САМОУПРАВЛЯЕМЫЕ СИСТЕМЫ И ПРИЧИННОСТЬ - Украинцев Б. С. - Страница 2

На протяжении многих веков развития научной и философской мысли понятие причины подвергалось и, видимо, будет подвергаться изменениям, все более точно и гибко отображая одну из «частиц» всеобщей связи. «Тысячелетия прошли с тех пор, — говорил В. И. Ленин, — как зародилась идея „связи всего", „цепи причин". Сравнение того, как в истории человеческой мысли понимались эти причины, дало бы теорию познания бесспорно доказательную»4.

Двадцать четыре столетия тому назад один из великих основателей атомистического учения — Демо-

' См. М. Бунге. Причинность. Место принципа причинности в современной науке; С. Т. Мелюхин. Причинность и функциональная зависимость. — «Проблема причинности в современной физике».

2 См. М. Бунге. Причинность. Место принципа причинности в современной науке; Г. А. Свечников. Категория причинности в физике.

3 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 143.

4 Там же, стр. 311.

8

крит сказал, что предпочел бы найти одно причинное объяснение, нежели приобрести царский престол. Этот афоризм вошел в историю науки потому, что выразил ее важнейшие моральный и аксиологический принципы, одну из непреходящих целей человеческого познания.

Несколько позже другой великий мыслитель — Аристотель дал одну из первых научных характеристик причинности, которая до сих пор поражает широтой охвата проблемы. Уже в то время Аристотель поставил вопрос о существовании различных видов причинности. Он разделил все причины следующим образом: формальные причины (по терминологии западноевропейской средневековой схоластики — causa formalis), выражающие сущность, «идеи», «понятия» вещи; материальные причины (causa materialis), дающие пассивную основу или арену действия других причин; движущие или действующие причины (causa efficiens); конечные причины (causa finalis) — цель, к которой все стремится '.

Хотя мы не можем согласиться с предложенной Аристотелем классификацией видов причинности, сама его идея о многообразии видов причинности плодотворна и заслуживает сохранения и, развития на основе новейших достижений естествознания и философии. Ниже мы вернемся к некоторым идеям Аристотеля, а пока отметим, что не все прозорливо и смело поставленные им вопросы тогда могли быть правильно решены. Это было естественным выражением неразвитости общественной практики античной Греции, проявлением силы и слабости только еще зарождавшейся и нерасчлененной науки, сумевшей подняться до широких, хотя зачастую и наивных, диалектических обобщений, но еще беспомощной в своих по-

' См. Аристотель. Метафизика. М. — Л., 1934, стр. 23.

9

пытках раскрыть сущность многообразных явлений материального мира, и вместе с тем результатом колебаний самого Аристотеля от материализма к идеализму.

Из-за трудностей и противоречий в развитии науки в последующие два тысячелетия многие ценные мысли Аристотеля о причинах были забыты или фальсифицированы комментаторами-богословами в духе религиозной схоластики и телеологии.

Марио Бунге отмечает, что мыслителями нового времени (в первую очередь Галилеем) из четырех аристотелевских причин была признана только действующая причина: она была единственно понятной, ее можно было выразить математически, она поддавалась эмпирическому исследованию и контролю средствами, имевшимися в распоряжении науки того времени '.

Это обстоятельство предопределило, с одной стороны, значительный прогресс в изучении причинности: вооруженные знанием основных законов механики и сравнительно развитым математическим аппаратом, опираясь на практику зарождавшегося промышленного производства и на научный эксперимент, исследователи решили тогда частный вопрос проблемы причинности, описав в первом приближении механическую каузальность. Но такое решение, с другой стороны, достигалось за счет упрощения проблемы причинности в метафизическом духе и низведения ее до уровня плоского механического детерминизма, на долгие годы укоренившегося в умах многих естествоиспытателей и мешавшего им видеть и признавать другие, более сложные виды причинности.

Главным недостатком концепции механического

' См. М Бунге. Причинность Место принципа причинности в современной науке, стр. 47 — 48.

19

детерминизма было непонимание диалектики, принципа самодвижения материи и самопричинения сложных живых систем. На метафизическую ограниченность механического детерминизма указывал еще Гегель. Однако последовательной критике его подвергли основоположники диалектического материализма. Во второй половине прошлого века Ф. Энгельс показал, что диалектическое отношение причины и следствия возникает в процессе взаимодействия и составляет одну из его сторон и один из его результатов'. Поэтому элиминация взаимодействия при исследовании причинности не может не привести к упрощению проблемы в целом и, следовательно, к односторонним выводам о жесткой связи якобы неизменной и независимой от процесса взаимодействия чисто внешней причины с ее ближайшими и отдаленными следствиями.

Механический детерминизм предполагает выполнимым требование однозначного описания причины (которую он понимает только как внешнюю) и порождаемого ею следствия при определенных условиях, которые якобы тоже могут быть описаны однозначно. В лапласовском понимании детерминизм выступает в виде однозначной связи последующих состояний системы с предыдущими ее состояниями. При этом делается допущение (которое возводится затем в ранг аксиомы), что все состояния элементов системы описываются однозначно. Лапласовское описание связи состояний не учитывает взаимодействия элементов системы, ее самодвижения, оказывающих влияние на характер причинной связи внутри системы и, следовательно, на характер всех ее прошлых, настоящего и будущих состояний.

Предположение о выполнимости и обязательности строго однозначного описания причины, условий ее

' См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 546 — 547.

11

проявления и самого следствия было чрезмерной идеализацией вопроса. Эта чрезмерность объясняется во многом незнанием диалектики необходимости и случайности, в результате чего случайность рассматривалась не как форма проявления необходимости и ее дополнение, а как лишь непознанная необходимость.

В этом духе трактовались и те явления, в отношении которых однозначное предсказание следствия было невозможно. Так, например, баллистика имела дело с рассеянием снарядов при стрельбе из одного и того же орудия. Необходимость в этом случае статистического описания следствия не поколебала механического детерминизма, так как вопрос был сведен к проблеме незнания начальных условий при каждом выстреле (абсолютно точного веса снаряда, порохового заряда, качества пороха, степени изношенности орудия, силы и направления ветра в промежутке времени между вылетом снаряда из ствола и встречей его с мишенью и т. д.). Делался вывод, что при знании всех начальных условий (как будто в принципе возможно заранее знать все условия во время выстрела и после него — во время полета снаряда) траектория снаряда была бы предсказана строго однозначно.

Утверждение классической механики о том, что точные значения всех координат и импульсов элементов системы в какой-то «начальный» момент однозначно определяют их значения в последующие моменты, оказалось несостоятельным в квантовой физике, раскрывшей двойственную корпускулярно-волновую природу микрочастицы, ее особые свойства, при которых невозможно одновременное точное значение координаты и импульса (соотношение неопределенностей Гейзенберга). Выяснилось, что микрочастицы при взаимодействиях ведут себя в динамическом отношении неоднозначно. Становление в квантовой физике представления о существовании более сложного

12

вида причинности, необходимость отказа от укоренившихся догм механического детерминизма были восприняты некоторыми идеалистически мыслящими естествоиспытателями и философами как крушение принципов причинности и закономерности. Проповедь отказа от принципов причинности и закономерности вошла в историю науки под названием индетерминизма 1.