В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Кегель Герхард - Страница 76

Из публикаций о «Красной капелле», появившихся после войны в ФРГ, я узнал, что гестапо действительно имело такую фотографию. Доктор X., переживший войну и концлагерь, рассказывал мне, что во время его допросов речь шла о такой фотографии. Гестаповцы не знали, что с ней делать. Им не было известно, чья это фотография, когда они уже вели розыск некой Альты. Они считали, что такую кличку носит пожилая женщина, член компартии. Гестаповцам не пришло в голову, что существует какая-то связь между имевшейся у них фотографией миловидной молодой женщины и некой Альтой. Свою ошибку они поняли лишь после ареста Ильзы Штёбе осенью 1942 года.

Я не стал расспрашивать Альту о деталях «возможной от случая к случаю» связи с Центром. Это было бы против правил конспиративной работы. Но теперь мне кажется, что посредницей здесь была Эрика фон Брокдорф, о которой мне часто говорила Ильза Штёбе.

Я, со своей стороны, предпринял попытку установить связь с товарищем, которого мы оба знали и который в то время находился за границей, а именно в Бухаресте. Ни Ильза, ни я не видели какой-либо возможности поехать в обозримом будущем в Бухарест. Стало быть, следовало попытаться побудить этого товарища, который мог более-менее свободно передвигаться, поскорее приехать в Берлин. Мы условились о том, что если встреча с ним состоится, то я буду говорить с ним только о восстановлении моей связи с Центром.

Отдавая себе отчет, что мое письмо этому товарищу – другого пути связаться с ним мы не видели, – по всей вероятности, не раз будет вскрыто цензурой, я сочинил безобидный текст и направил его в миссию Германии в Бухаресте с просьбой переслать письмо адресату, который там должен быть известен. В качестве отправителя я указал свою фамилию и место своей службы в Берлине. Я писал ему примерно следующее: после многолетнего пребывания за границей я снова в Берлине. С радостью узнал, что он и его супруга находятся в Румынии, которую по берлинским меркам можно назвать страной с молочными реками и кисельными берегами. И если у него и его супруги есть возможность послать мне посылку, это было бы мне чрезвычайно приятно. А еще больше меня порадовало бы, если бы он во время своего ближайшего визита в Берлин, который, надеюсь, не заставит себя долго ждать, выберет свободный вечерок для доброй дружеской встречи.

Примерно в конце ноября или в начале декабря 1941 года у меня с Альтой состоялась продолжительная беседа, в ходе которой мы обсудили военную обстановку. Что касалось хода и перспектив войны, мы пришли к оптимистическим выводам, хотя в то время шло новое крупное наступление фашистских войск, для обеспечения которого немецкому командованию пришлось отвести часть боевых сил с Ленинградского фронта и с юга. Стянув огромные военные силы на Центральный фронт, Гитлер и его генералы надеялись, что до наступления глубокой зимы им все же удастся захватить Москву.

Мы располагали сведениями о том, что в высоких военных штабах и в некоторых политических центрах «третьей империи» все более широкое распространение получали весьма пессимистические оценки обстановки. Среди населения росли сомнения в «непогрешимости» фюрера. Большие потери на Восточном фронте угнетающе действовали на настроение людей. Они также влияли и на умонастроения многих сторонников нацистского режима и его попутчиков. Противники нацистского режима, которых на какое-то время подавили террор и безудержная военная пропаганда, снова приободрились.

С громкой пропагандистской трескотней и неслыханным прямым нажимом на все слои населения был проведен сбор поношенной зимней одежды для «храбрых солдат Восточного фронта» – это было обставлено как гвоздь кампании по организации «зимней помощи». Указанная кампания, сопровождавшаяся разнообразными призывами выдержать любой ценой все тяготы, содействовала в конечном итоге, несмотря на всемерное разжигание националистических страстей, отрезвлению широких кругов населения, все еще веривших в возможность быстрой, окончательной победы. Неужели не было известно раньше, спрашивали себя многие почитатели Гитлера, что зима в России обычно бывает холодная и что зимой солдатам требуются зимние вещи?

ТРЕВОЖНАЯ ЗИМА 1941–1942 ГОДОВ

Начавшееся в конце 1941 года постепенное изменение настроений в отдельных слоях немецкого народа имело немало различных причин и проявлялось по-разному. Обещанная быстрая победа в хвастливо разрекламированном «блицкриге» против Советского Союза так и осталась обещанием. Это значило, что Советский Союз гораздо сильнее, чем предсказывали фюрер и его генералы. Неоднократно объявлявшийся «предстоящий в самое ближайшее время» захват Ленинграда, а затем и Москвы так и не состоялся. И, вопреки неоднократным утверждениям Гитлера и его генералов, Красная Армия не была уничтожена, «окончательного поражения» Советский Союз не потерпел. Поэтому естественно, что население, хотя и находившееся все еще под сильным влиянием нацистской пропаганды, начало постепенно утрачивать доверие к сводкам вермахта и высокопарным речам нацистских заправил на сборищах в берлинском Дворце спорта.

Все больше людей тайно слушали передачи новостей из Москвы и Лондона. Это содействовало тому, что фронтовые сводки и официальные торжественные речи воспринимались все более скептически. Некоторые из тогдашних шаблонных формулировок, употреблявшихся в нацистских сводках и в политической пропаганде, например слова об «упорных, но успешных оборонительных боях», о «планомерном выпрямлении линии фронта» и т.д., часто с насмешкой повторялись в повседневных разговорах.

Медленно, но верно распространявшаяся эрозия настроений населения, подтачивавшая господство нацистов, подхлестывала органы власти и насилия, стремившиеся подавить всякое инакомыслие. Слушание и особенно распространение содержания передач московского или лондонского радио карались тюремным заключением, концлагерем и даже смертной казнью. Юридическим обоснованием приговоров, выносимых фашистскими палачами по большинству подобных «юридических преступлений», был «подрыв военной мощи» рейха. «Подрывом военной мощи» считалось даже распространение бесчисленных тогда анекдотов о нацистских заправилах или о военной обстановке.

Но наибольшую тревогу вызывало у нацистского руководства усиление организованного движения сопротивления фашизму и его преступной войне. В антифашистской борьбе с 1933 года решающую роль, несмотря на большие потери, играли мужественно боровшиеся организации Коммунистической партии Германии, а также нередко действовавшие вместе с ними группы социал-демократов, профсоюзных активистов и других трудящихся. Политически сознательным, непоколебимым ядром движения антифашистского сопротивления в Германии были коммунисты; политическое и идеологическое руководство этим движением осуществлялось по радио работавшим в Москве Центральным Комитетом КПГ. Подпольные группы и организации вели борьбу против фашистов – врагов человечества и немецкого народа – в соответствии со своими возможностями, не жалея самой жизни. Они вели борьбу против войны, за ликвидацию преступного фашистского режима, за новую, свободную и демократическую Германию. К ним присоединялись многие буржуазные демократы и другие немецкие патриоты, осознавшие, что нацистский режим несет Германии и немецкому народу гибель. Многие из них в ходе совместной борьбы, испытаний и страданий в тюрьмах и концентрационных лагерях становились социалистами и коммунистами. В борьбе за великое общее дело немало из них отдали жизнь, став жертвами преступного нацистского суда.

В то же время набирала силы буржуазная оппозиция гитлеровскому режиму. Но об этом я расскажу более подробно в связи с заговором 20 июля 1944 года.

Знакомства за обеденным столом

Из числа оппозиционно настроенных в отношении нацистского режима представителей буржуазии я знал несколько человек по работе в министерстве иностранных дел. Некоторые из них имели родственные связи с кругами крупных землевладельцев и крупного капитала, а также с высшей государственной и военной бюрократией. Опыт, накопленный за время работы в посольствах в Варшаве и в Москве, подсказывал мне, что именно эти круги являлись для меня, борца против фашизма, ценным источником информации. Конечно, для человека, который по своему классовому положению не принадлежал к указанному кругу, было непросто подобраться к этому источнику. Но я, однако, располагал тут определенными возможностями.