Радужная Нить - Уэно Асия - Страница 163

И мир завертелся в ослепительно-белой вьюге.

Глава 11

Столкновение

(Второй День Дзю Благодарения, 499-ый год Алой Нити)

Исключая императорские резиденции (одна в Оваре, вторая на озере Ти близ Южной Столицы Кёо, третья отвергнутой женой тоскует за стенами Тоси), моя родина может похвастаться всего двумя крепостями. Первая, Симаи, Крепость Сестёр — двуглавая твердыня, выстроенная на месте впадения Мидорикавы в море. Болотистая дельта реки и её многочисленные рукава оставляют лишь несколько подходов к крепости, за которыми, разумеется, ведётся строгое наблюдение. По крайней мере, так утверждает Хономару — а то, что вверено его попечительству, всегда находится в полном порядке и боеспособности, и мирные времена тому не помеха. Припасами Симаи снабжается прямиком из Овары. Сплавляют их по реке, и тем же путём может воспользоваться родовитый беглец, желающий найти приют в стенах Сестёр. Это последний рубеж отступления.

Замок Хоруи, напротив, взирает на запад с уверенностью храбреца, принимающего первые волны наступления на клинок, блещущий первозданной чистотой. Здесь, в предгорьях вершины Мита, и рождается Оэн, южный приток Мидорикавы. Сколько частичек родниковой прохлады проносит он через весь остров, орошая зелёные луга, чтобы соединиться со своей северной возлюбленной в дне пути от Овары, наполнить водой каналы Центральной Столицы, смыть пыль с подножия священной горы Рику и раствориться без остатка в Млечном море? Не это ли — естественный ход и человеческой жизни?

Отец рассказывал, что замок Хоруи древнее всех столиц, вместе взятых. Правда это или нет — лучше спросить у Ю, он-то знает наверняка. Если родоначальники всех кланов пришли на остров с запада — вполне возможно. Место для твердыни подходит как нельзя лучше, а вот город на одних лишь родниках не построить. В этой части Миясимы только вторая по величине река, Усеикава, достаточно полноводна, чтобы обеспечивать крупное поселение — но, увы, к морю она выходит далеко на юго-востоке. Должно быть, для предков близость к берегу являлась необходимым условием, иначе кто бы стал заселять остров с противоположной стороны? Даже Тосихико, сравнявший первую столицу с землёй, построил новую на северном побережье. По всему выходит, что уже тогда ему было чем прикрыть спину от ветра, дующего с моря Хань. Потомки первого правителя Золотой Нити выстроили Кёо, легендарную Столицу Благоденствия, гораздо позже, и замок Хоруи был ей защитой.

Самому мне не доводилось его видеть — только на картинках да военных зарисовках брата, а это не в счёт. Посему ощущение было странным донельзя: находиться в сердце твердыни, не имея ни малейшего представления о том, как она выглядит, и не в силах объяснить, как мы туда попали.

Конечно, Ясумасе с Химико мы поведали всю правду, хотя и не сразу. До разговоров ли, когда на влюблённых, мирно почивающих в предрассветной мгле, неожиданно падают два барахтающихся тела?

Как я узнал позже, от кровопролития нас уберегло лишь то, что Татибана оказался безоружным.

— Где мы?

— Кай, неужели это ты?! Откуда?!.

— Объятия потом, объяснения тоже. Что это за место? С Мэй всё в порядке?

— Замок Хоруи. Это на западе, у подножия…

— Я знаю, где это, Ясу! Так что насчёт Мэй?

— Господин Хитэёми увёз её с собой, — вздохнула Химико. — Вчера.

— Хоно?!

— Кай, прости, мы не смогли его остановить! Да и сама она… это долгая история, а времени нет, охрана того и гляди набежит. Он приказал держать нас пленниками! Дорогая, — мой друг обернулся к женщине, натягивающей на себя покрывало, — ты сможешь проделать всё то, о чём говорила? Это… тебе не повредит?

— Ни капельки. Только, — она искоса глянула на Коюки, неприметной тенью сжавшуюся в уголке под моим плащом, — не уверена насчёт…

— Это Юки, ей можно доверять, — быстро сказал я и поманил девушку к себе. — Мы и впрямь наделали много шума. Если у вас заранее подготовлен план — давайте претворять его в жизнь!

— Тогда учтите, господин Хитэёми, что вы и есть — ваш брат! А спутница ваша… скажем, командующий Огата Кенске! Они уехали одновременно, могли и вернуться вместе.

Одноглазый Кенске? Начальник гарнизона Хоруи, частенько сопровождающий верховного военачальника в разъездах на юге? И один из лучших друзей брата. Неплохо!

Я обернулся к Юки:

— Не удивляйтесь ничему! Вы останетесь собой, просто выглядеть будете…

— Как дядюшка Кенске? Ничего страшного — переживу, если это не навсегда. И я буду выглядеть одетой?

— Да. Так вы знаете его?!

— Э… не слишком хорошо. Виделись пару раз на охоте.

Да кто же ты, деточка, что охотишься с такими людьми и, оговорившись, называешь их дядюшками?!

Спросить не довелось — охрана заполонила комнату, едва я успел принять позу, исполненную величественной силы, о которой имел весьма смутное представление.

Внесли факелы. Я смерил строгим взглядом стражников, попятившихся, стоило мне нахмурить брови. Интересно, Химико догадалась зачаровать мой голос?

— И как это понимать? — с тщательно отмеренным гневом произнёс я. Голос был брата, низкий и выразительный. Таким не дают объяснений своим поступкам, а требуют безоговорочного подчинения. На встречный вопрос не осмелится никто.

К тому же, попробуйте прорычать: "Как это понимать?" первому встречному. Готов поспорить: не каждый успеет усомниться в вашем праве до того, как сознается!

— Хитэёми-сама, Огата-сама, ваш приказ выполнен, — вперёд выдвинулся какой-то лысый сотник, видимо, оставленный начальником гарнизона за старшего. Недоумение на его лице уступало место преданности, чурающейся лишних рассуждений. Превосходный человек, чья доверчивость ниспослана судьбой! С другой стороны: кто бы подкопался?

— Это так ты понял распоряжение господина верховного военачальника?! — добавил от себя «Кенске», заставив меня подпрыгнуть — настолько естественно получилось! Я скосил глаза: толстая шея побагровела от ярости. Юки, ты прекрасна! — Повтори-ка приказ, сотник!

— Взять под стражу, держать до получения особых распоряжений, — гаркнул ответчик. — Обращаться вежливо, без грубости. Не расспрашивать, на вопросы не отвечать, лишней свободы не давать.

Проклятье, Хоно! Что ты задумал? Ты же всегда благоволил к Татибане, поощрял нашу дружбу… Неужели из-за глупой размолвки всё былое вывернулось наизнанку?!

— Особые распоряжения не замедлили воспоследовать, как видите, — я испытующе посмотрел на сотника, обвёл тяжёлым взглядом солдат. Большинство поместилось в комнату, из коридора выглядывали две-три помятых рожи. Или не все сбежались, или…

— Сколько, говоришь, в крепости гарнизона? — обратился я к «Кенске», и тот кивнул старшему, милостиво дозволяя отвечать.

— Полсотни душ осталось, господин! — с облегчением выдохнул вояка, чувствуя, что гроза проходит стороной. — Этими силами Хоруи не удержать, да кто сюда полезет, коли заварушка не здесь, а там? Только прикажите, Хитэёми-сама! Мы все, как один, за вами пойдём!

— Разговорчики! — заворчал было одноглазый, но я легонько потянул его за рукав (хлопковая ткань, из которой шьют одежду рядовым; вполне в духе Кенске, презирающего роскошь) и поманил сотника вслед за собой по коридору.

— Так идёмте, господа. Совет держать будем. Татибана-но Ясумаса, вас с вашей спутницей это касается тоже. Кое-какие полученные сведения заставили меня вернуться. Вы оправданы!

Голова раскалывалась, перед глазами танцевали тёмно-красные пятна, каждый бугорок под копытами лошади норовил уподобиться удару по голове. Надо поспать… как хочется сомкнуть веки где-нибудь в тенёчке! Куда там… Сначала беседа в Военном Зале крепости — беседа, в которой нельзя было выдать ни свою истинную сущность, ни своё неведение. Так и подмывало вскочить с высокой ступеньки, предназначенной для главы совета, и заорать "Так куда я, такой забывчивый, отправил без малого весь гарнизон, и за каким ёкаем?!"