В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Кегель Герхард - Страница 120

В начале 1946 года должны были возобновиться занятия в Берлинском университете. Мы представили наши документы в срок и в соответствии с установленным порядком. Оставалось лишь ждать официального сообщения о допуске Шарлотты к занятиям. Но сообщения все не было. Шарлотта начала нервничать.

В конце концов она стала по нескольку раз на неделе наведываться в секретариат университета. Поначалу ее успокаивали, предлагая ждать. Затем ей сказали, что у них от нее нет никакого заявления; было даже выражено сомнение, подавала ли она вообще заявление о приеме в университет.

Шарлотта обратила внимание, что такой же ответ получили и некоторые другие поступавшие в университет. Кое-кто из них капитулировал. Странным, однако, показалось то, что все эти люди либо являлись детьми антифашистов, погибших в концлагерях от рук фашистских палачей, либо это были молодые люди, которым во время фашизма отказали в приеме на учебу по политическим или расовым мотивам.

Я начал что-то понимать. В 1946 году, после разгрома фашизма, в Берлинском университете имелись, стало быть, еще люди, считавшие себя достаточно сильными, чтобы помешать учиться в Берлинском университете молодым антифашистам, борцам против фашизма и лицам, преследовавшимся нацистским режимом.

Я обратился к одному из моих соседей в Бисдорфе, товарищу Карлу Марону, который работал тогда первым заместителем обер-бургомистра Берлина. Он приказал провести расследование. В результате в выгоревшем и не использовавшемся тогда крыле здания университета обнаружили сейф, который пришлось вскрывать. В этом сейфе были найдены документы нескольких десятков людей упомянутых выше категорий. Эти документы спрятал какой-то враг. Среди них находилась также папка с надписью: «Шарлотта Кегель, урожденная Фогт».

Теперь вопрос о допуске к учебе решился моментально. Но лишь ныне, когда я писал эти воспоминания, я подумал о том, что я ведь так и не узнал, поймали ли тогда негодяев, которые пытались помешать допуску антифашистов к учебе в нашем Берлинском университете.

НА ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ И ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОМ ФРОНТЕ

Освободившись от многих личных забот, вновь обретя свою семью, я с головой погрузился в работу на фронте публицистики, участвуя в революционном преобразовании общественных отношений. Это был боевой пост, на который меня поставила теперь партия. Моя работа постоянно развертывалась в двух направлениях. С одной стороны, я всеми силами добивался повышения политического и публицистического качества материалов наших средств массовой информации и создания прочной технической и экономической базы доверенного мне издательства, его более четкого профилирования и совершенствования организации всего дела в соответствии с предъявлявшимися к нам особыми требованиями. С другой стороны, после того как в течение двенадцати лет «тысячелетнего фашистского рейха» мне пришлось жить в маске, с заткнутым ртом и с петлей на шее, я хотел активно участвовать в развернувшемся противоборстве по вопросу «кто кого», использовать все свои возможности публициста в борьбе за изменение соотношения сил в пользу социализма. Особенно волновали меня национальные проблемы, которые после разгрома нацистской империи надолго выдвинулись на передний план.

В течение многих лет и десятилетий после 1945 года я написал сотни статей, предназначенных не только для «Берлинер цайтунг», а вообще для наших социалистических газет и журналов. Помимо того, я публиковал и длинные репортажи с продолжениями. Были написаны сотни комментариев для радио и великое множество материалов для политических телевизионных передач. Брошюра и книга являлись исключением. О своем участии в работе над «белой книгой» я еще расскажу. Позднее к этому добавилось еще кое-что.

Стояла ли под моими работами полная подпись, или они были лишь обозначены инициалами «кг», «Кг», «Г.К.» или псевдонимами «Петерс», «Г.Р.Хардке» и т.д., я всегда стремился освещать проблемы с партийных позиций, остро и по-боевому излагать и отстаивать принципиальную линию партии своим языком, с помощью собственных аргументов.

В своей длившейся несколько десятилетий деятельности на фронте публицистики я всегда придавал большое значение фактору времени. Ведь нередко быстрая и толковая реакция на какие-то вопросы – это уже половина политического успеха. А если в случае неожиданного возникновения проблем отдавать публицистический фронт на откуп классовому противнику на несколько часов или даже на целые дни, то нередко бывает очень трудно отвоевать потом утраченные позиции.

Скажу с чувством глубокого удовлетворения, что участие в борьбе за победу нашего великого дела социализма стало моим кровным делом. От этого я не могу и не хочу отказываться и теперь, когда мне уже за семьдесят. Тогда, в первые годы после 1945 года, я также понял, что социалистический публицист, обладающий способностью и желанием внести свой вклад в победу нашего великого дела, никогда ничего не добьется без прочного собственного мнения, без инициативности и чувства личной ответственности.

В течение минувших лет и десятилетий я нередко подвергался брани и клевете со стороны наших врагов, но они никогда не хвалили меня. В этой связи я с удовольствием вспоминаю мудрые слова Бебеля. Часто, когда появлялась моя статья, написанная с особым политическим задором и удачной аргументацией, я получал письма с угрозами и ругательствами, с использованием нацистского жаргона. К сожалению, я сразу же рвал и выбрасывал эти анонимные письма; сегодня они пригодились бы как вещественные доказательства.

Становление социалистического издательства

Около четырех с половиной лет труда было отдано мной созданию и выпуску «Берлинер цайтунг», ряда других важных газет и журналов, основанию и укреплению издательств «Берлинер-ферлаг» и «Альгемайнер дойчер-ферлаг». «Берлинер цайтунг», «Нойе берлинер иллюстрирте», наша первая молодежная газета «Старт», журнал «Фрау фон хойте», вечерняя газета «Бэ-Цет ам абенд» – эти и другие издания носили или все еще носят следы моего почерка.

Мы мечтали о создании крупного социалистического издательства. Его главной целью должно было стать доходчивое и убедительное, с использованием самых различных средств, разъяснение всем классам и слоям нашего народа во всех частях Германии политики партии рабочего класса.

Мы исходили тогда из того, что нам удастся предотвратить раскол Германии. Но для этого требовалось, чтобы возникавшие у нас прогрессивные газеты и журналы могли успешно вести также и в рамках единого германского государства борьбу за подлинно демократическое развитие, за социализм, против возрождения империализма и милитаризма.

До окончательного раскола страны силами империализма нам удалось сперва добиться в этой области некоторых успехов. Например, «Берлинер цайтунг», выпускавшаяся поначалу, естественно, для всего Берлина, имела в относящихся ныне к Западному Берлину районах города до 150 тысяч абонентов. А журнал «Нойе берлинер иллюстрирте» регулярно и в сравнительно больших количествах распространялся не только в Западном Берлине, но и в Западной Германии.

Имея в виду эту цель, мы видели свою задачу также в том, чтобы, издавая наши некоторые важнейшие массовые газеты, продолжать старые газетные традиции Германии. Разумеется, к выбору и использованию этих традиций мы всегда подходили критически. Иногда мы использовали привычную для людей старую форму, наполняя ее демократическо-антифашистским и социалистическим содержанием. Мы превращали ее, таким образом, в действенный инструмент столь необходимого тогда политического и идейного переворота в умах людей. При этом мы, конечно, отбрасывали всякую мишуру монополистического капитала, ибо, скажем, доходные плантации объявлений капиталистических монополий со временем неизбежно превращают любую газету, проявляющую готовность к установлению такой зависимости, в инструмент интересов крупного капитала. Такое нам для социалистической прессы не годилось.