Радужная Нить - Уэно Асия - Страница 165

— Огонёк! — задыхаясь, воскликнула моя спутница и указала посохом вдаль. — Не видите? На противоположном берегу.

— Верю! Наверно, это и есть Родниковое Святилище.

— Тогда, в разговоре с господином Хитэёми, эта женщина упомянула, что её семья издавна служит клану Воды. Если она мико…

— Ты права — она там, и госпожа Мэй-Мэй — тоже.

Некоторое время мы бежали молча, затем выбились из сил и перешли на шаг. Так и дышалось легче, и думалось.

— После того, как госпожа Мэй-Мэй вернулась, она сильно преобразилась, верно? Я плохо вижу внешнее, но внутри она иная. И всё же, кое-что осталось прежним. Её связь с водой. Нет, Водой! Хотел бы знать, что происходит, но такое совпадение не может быть случайным.

— Господин Ю убеждён: случайностей не бывает. Он видит единую картину, а мы — лишь отдельные мазки тушью, так что кому верить, как не ему? Всё проистекает из одного источника: и силы, и слабости, и любовь, и ненависть… Господин мой, уже несколько дней хочу вам сказать и не решаюсь, но сейчас мой выбор сделан. Я не смогу оборачиваться… долгое время.

— Это связано с?..

— Так вы знаете? — она остановилась и испытующе взглянула мне в лицо; темнота не скрыла её чувств. — Ну конечно, ведь вы — это вы. Простите, теперь от меня будет не много толка. Я так хочу, чтобы он родился человеком! Только человеком.

— Но ты превращалась в тень всего несколько дней назад, — я тоже замер, поглощённый открывшейся истиной. Строить предположения — одно, и совсем другое — знать наверняка. О, Химико!

Лукавая улыбка смягчила острые черты, я сплёл свои пальцы с её, зарылся лицом в мягкий шёлк волос. Всего несколько мгновений мы так простояли, и будто испили из чаши вечности. Пока со мной ты, я всегда буду ощущать этот сладостный вкус, всегда…

— Игра в тень — не истинное превращение, а скорее наваждение, о чём я неоднократно упоминала, мой любезный господин Татибана! — вздохнув, она отстранилась. — Как монетки из листочков. Разве эти мелкие шалости затрагивают моё тело? Отнимают немного сил, только и всего. Но поспешим…

Теперь мы берегли дыхание и шагали быстро, на бег не переходя. Много ли проку от охотников, готовых в изнеможении пасть к ногам добычи? Хотя… В Тоси я и глазом не успел моргнуть, как оная добыча обездвижила меня, лишила разума и воли. Мэй-Мэй, маленькая отчаянная душа — что ты можешь противопоставить этой силе?

— Подберёмся незаметно, — шепнул я Химико, когда святилище предстало перед нами. Арка торий темнела, указывая путь куда-то вверх, по ступеням, высеченным в скале. Я сумел разглядеть три, покатые и влажно блестящие. Дальше простиралась тьма.

По бокам от входа высились каменные изваяния драконов, свирепо взирающих на непрошенных гостей; в пасти чудовища держали плошки, горящие синеватым чадящим пламенем. Изгибы тел и глянцевая тёмная чешуя в который раз напомнили мне о той ночи, когда мы потеряли нашу спутницу. Неужели судьбе угодно издеваться, проигрывая один и тот же ужас снова и снова?

— Смотрите…

Химико бросилась к чему-то, темнеющему на земле. Я приблизился. Гэта, маленькие и неподалёку — чуть побольше. Стоят рядом, словно и хозяйки их пришли вдвоём. Мирно беседуя, разулись и поднялись по ступеням рука об руку, желая вознести мольбы о том, что им дорого…

Вздор, надо поспешить!

Влага сочилась по ступеням лестницы, склизкой под босыми ногами. Вот, почему здесь положено снимать гэта. Должно быть, где-то у драконов скрыт водоотвод, направляющий всё это в озеро. Чем выше мы поднимались, тем мокрее делались ступени. Я перехватил руку невесты покрепче, нащупывая дорогу в полнейшем мраке. У самого озера не было так темно, как здесь. И холодно!

— Ты хоть что-нибудь видишь? — шепнул я Химико прямо в ухо.

— Нет, мы же в пещере, — ответила она. — Вы не заметили? Ну конечно, простите. Лестница уходит в гору, под каменные своды. Странно, что она ведёт не вниз, а вверх.

— Тогда ёкаи с ней, с внезапностью. Здесь могут быть ямы, а то и провалы… Ага! Поклон Каю, надоумившему брать в подобные вылазки масляную лампу!

Огонёк робко затрепетал на сквозняке, но, каким бы чахлым ни казалось это пламя, скрываться смысла не было. Освещая крохотный участочек под ногами, мы поспешили наверх. Ступени резко повернули налево, я почти вписался лбом в стену. Несколько шагов — и направо. Проклятье! Снова налево. Должно быть, вода проточила этот ход, а люди лишь благоустроили подъём, в меру своих умений. И всё-таки, работа впечатляет…

— Впереди свет, — Химико дёрнула меня за рукав, и я поспешно загасил маслянку. Действительно! И голоса слышны — эхо искажает их, превращая то ли в песню, то ли в стенания. Или в заунывное повествование под звуки кото.[60] Трень-трень. Трень-трень…

Дальше поднимались вслепую, ощупывая пространство перед собой и торопясь успеть туда, откуда уже несло угаром. Освещённая область дразнила, отказываясь приближаться, и вынырнула из-за поворота с коварной неожиданностью, выставив нас на обозрение. Потрясённые, мы замерли, споткнувшись обо что-то на полу и не осмеливаясь глянуть под ноги.

Лестница заканчивалась небольшой площадкой, тупиком. Коптили плошки в нишах вокруг, выбрасывая всё те же синеватые языки. Святилище казалось каменным колодцем, лишённым дна. Чёрная вода скрывала пол, просачиваясь через трещины в стенах, капая с потолка. Это её всплески я принял за голос музыкального инструмента.

По плечи погружённая в озеро, стояла в середине статуя божества. Нет, богини. Тонкие руки её, выполненные с мастерством, выходящим за пределы моего понимания, расчерчивала каменная чешуя, и женщина воздевала их над головой, сомкнув запястья и подняв лицо к тёмному своду. Вся её фигура источала нескрываемую силу, уничтожающую любые преграды. Восторг от собственной мощи.

Но не это заставило нас замереть.

По бокам от богини белели двое, обнажённые, и руки их морскими птицами парили над ладонями статуи, поддерживая на весу чашу, что казалась вылепленной из мрака. Одна была Мэй-Мэй — с закрытыми глазами, и лицо её светилось от радости. Чистой, незамутнённой сомнениями радости. Вторая…

— Кагура… — вырвалось у моей спутницы.

Тёмные провалы запавших глазниц блеснули, когда старуха подняла веки. "Даже Кай бы тобой не соблазнился", — промелькнула в голове неуместная мысль.

Совладав с потрясением, я рванулся было к ним, и тут произошло совсем уж странное. Непонятное. Две руки махнули в мою сторону, что-то ударило в грудь, подобно тарану. Спина хрустнула о ступеньки, я покатился вниз кубарем.

— Ясума-а-аса!!!

Вой, словно её ударили тоже. Ну что ты, милая… не плачь. Всё будет… хорошо… Могло быть…

Лицо её расплывалось, я чувствовал, как выбившиеся из-под ленты пряди щекочут мои щёки, отчего-то мокрые. Видеть уже не мог. Зрение покидало меня первым, рисуя совсем иную картину.

Две руки, отбросившие меня слаженным жестом. Одна принадлежала Кагуре, вторая — Мэй-Мэй.

Я поёрзал в седле и перебросил поводья в левую руку, стирая пот со лба. Чепуха какая-то! В голове не укладывается!

Рассказ Ясумасы заканчивался на самом интересном месте, по причинам более, чем уважительным. Химико утверждала, что возлюбленный умер у неё на руках, и о дальнейшем я узнал только с её слов — а кицунэ почему-то оказалась скупа на них, это вам не монетками поддельными разбрасываться.

Но кое-какое представление о случившемся я, всё-таки, получил.

Кагура поработила душу Мэй, но лишь на время. Опомнившись, девушка накинулась на тёмную мико, как тигрица, и та была вынуждена отступить, бежать прочь — а Химико, Химико пыталась привести возлюбленного в чувства. Отказываясь понимать, что всё кончено.

И тогда бывшая кукла велела поместить тело моего друга в озеро.

"Она всегда забирает, чтобы вернуть — и так вечно, вечно", — молвила она. — "Взгляни ей в лицо, сестра — неужели не видишь, как она милосердна? Ведь где смерть — там и жизнь"!