В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Кегель Герхард - Страница 126

Неожиданное назначение

Кажется, в 1954 году мне позвонил товарищ Ширдеван, который попросил меня немедленно явиться в ЦК СЕПГ. Он сообщил мне, что Политбюро решило создать комиссию по агитации, которую возглавил товарищ Альберт Норден. Моя кандидатура намечена на пост освобожденного члена этой комиссии по вопросам экономики. Ему, Ширдевану, поручено руководством партии спросить меня, готов ли я взять на себя такую обязанность и стать политическим сотрудником Центрального Комитета. Я ответил согласием. При этом я подумал и о внешней торговле, которая также будет входить в круг моих обязанностей. Постоянные освобожденные члены комиссии по агитации были приравнены к заведующим отделами Центрального Комитета.

Несколько позднее я был приглашен на беседу будущих членов комиссии с Вальтером Ульбрихтом. Он изложил нам соображения партийного руководства о задачах и формах работы комиссии и о руководстве отдельными участками ее деятельности. Когда речь зашла об экономических вопросах, он, к моему удивлению, назвал ответственным за них Эмиля Дузиска, которого я хорошо знал по совместной работе в редакции «Нойес Дойчланд». Я высоко ценил его, и, по моему мнению, он вполне подходил для этой работы. Но что же должен был делать я в этой комиссии?

Мое недоумение было быстро рассеяно Вальтером Ульбрихтом, который затем объявил: «Внешнеполитическими вопросами и проблемами будет заниматься товарищ Герхард Кегель». Хотя до этого я ничего не знал о таком решении, я воспринял его хладнокровно (когда позднее была создана комиссия при Политбюро по вопросам внешней политики, первым председателем которой был Генрих Рау, я также стал ее членом). Таким образом, я снова вернулся в область внешней политики, куда, собственно, совсем не хотел возвращаться. Я, конечно, тогда и не подозревал, что мне теперь все время придется заниматься вопросами внешней политики.

В начале своей новой деятельности я обратился к Вальтеру Ульбрихту с просьбой об откровенном разговоре с ним. В конце этой беседы он сказал мне, что я всегда должен иметь собственное мнение и упорно отстаивать его, даже зная, что оно расходится с его взглядами. Но окончательное решение, конечно, остается за партийным руководством, которое за него и отвечает. Несомненно, я не всегда был для него удобным сотрудником. Случалось, что мы и спорили. Но тем не менее между нами сложились отношения подлинно дружественного сотрудничества, которые длились почти два десятка лет. Я всегда с удовольствием вспоминаю об этом сотрудничестве с Вальтером Ульбрихтом, которого высоко ценил как мудрого и опытного руководителя немецкого рабочего класса, как крупного, видевшего далеко вперед государственного деятеля Германской Демократической Республики.

Я не оставил внешнеполитическую деятельность и позднее, когда за несколько месяцев до смерти Вальтера Ульбрихта выбыл из числа политических сотрудников Центрального Комитета СЕПГ. Руководство партии предоставило мне возможность в течение нескольких лет представлять социалистическое немецкое государство за рубежом, назначив послом и руководителем постоянного представительства ГДР при отделении Организации Объединенных Наций в Женеве. Потом инфаркт, к счастью легкий, напомнил мне о возрасте – мне было уже почти семьдесят лет. Пришлось отойти от активной работы и заняться публицистической деятельностью и созданием этих мемуаров. Позади – многие беспокойные десятилетия напряженного труда.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Дожив до восьмого десятка лет, могу с чистой совестью сказать: более полувека тому назад я твердо решил посвятить свою жизнь самому благородному на свете делу – борьбе за социализм и коммунизм. И я активно участвовал в этой борьбе как в худые, так и в добрые времена. Когда было нужно не жалеть сил во имя победы партии рабочего класса над мрачными силами прошлого, я не жалел своих сил. Иногда это было нелегко. Но я никогда не раскаивался в решении, которое принял полвека тому назад и которое с тех пор определяло мою жизнь. Я всегда был верен этому решению.