Оберег от порочной любви - Соболева Лариса Павловна - Страница 48

– Разбилась от сквозняка.

– Ты что, дверь открываешь нараспашку? – вытаращился Брасов.

– Однажды. У меня подгорели сырники, дым стоял столбом, я открыла.

– Никогда этого не делай, обещаешь? На кухне вытяжка.

– А я про нее забыла, раньше я столько не готовила.

Вдруг он притянул ее, обхватил руками, словно хотел спрятать, и заговорил быстро, взахлеб:

– Тори, прошу тебя, не выходи без меня никуда, никогда, это же нетрудно. Посиди дома... или лучше... Лучше тебе уехать, так мне будет спокойней, за это время, надеюсь, все прояснится. Я куплю путевку... Куда хочешь?

– Без тебя? Нет, не поеду. Не уговаривай. Юрка, Юрка... Я столько потеряла без тебя, теперь ни дня не хочу терять. Иди. Я не выйду из квартиры. Обещаю. А вечером обсудим, что делать. Иди.

Как последний раз, он поцеловал ее в губы – горячо и сильно. А вдруг последний?

В кабинете, до которого не добрался огонь, потому что он расположен на втором этаже и остался в стороне от эпицентра возгорания, Брасов проводил совещание. Отчитывался прораб, занимавшийся восстановлением первого этажа и части второго, его отчет свелся к следующему: денег, денег и денег. Легче возвести новое здание до небес, чем отремонтировать этажи после пожара. Два человека ждали очереди, чтоб отчитаться по спасенному товару – сколько осталось единиц и в каком состоянии; три менеджера должны предоставить сведения о наиболее ходовом товаре и рассказать шефу, как улучшить работу; он собрался выслушать выкладки и бухгалтера.

– Считаю целесообразным нанять еще человек десять, – заканчивал прораб. – Меньшим числом мы не управимся к тому сроку, который вы обозначили, Юрий Артемович.

– Подумаем, – сказал Брасов, это означало, что сначала он посоветуется с бухгалтером. – Теперь ты.

– Да плохо дело. Примерно двести единиц бытовой техники можно запустить на продажу, но максимум, на что мы можем рассчитывать, – отдать за ту цену, за которую брали. Она, простите, провоняла дымком-с, упаковка подпалена...

Зазвонил телефон. На столе Брасова три аппарата, один городской, проходит через секретаршу, прежде она берет трубку. Второй для внутренней связи, третий прямой, номер имеется у незначительного числа людей, он-то и звонил. Брасов снял трубку:

– Слушаю.

– Посмотри в окно. Посмотри в окно. Посмотри в окно.

Голос не голос, во всяком случае, он мало напоминал человеческий, в нашем представлении так говорят роботы, тем более без пауз, повторяя без конца одну и ту же фразу. Брасов встал с кресла, прошел к окну...

Второй этаж – это невысоко. На улице прямо под окном кабинета стояла ОНА, запрокинув голову и глядя на него. Брасов чуть слышно застонал, но этого момента он ждал несколько дней, теперь не даст ей уйти. Не предупреждая, когда вернется, сорвавшись с места, словно ему сообщили о новом пожаре, кинулся к входу.

– Юрий Артемович, вы куда? – подскочила Лина.

А ему некогда даже на ходу кинуть ей фразу, мол, отлучусь ненадолго. Он выбежал из здания, обвел глазами пространство. Она садилась в такси. Номер! Цвет! Приметы! Брасов запомнил и рванул к машине, в которой что-то жевал Игорь, слушая радио.

– Выметайся, живо! – рявкнул шеф. – Ключи от машины!

Растерянный Игорь уступил место, отдал ключи, пролепетав, так как заметил перевозбужденное состояние шефа:

– Вам нельзя за руль, вы скажите, куда вас...

Автомобиль резко сдал назад, после чего взревел, выворачивая на проезжую дорогу, и умчался.

Такси не слишком торопилось, Брасов нагнал его быстро, очевидно, она не догадывалась, что за ней едет жертва ее заговора. Но время от времени авто вырывалось вперед, словно убегало, приходилось и Брасову прибавлять газу, маневрировать, догоняя, радоваться успеху и огорчаться, когда такси загораживали другие автомобили. Несмотря на горячку, в его мозгу сигналило: Роберт погиб, увлекшись быстрой ездой, осторожней! Да, он помнил о Роберте, но верил, что с ним не произойдет такого. Одновременно высчитывал, куда ее везет таксист, чтоб нечаянно, задержавшись на том же светофоре, который вечно дает стоп-сигнал не вовремя, не потерять их.

Подъезжали к центру. Почему столько народу? Просто кишмя кишат. Некоторые улицы перекрыты. А, да-да, сегодня же праздник, круглая дата со дня основания города. Черт бы побрал это основание!

Такси остановилось в переулке на пересечении с главной улицей, Брасов тоже остановился. Она вышла и легко добежала до угла, свернула. Брасов кинулся за ней... Проклятая толчея! Хаотичная, без системы, все идут, как попало! Где же она, где?..

Вот он, красный плащ и хвост из светлых волос! Не спешит, значит, не подозревает о преследователе. Брасов схватит ее и – будь что будет. А она заорет: «Милиция!» Что тогда делать? Нет, он затолкает ее в первую попавшуюся дверь, схватит за горло и заставит признаться, кто подослал. Только действовать нужно быстро и с напором, с напором... и угрозами ее доконать. А милиция прибежит? Что ж, пусть, пусть. Он обвинит ее в воровстве, покушении на его жизнь, терроризме и всех смертных грехах. Ему поверят, он солидный, известный, уважаемый, а ей – никогда. Посидит девочка в обезьяннике пару суток, потом ее отпустят (Брасов заберет заявление), а он встретит. Уж как встретит!

Расстояние сокращалось, Брасов торжествовал про себя, а пот катился по лицу, вискам и шее, рубашка под пиджаком – хоть выжимай. Догнал! Схватил за запястье, она повернула к нему лицо...

Не та!!! Как же так? Такое уже было с ним. Плащ, волосы, кофточка красного цвета, юбка черная... но не та!

– Извини, обознался, – отпустив ее, промямлил Брасов, озираясь.

– Чокнутый, – буркнула девушка.

Еще одна спина в красном плаще, правда, в противоположной стороне. Неужели он пробежал мимо, не заметив? Брасов ринулся назад, сталкиваясь с прохожими, на бегу извиняясь и не спуская глаз с девочки. Фигура, волосы, даже красные туфли, ремешок сумочки на плече – она, она!

Теперь Брасов просто развернул ее, взяв за плечо, и заглянул в лицо...

Не та!!! Не та, хоть плач, хоть вой! Что за шутки? Молодые девушки оделись, как в инкубаторе? В старомодные шмотки? Или ему уже двоится, троится? Но не это лицо он видел из окна кабинета, то лицо Брасову хорошо знакомо.

– Извини, – вытянув шею, сказал он.

У стены метрах в ста стояла еще одна девушка с парнем, оба о чем-то оживленно разговаривали, жестикулируя, и смеялись. На ней тот же плащ, та же прическа, пышный хвост... С ума сойти!

Как бык, наклонив вперед голову, будто шел бодаться, Брасов направился к парочке. Такие же туфли на шпильке, одну ногу она поставила на ступеньку... Та же сумка на плече... Но Брасов уже не был так уверен.

Ужас прошелся по его телу, когда она повернул ее к себе. Опять!!! Третий раз за сегодня! Это невозможно. Это фантасмагория.

– Тебе чего, дядя? – выступил вперед парень, а сам-то... Один легкий взмах рукой, нечаянно задень – из него дух выйдет вон.

Брасов даже не удостоил его взглядом, он поедал девушку глазами, не веря, что снова не та. Очевидно, шок был очень сильным, потому что ее голос долетел до него откуда-то издалека, хотя стояла девушка близко:

– Идем. Не видишь – он же пьяный.

Брасов и чувствовал себя пьяным. Не имея больше сил, когда девочка и юноша убежали, он облокотился спиной о стену. Присел на выступ фундамента немного передохнуть, отдышаться, избавиться от наваждений, понять, что происходит. Он не понимал! Оттого, что не понимал, все чувства смешались: негодование, разочарование, отчаяние, растерянность...

Мимо прошла еще одна, Брасов широко распахнул глаза, чтоб получше рассмотреть. Красный плащ, красные туфельки с острыми носками, волосы! Волосы точно такие же! Ни прядью не отличаются. Хорошо, – еще соображала его голова, – одежда одинаковая, хотя это невозможно, но откуда взялось столько одинаковых голов?

Будто в насмешку девушка мотнула длинным хвостом, оглянулась и подарила ему, а не кому-то другому, очаровательную улыбку без двойного смысла. На руке, придерживающей сумочку, браслет из цветных бусин. Она шла и улыбалась, потому что он смешной: расселся, увалень, еле дышит, обливаясь потоками пота. А она юная, прекрасная, походка у нее танцующая, забот ноль. Есть чему радоваться. Но и эта была не той, кого он так хотел догнать и допросить.