Страна багровых туч, Путь на Амальтею, Стажеры - Стругацкие Аркадий и Борис - Страница 84

- По-посмотри-ка,- сказал он.

Они стали смотреть в перископы. «Тахмасиб» плавал в пустоте, заполненной розовым светом. Не видно было ни одного предмета, никакого движения, на котором мог бы задержаться взгляд. Только ровный розовый свет. Казалось, что смотришь в упор на фосфоресцирующий экран. После долгого молчания Юрковский сказал:

- Скучно.

Он поправил подушки и снова лег на спину.

- Этого еще никто не видел,- сказал Дауге.- Это свечение металлического водорода.

- Т-таким н-наблюдениям,- сказал Юрковский,- грош цена. Может, пристроим к п-перископу с-спектрограф?

- Глупости,- сказал Дауге, еле шевеля губами. Он сполз на подушки и тоже лег на спину.- Жалко,- сказал он.- Ведь этого еще никто никогда не видел.

- Д-до чего м-мерзко ничего не делать,- сказал Юрковский с тоской. Дауге вдруг приподнялся на локте и нагнул голову, прислушиваясь.- Что ты?- Спросил Юрковский.

- Тише,- сказал Дауге.- Послушай.

Юрковский прислушался. Низкий, едва слышный гул доносился откуда-то, волнообразно нарастая и снова затихая, словно гудение гигантского шмеля. Гул перешел в жужжание, стал выше и смолк.

- Что это?- спросил Дауге.

- Не знаю,- отзвался Юрковский вполголоса. Он сел.- Может быть, это двигатель?

- Нет, это оттуда,- Дауге махнул рукой в сторону перископов.- Ну-ка...- Он опять прислушался и снова послышалось нарастающее гудение.

- Надо поглядеть,- сказал Дауге. Гигантский шмель смолк, но через секунду загудел снова. Дауге поднялся на колени и уткнулся лицом в нарамник перископа.- Смотри!- Закричал он.

Юрковский тоже подполз к перископу.

- Смотри, как здорово!- Крикнул Дауге.

Из желто-розовой бездны поднимались огромные радужные шары. Они были похожи на мыльные пузыри и переливались зеленым, синим, красным. Это было очень красиво и совершенно непонятно. Шары поднимались из пропасти с низким нарастающим гулом, быстро проносились и исчезали из поля зрения. Они все были разных размеров, и Дауге судорожно вцепился в рубчатый барабан дальномера. Один шар, особенно громадный и колыхающийся, прошел совсем близко. На несколько мгновений обсерваторный отсек заполнеился нестерпимо низким, зудящим гулом, и планетолет слегка качнуло.

- Эй, в обсерватории,- раздался в репродукторе голос Быкова.- Что это за бортом?

- Ф-феномены,- сказал Юрковский, пригнув голову к микрофону.

- Что?- спросил Быков.

- П-пузыри какие-то,- пояснил Юрковский.

- Это я и сам вижу,- проворчал Быков и замолчал.

- Это уже не металлический водород,- сказал Юрковский почти не заикаясь.

Пузыри исчезли.

- Вот,- сказал Дауге.- Диаметры: пятьсот, девятьсот и три тысячи метров. Если, конечно, здесь не искажается перспектива. Больше я не успел. Что это может быть?

В розовой пустоте пронеслись еще два пузыря. Вырос и сейчас же смолк густой басовый звук.

- М-машина п-планеты р-работает,- сказал Юрковский.- И мы никогда не узнаем, что там происходит...

- Пузыри в газе,- сказал Дауге.- А впрочем, какой это газ - плотность как у бензина...

Он обернулся. На пороге открытой двери сидел Моллар, прислонившись лицом к косяку. Кожа на его лице вся сползла к подбородку от тяжести. У него был белый лоб и темно-вишневая шея.

- Это есть я,- сказал Моллар.

Он перевалился на живот и пополз к своему месту у казенника. Планетологи молча смотрели на него, затем Дауге встал, взял две подушки - у себя и у Юрковского - и помог Моллару устроиться поудобнее. Все молчали.

- Очень тоскливо,- сказал, наконец Моллар.- Не могу один. Хочется говорить.- Он делал самые невообразимые ударения.

- Мы очень рады вам, Шарль,- сказал Дауге совершенно искренне. - Нам тоже тоскливо, и мы все время говорим.

Моллар попытался сесть, но раздумал и остался лежать, тяжело дыша и глядя в потолок.

- А к-как жизнь, Шарль?- спросил Юрковский с интересом,

- Жизьнь хороше-о,- сказал Моллар, бледно улыбаясь.- Только мало.

Дауге лег и тоже уставился в потолок. «Мало,- подумал он,- гораздо меньше, чем хочется». Он выругался вполголоса по-латышски.

- Что?- спросил Моллар.

- Он ругается,- об'яснил Юрковский.

Моллар вдруг сказал высоким голосом:

- Друзья мои!- И планетологи разом повернулись к нему.

- Друзья мои!- сказал Моллар.- Что мне дьелатть? Ви есть опытные межпланьетники! Ви есть большие льюди и геройи. Да, геройи! Мон диеу! Ви смотрели в глаза смерти больше, чем я смотрелль в глаза девушки.- Он горестно помотал головой.- И я совсем не есть опытний. Мне страшно, и я хочу много говорить сейчас, но сейчас уже близок конец, и я не знаю как. Да, да, как надо сейчас говорить?

Он смотрел на Дауге и Юрковского блестящими глазами. Дауге неловко проборматал: «о, черт»,- и оглянулся на Юрковского. Юрковский лежал, заложив руки за голову, и искоса глядел на Моллара.

- О, черт,- сказал Дауге.- Я уже и забыл.

- М-могу рассказать, к-как мне однажды х-хотели ам-ампутировать н-ногу,- предложил Юрковский.

- Верно!- радостно сказал Дауге.- А потом вы, Шарль, тоже расскажете что-нибудь веселенькое...

- Ах, вы все шутите,- сказал Моллар.

- А еще можно спеть,- сказал Дауге.- Я про это читал. Вы нам споете, Шарль?

- Ах,- сказал Моллар.- Я совсем прокис.

- Отнюдь,- сказал Дауге.- Вы замечательно держитесь, Шарль. А это же самое главное. Правда, Шарль замечательно держится, а, Володя?

- К-конечно,- сказал Юрковский.- З-замечательно.

- А капитан не спит,- бодро продолжал Дауге.- Вы заметили, Шарль? Он что-то задумал, наш капитан.

- Да,- сказал Моллар.- Да! Наш капитан,- это есть большая надежда.

- Еще бы,- сказал Дауге.- Вы даже не знаете, какая это большая надежда.

- М-метр девяносто пять,- сказал Юрковский.

Моллар засмеялся.

- Вы все шутите,- сказал он.

- А мы пока будем болтать и наблюдать,- сказал Дауге.- Хотите посмотреть в перископ, Шарль? Это красиво. Этого никто никогда не видел.- Он поднялся и приник к перископу. Юрковский увидел, как у него вдруг выгнулась спина. Дауге обеими руками взялся за нарамник.- Бог мой,- сказал он.- Планетолет!

В розовой пустоте висел планетолет. Он был виден совершенно отчетливо и во всех подробностях и находился, по-видимому, километрах в трех от «Тахмасиба». Это был фотонный грузовик первого класса с параболическим отражателм, похожим на растопыренную юбку, с круглой жилой гондолой и дисковидным грузовым отсеком, с тремя сигарами аварийных ракет на далеко вынесенных кронштейнах. Он висел вертикально и совершенно неподвижно. И он был серый, как на экране черно-белого кино.

- Кто же это?- пробормотал Дауге.- Неужели Петрушевский?

- П-погляди на отражатель,- сказал Юрковский.

Отражатель серого планетолета был обломан с края.

- Тоже не повезло ребятам,- сказал Дауге.

- О,- сказал Моллар.- А вон еще один.

Второй планетолет - точно такой же - висел дальше и глубже первого.

- И у этого обломан отражатель,- сказал Дауге.

- Я з-знаю,- сказал неожиданно Юрковский.- Это наш «Тахмасиб». М-мираж.

Это был двойной мираж. Несколько радужных пузырей стремительно поднялись из глубины, и призраки «Тахмасиба» исказились, задрожали и растаяли. А правее и выше появились еще три призрака.

- Какие красивые пузыри,- сказал Моллар.- Они поют.

Он снова лег на спину. У него пошла носом кровь и он сморкался и морщился и все поглядывал на планетологов, не видят ли они. Они, конечно, не видели.

- Вот,- сказал Дауге.- Ты говоришь, что здесь скучно.

- Я н-не говорю,- сказал Юрковский.

- Нет, говоришь,- сказал Дауге.- Ты брюзжишь, что скучно.

Оба старались не глядеть на Моллара. Кровь остановить было нельзя. Она свернется сама. Радиооптика нужно было бы отнести в амортизатор, но... Ничего, она свернется. Моллар тихо сморкался.

- А вон еще мираж,- сказал Дауге.- Но это не корабль.

Юрковский заглянул в перископ. Не может быть, подумал он. Этого не может быть. Ни тут, ни в Юпитере. Под «Тахмасибом» медленно проплывала вершина громадной серой скалы. Основание ее тонуло в розовой дымке. Рядом поднималась другая скала - голая, отвесная, изрезанная глубокими прямыми трещинами. А еще дальше вырастала целая вереница таких же острых крутых вершин. И тишина в обсерваторном отсеке сменилась скрипами, шорохами, едва слышным гулом, похожим на эхо далеких-далеких горных обвалов.