Планета Багровых Туч ( Собрание сочинений: В 11 т. Т. 1: 1955–1959 гг.) - Стругацкие Аркадий и Борис - Страница 149

Рассказ еще и в свет не вышел, когда появилась идея создать на его основе повесть, в которой и отыграться за все унижения. Окончательный план повести созрел в апреле 1958, и работа тут же пошла.

Нетрудно сообразить, что в основе первого рассказа повести лежат личные впечатления АН от восхождения на Авачинскую сопку, за которое (восхождение) он был даже удостоен значка альпиниста какой—то там степени (невысокой). Вообще совершенно равнодушный к спорту, АН очень этим значком гордился и хранил его в специальной коробочке вместе с прочими наградами.

В повести «Извне» герои АБС впервые обретают прототипов. АН описывает своих друзей—однополчан, БН ? начальника Пенджикентс—кой археологической экспедиции. Сходство, надо признать, получилось чрезвычайно отдаленным: прототипы себя не узнали. Впрочем, это, видимо, свойство всех (за малым исключением) прототипов: они не способны узнать себя в литературных героях, как редкий человек умеет узнавать свой голос, записанный на магнитофон.

«Спонтанный Рефлекс»

Сильно подозреваю, что рассказ этот начался вот с чего: в конце октября 1957 года АН, дежуря на библиотечной выставке, встретился с неким симпатичным и весьма на вид интеллигентным человеком, который оказался биологом, беззаветным любителем НФ и потенциальным писателем—фантастом, собирающимся писать не о чем—нибудь, а о кибернетике.

«…Тему, брат, он берет рискованнейшую и интереснейшую, ? пишет АН в письме от 20.10.57. ? Эрудиция у него огромная ? то есть, с моей точки зрения, он специально следит за этой областью и читает все новое, что выходит у нас и за рубежом по «зоомеханизмам» и «машинному анимализму». Думаю, что печатать его не будут, а жаль. Даже независимо от литературных достоинств это будет очень интересно. Для чего я это рассказываю? Тема эта ? кибернетика, логические машины, механический мозг ? висела в воздухе у нас под носом, но никому из нас она и в голову не приходила ? как таковая. Ты понимаешь меня? Может быть, есть еще земные темы, не замеченные нами? Думай, думай, думай!» Если учесть, что АН еще до войны был приведен в совершеннейший восторг кинофильмом «Гибель сенсации», снятым по мотивам пьесы Карела Чапека «R.U.R.»… Если вспомнить, что уже тогда он заполнил десятки тетрадных и альбомных листов рисунками с изображениями взбунтовавшихся человекообразных машин, управляемых по радио… Если принять во внимание, что интерес его к этой проблеме зашел так далеко, что он построил тогда из картонных коробок модель робота (точнее, верхней его половины), способную по велению творца своего вертеть картонной головой и двигать картонными же руками… Словом, появление рассказа о разумном роботе было, сами понимаете, предопределено.

27.02.58 ? АН: «Сегодня высылаю тебе «Спонтанный рефлекс». По моему мнению тему эту необходимо было обработать, ибо по этому вопросу никто еще в нашей литературе ничего не писал…» Далее АН излагает свои соображения по поводу возможного улучшения текста ? сокращение научно—описательной части, «оживляж», добавление юмора и прочее. Ничего этого БН делать не стал ? исправил несколько абзацев, переписал концовку, на том весь оживляж и закончился.

Но, может быть, даже этот оживляж оказался излишним: «Техника ? молодежи» рассказ отвергла, потому что робот показался им «слишком живым». Время андроидов в отечественной фантастике еще не наступило. Однако же, когда АН отнес нашего робота в «Знание ? сила», дело пошло веселее.

27.05.58 ? АН: «…В пятницу с работы позвонил в «Знание ? сила». «А—а, товарищ Стругацкий? Приезжайте немедленно. Не можете? А когда можете?» Короче, я поехал к ним вчера. С. Р. им весьма понравился, за исключением конца (твоего конца). Я это предвидел и привез им свой конец. Мой конец им не понравился еще больше. Их собралось надо мной трое здоровенных парней в ковбойках с засученными рукавами и маленький еврей ? главный редактор, и все они нетерпеливо понукали меня что—нибудь придумать ? «поскорей, пожалуйста, рассказ идет в восьмой номер, его пошлют в США в порядке обмена научной фантастикой » И вдруг главному редактору приходит в голову идея: дать рассказ вообще без конца…» Сколько эмоций! Какие дискуссии! Впоследствии авторы дружно не любили этот свой рассказ, и интересовал нас в связи с ним только один, совершенно внелитературный, вопрос: «Оказался ли «Спонтанный рефлекс», действительно, ПЕРВЫМ в отечественной фантастике рассказом о разумном роботе, или Анатолий Днепров со своей «Суэ—мой» нас все—таки опередил?»

Но именно с этого посредственного рассказика начался роман АБС с журналом «Знание ? сила», и длился он, этот роман, эта взаимная и горячая любовь—дружба, тридцать лет и три года, во все времена ? и в добрые времена Первой оттепели, и в период Нового похолодания, и на протяжении Ледяных Семидесятых, когда никто, кроме «Знания ? силы» (да еще ленинградской «Авроры»), со Стругацкими дела иметь не хотел, ? и так вплоть до самой перестройки…

«Человек Из Пасифиды»

Второй рассказ АБС. Нелюбимый. Нелюбимый по причинам очевидно—понятным: антиамериканская идеологическая дешевка в манере Казанцева ? Тушкана. Включен в это издание под сильнейшим давлением Издателя ? во имя вящей полноты издания. Ну и бог с ним. Включен и включен… Спокойно можно было бы и не включать.

«Шесть Спичек»

Этот небольшой и в общем—то довольно средний по своим достоинствам рассказик имеет богатую предысторию и не менее богатую историю.

Все началось еще в школьные годы БН, когда от своей приятельницы (в которую влюблен он был безнадежно и безответно и у которой родители были сотрудниками Института мозга имени Бехтерева) услышал он совершенно фантастическую историю об исследованиях воздействия на человеческое сознание препарата мексиканского кактуса пейотля. Психика испытуемого под действием таинственного препарата получала, якобы, совершенно необыкновенные свойства ? в частности, у испытуемого, вроде бы, появлялась способность видеть с закрытыми глазами и вообще ? сквозь непрозрачные преграды. Это было ? НЕЧТО! С помощью той же приятельницы (она тоже была девочка увлекающаяся и очаровательнейшим образом напоминала Катьку из «Двух капитанов») БН раздобыл XVIII том «Трудов института Мозга» и там на странице 55 (ссылка сохранилась) обнаружил статью «К вопросу о психофизиологическом действии «пейотля»».

О «видении сквозь стены» в статье не было ни слова, но и то, что там было, поражало воображение не хуже Беляевского романа. «Калейдоскопическая смена образов…» «Во много раз повышается интенсивность зрительных и слуховых ощущений…» «Долгое сохранение в сознании зрительных образов при закрытых уже глазах…» (Я цитирую сохранившийся чудом конспект статьи.) «Аккорды на рояле вызывают ощущение вспышек света разных цветов…» «Впечатление полета времени…» «Перемещение магнита у затылка вызывало впечатление полета метеорита. Поворачивание его на 180 градусов вызывало поворачивание на 180 градусов зрительного образа…» Это, конечно же, было прикосновение к Невероятному! Невероятное, оказывается, и на самом деле существовало в этом суконно—скучном мире, и оно было рядом, рукой подать ? тут же, через Неву, простым глазом видно было здание Бехтеревского института.

С тех пор БН надолго заболел проблемами сознания, фантастическими свойствами человеческой психики и прочей парапсихологией ? хотя и не знал в те поры этого термина (а может быть, его тогда, в конце 40–х, и не существовало вовсе). Преобразования сознания. Пересадки сознания. Возникновение «несуществующего» сознания… В августе 1955 БН написал рассказ «Затерянный в толпе», но тут же оказалось, что это попытка с негодными средствами. Через год—два очередная попытка, рассказ с претенциозным названием «Кто скажет нам, Эвидаттэ?». Здесь уже появляется фамилия Комлин и эксперименты по облучению мозга быстрыми частицами. Однако реакция АН оказалась совершенно недвусмысленной и ? увы! ? совершенно справедливой.