но я выскользнул и ринулся вперёд, к ним, чтобы успеть, уберечь… сам не понимал, что делаю…

Только было поздно.

Их принял один погребальный костёр.

Так я решил, без сил опускаясь на колени. Но судьба решила иначе.

Из-за спины уже доносилось потрескивание, перерастающее в равномерный гул. "Если пожар не остановить, равнина выгорит подчистую, и мы — вместе с ней", — равнодушно подумал я, не двигаясь с места и уставившись на собственные ладони, такие не похожие на руки брата. Отважный воин, познавший лишь одну слабость, которая его и погубила… А Мэй… она просуществовала сотни лет, обрела душу — неужели ради того, чтобы так и не изведать радости? Краткий миг настоящей жизни, капля в море…

Тяжёлые удары крыльев заставили меня встрепенуться. Фуурин уцелел… хоть что-то хорошее.

— Ты ж мой умница! Осторожнее опускай! — воскликнул Ю, и моё сердце замерло. Кто?! Кто из них?

Но, ещё до того, как я упал перед неподвижно лежащей девушкой, ответ стал очевиден. Крепкий мужчина в железном доспехе — израненная птица с места бы его не сдвинула.

— Он умер мгновенно. Я почувствовал, — тихо сказал мой друг, когда я вновь обратил взгляд на пылающую скособоченную повозку. Уже и колёса занялись. Животные лежали без движения — ненависть мико хлестнула их своим смертоносным бичом. А затем тяжёлые тучи, предвестники близкой грозы, поглотили её без остатка.

— Как… она? — я удивился твёрдости своего голоса. Фуурин успел выхватить добычу из лап смерти, но какую? Что я увижу в глубине этих глаз, когда поднимутся начинающие трепетать веки? Чистый родник, невольную причину раздора? Жертву порочных страстей, погрязшую в трясине собственных ошибок? Пустую оболочку?

Последнее — самое страшное. Заклинаю тебя, друг — отвечай!

— Очнётся и будет жить. Хотя поначалу её придётся заставить. — Он нежно провёл пальцем по гладкой щеке, оставляя влажную линию, однако новая капля сменила только что стёртую. — Всё-таки, малышка оказалась сильнее. Я знал, что она победит. Если бы только задумался о цене! Взял на себя труд просчитать, не поддаваясь пагубной опрометчивости и собственной боли… Видишь, какой мудрый советник тебе достался? Ты не простишь меня, Кай.

— Посмотрим, — ответил я, хотя это был не вопрос. — Тебя, может, и прощу. Себя — никогда.

Совёнок неожиданно ткнулся в мою спину, тихонько пискнул. Ты прав, малыш. Ошибки останутся с нами до конца, но сейчас не время. Живые важнее мёртвых.

— Что, птенчик? Подрезали крылышки? — хотел было погладить круглую голову, но, заслышав многообещающее скрежетание клювом, вовремя отдёрнул руку. Кое-что неизменно, как сама земля! — До обозов долететь сможешь? Скоро здесь будет жарко!

— Не будет. Смотри! Небесная Владычица на нашей стороне.

Ю передал мне девушку и встал на ноги, позволяя струям дождя, набирающего силу, омыть лицо.

В лагере, спешно разбитом неподалёку от дороги, меня встретили расспросами о брате. Разум, хоть и затуманенный горем, сработал чётко, стоило только представить, как отразится на войске гибель его предводителя. С откровенностью следовало повременить. Что я им скажу? И поверят ли они в мою невиновность, если я сам в неё не верю?

Ожидая возвращения гонцов, посланных к северным вратам, я взял на себя часть обязанностей Хоно. Суета под проливным дождём заставила с головой окунуться в полезную деятельность, и это было спасением. Тотемаки и Кенске — последний неудачно упал с лошади и теперь прихрамывал, понося на чём свет стоит и крыс, и кляч, и ливень — оба доверяли мне, не зная о нашей с братом размолвке, и я чувствовал себя обманщиком.

Они поначалу схватились за клинки, когда следом за мной, бережно несущим на руках подрагивающее тело Мэй, показался человек в насквозь промокших одеяниях ханьского толка с огромной совой в охапке. Несколько копейщиков, самых отважных, дышали нам в затылки.

— Уберите оружие! Это друзья.

— Милосердные ками! Кого ты притащил, парень?! И что с ней?!

— Господин Жэнь Ю… лекарь. А это — его ручной питомец. Против мерзких тварей лучшей защиты не сыскать! А госпожа Мэй-Мэй просто сильно испугалась…

Тут они, как раз, перешли к расспросам по поводу исчезновения Хоно, а я — к попыткам избежать определённости в ответах. Ю молча принял из моих рук девушку, устраивая её поуютнее в повозке, выделенной для этого Кенске. Фуурин, подпрыгивая, взобрался внутрь. Залечивать раны, сохнуть и от любопытных глаз подальше.

Я же, отложив объяснения на потом, занялся делами, не требующими особых знаний. Старик выставил дозоры — укреплённую «звёздочку», после чего я убедил его сесть под навесом, натянутым на шестах, и принимать донесения оттуда. Тотемаки ещё раньше отправил посланника к Мидзасире, и теперь сгонял остатки войска в лагерь. Кошки исчезли, словно тени с наступлением ночи. Закончив отдавать распоряжения по поводу раненых Игэ Тору, тому самому незнакомцу, что так вовремя подхватил мой призыв, я опустился на одно из сёдел, сваленных под навесом, и размотал ленту, затянутую сначала братом, а затем, после крысиного нашествия — Мэй. Боль полоснула по сердцу, перебивая телесную. Я бережно скатал заскорузлую ткань, сунул за пазуху и подсел к факелу, воткнутому в землю. А рану-то не мешает промыть и перевязать чем-нибудь чистым…

— Откуда она у тебя? — прогудел Кенске, придвигаясь со своим седлом поближе.

— Да так, порезался.

— Не царапина! Лента. Это же его!

— Хономару и дал, — подтвердил я, мучительно сжимая пальцы. — Саке есть?

Старик без слов передал бутылочку, оплетённую соломой. Я плеснул на рану, сморщился, а он ухватил мою ладонь своей широкой лапищей и неожиданно прижался к ней лбом.

— Господин Огата! Что…

— Если он не вернётся, — глухо произнёс тот, и глаза его заблестели в мечущихся рыжих всполохах, — теперь я хоть знаю, за кого сражаться!

— Постойте, — опешил я, — он вовсе не это имел в виду…

— Пока вы отсутствовали, господин Кайдомару, — Кенске чуть ли не впервые обратился ко мне почтительно; сколько себя помнил, всегда был для него парнишкой да младшим, и только, — мои люди пребывали в растерянности. Да и во время этой суматохи… Господин верховный военачальник исчез, стоило появиться кошкам. Ёкай, глазам своим не верил, и откуда они только взялись?! И тут вы, с кличем "Нэко-мата!", а ведь кого из нас в детстве сказками не потешали? Народ и подхватил. Я нескольким торопыгам по ушам съездил за самовольство и заорал вместе со всеми. А теперь ещё и лента… Значит, правы те двое!

— Какие двое? — устало переспросил я.

— Да, из сотни Тэнсё. Говорят, были свидетелями тому, как брат назначил вас командующим всеми войсками в случае собственной гибели.

Командующим? Он для перевязки её мне дал, ведь ничего другого под рукой не нашлось! Или речь о его словах, когда зазвучала тревога, и Хоно просил меня позаботиться о Мэй? Как же легко исказить истину…

— Так это правда или нет? — потребовал ответа Кенске. — Правда, господин Кайдомару?

Я посмотрел ему в глаза. Да, солгать было бы проще. Какая разница, что хотел сказать брат, если теперь я должен ему свою жизнь? Я покачал головой.

— Нет. Его слова были ошибочно поняты. Простите, если обманул ваши надежды.

— Понятно, — одноглазый вояка тяжело поднялся и, невзирая на хромоту, стал мерить шагами и без того истоптанную землю. Наконец, остановился и обернулся ко мне.

— Вы честный человек. Любой бы соврал, но не вы… и не он. Надеюсь, понимаете, что возглавить войско, если истинный военачальник не вернётся — ваш долг? Поддержка будет.