Купол надежды - Казанцев Александр Петрович - Страница 81

Избрав после окончания колледжа, где помнили заслуги его отца, журналистское поприще, он подумывал о большем.

Его бойкое перо привлекло к нему внимание не только газетных боссов, но и некоторых спецслужб, не раз прибегавших к услугам журналистов, если они «обещающие парни». Оказавшийся таким «обещающим парнем» Генри Смит охотно брался за самые рискованные поручения.

Это приносило ему дополнительный доход, который казался недостаточным для его аппетита. Поэтому, когда представилась возможность оказывать услуги, кроме спецслужб, и еще кое-кому, кто, по всей видимости, был к ним близок, Генри Смит проявил двойное усердие, получая теперь куда больше, чем прежде, и подумывал уже о собственной газете, когда он будет посылать парней в горячие места, которые пока посещал сам, будь то Африка, Иран или Ближний Восток.

Вот почему он направлялся сейчас в Вашингтон, где в Капитолии его ждал сам Броккенбергер, «Король лобби», не раз дававший ему важные поручения, тем самым определяя его будущую судьбу.

С этими мыслями, отнюдь не собираясь поделиться ими со своей любимой матерью, Генри Смит остановил новенький сверкающий кар на тенистой улице балтиморского пригорода.

Почтенная дама жила в собственном коттедже. Не знала, куда посадить сына, бегала по комнатам, хлопотала. Потом угощала домашней снедью и поносила всех соседок, жаловалась на доктора и многочисленные свои болезни.

Генри жалел мать и уже ненавидел важного доктора, который только слал счета, а не помогал.

Далеко впереди желтым пятнышком маячила попутная машина. Прямая бетонная дорога серой лентой летела навстречу Генри Смиту, а перед его мысленным взором все еще стояла провожавшая мать. Когда-то стройная, властная красавица, а теперь скрюченная невыносимым спанделезом, желчная и несчастная… но, как прежде, заботливая. Она заставила его надеть ремень безопасности, нежно любимая мама!..

Генри Смит включил радио. Пела, вернее «визжала», модная певица, выразительница нового музыкального стиля, которые сменялись на концертных эстрадах со скоростью мелькавших сейчас мимо ярко раскрашенных автозаправочных станций.

Увы! Слишком поздно увидел Смит, как с боковой дороги выехал фургон и сразу же застрял поперек шоссе. Генри резко вырулил машину, чтобы объехать чертов фургон слева, не видя, что за ним творится. А там навстречу мчалась машина…

Тысячью ножей, гадко скрипнувших по тарелке, взвизгнули тормоза. Потом у Смита вытряхнуло все внутренности, и слева от него что-то захрустело. Это машины ударились боками и пробороздили одна другую ручками дверец.

В глазах у Смита помутилось, натянулся, врезаясь в тело, ремень безопасности, вспомнилась мама… И провал…

— Очнитесь, сэр, — тряс его полисмен в шортах и широкополой шляпе. — Очнитесь, черт вас возьми! Вы были на левой стороне.

— Врача, — простонал Смит.

— Я остановлю первую же машину, и вас довезут до доктора. Но в полицию вызовут. Я сожалею, но придется платить, сэр. Виновен тот, кто оказался за разделяющей чертой на полосе встречного движения.

Какая-то машина остановилась,

— Не беспокойтесь, шеф. Я его доставлю куда надо, — заверил чей-то знакомый голос.

Генри Смита усадили рядом с водителем в роскошную открытую машину «ягуар».

И она красной молнией рванулась с места, унося Смита в обратную от Вашингтона сторону.

«А как же Капитолий?» — мелькнуло у него в мыслях.

— Ну, как, парень, очухался? — спросил водитель.

На сиденье за рулем едва умещался добродушный толстяк с полдюжиной подбородков. И он затрясся в беззвучном смехе. Смит не верил глазам. Это же сам Броккенбергер, «Король лобби», к которому он спешил в Капитолий!

Броккенбергер теперь уже громко хохотал:

— Недурная встряска? А? И целехонького усадили ко мне в «случайно проезжавшую машину»! Ха-ха! Ничего не скажешь! Мои «ягуары каменных джунглей», как вы их обозвали в одной из своих паршивых статеек, все-таки умеют делать свое дело. О'кэй?

— Да, сэр. Но зачем же мою новенькую машину…

— Заткнитесь. Вы заслужили хорошего тумака. Какого черта вы проиграли в ледяном Гроте всю игру?

— Да, босс. Но едва ли в этом моя вина.

— А чья же еще? Кого мы послали туда и зачем?

— Это все нобелевские лауреаты, босс! Уверяю вас! Они вообразили, что могут иметь собственное мнение, хотя им внушали, как себя вести…

— Еще бы! — хмыкнул Броккенбергер. — У этого осла в золотых очках в комнатенках Капитолия была мымра-секретарша, которая наверняка ему все напомнила.

— И мне не оставалось ничего другого, сэр, как «задействовать запасной вариант»…

— Заткните свою паршивую пасть. Лучше помолчать об этом даже в моем «ягуаре», где можно не опасаться подслушивающих аппаратов, которыми набит Капитолий.

— Так вот почему мы встретились на шоссе!

— Идиот! Если бы вы были так же догадливы и там!..

— Но разве комиссия долетела до Нью-Йорка?

— До него долетел этот Анисимов, а не оказался с вашей помощью среди всех на «Конкорде». Тогда было бы о'кэй!

— Мне не пришло это в голову, босс.

— Даже острые ножи тупеют, если их не точить.

— Я готов, сэр, быть ножом, мечом, кинжалом.

— Знаю. Потому и «подобрал» вас на дороге. Чтобы наточить.

— О'кэй, сэр!

— К делу. Вы читали статью профессора Тейлора, отца водородной бомбы, который утверждал, что ее можно украсть?

— Да, сэр. Но там говорилось, как сохранить материалы, из которых можно создать атомную бомбу.

— «Предупреждать» об этом все равно что указывать на такую возможность.

— Но, сэр, администрация после этой статьи, вероятно, приняла нужные меры. Сам президент… нераспространение…

— У нас было время, пока статья готовилась к печати. Ее можно было прочитать и до выхода в свет.

— Должен ли я понимать, что…

— Вы ничего не должны понимать. Только действовать, как укажут.

— Да, босс.

— Заполучить материалы для атомной бомбы, о которой болтал «папаша всеобщего уничтожения», оказалось возможным. Но этого мало. Нужны еще мозги, которые способны сделать из материалов действующую штуку. Они уже гостят у нас. Вам предстоит завернуть им их паршивые щупальца так, чтобы мозги сработали как надо. Словом, если вам не удалось взорвать город под ледяным куполом…

— Надо взорвать сам ледяной купол! — догадался Генри Смит.

— Вот вам и поручается обработать заполученных нами специалистов. Кстати, и вашего Анисимова тоже.

— Как? И он там? Зачем?

— Постарайтесь связать их всех троих одной веревочкой. И атомную бомбу с белковой тоже.

— О'кэй, босс! Можете положиться на меня. Я все устрою.

— У вас не будет другой возможности, парень, — зловеще напутствовал Броккенбергер. — Говорят, саперы и гангстеры не ошибаются дважды.

— Но где мне действовать и когда, сэр?

— А мы уже приехали, сын мой. Вот она, «вилла-гроб». Тиха как могила. И чтобы выйти из нее, надо… воскреснуть. — И Броккебергер снова затрясся в беззвучном смехе. — Пришлось одолжить ее для такого благого дела. Сейчас я дам приказ по радио своим паршивцам впустить вас. Вылезайте. О'кэй!

Генри Смит выбрался на шоссе.

Красный «ягуар» молнией метнулся с места.

Смит стоял перед калиткой тенистого парка, в глубине которого виднелась богатая вилла. Он рассматривал затейливую вязь железной решетки и размышлял над последними словами босса. Поворота с пути, на который судьба толкнула его, уже не было.

— Эй вы там, пошевеливайтесь, дьявол вам в глотку! — услышал он хриплый голос в репродукторе, вделанном в столб калитки. — Открыта ваша проклятая дверь. Толкайте.

Глава девятая. «МОЗГИ НА ЩУПАЛЬЦАХ»

Холл виллы был просторным двухсветным залом с прозрачным сводом. Внутренние галереи второго и третьего этажей изнутри охватывали холл. Широкая мраморная лестница разделялась на втором этаже надвое. Внизу по обе ее стороны стояли беломраморные статуи Афродиты и Дианы.

Пол был устлан дорогими коврами. Бесценные вазы, японские, китайские, индийские, стояли вперемежку с разностильной мебелью и говорили скорее о расточительности, чем о вкусе. И все это в чрезмерном количестве. Гигантский холл при всей его претенциозности чем-то напоминал типичный для Америки универсальный магазин, и все, что находилось в нем, казалось выставленным на продажу.