Оберег от порочной любви - Соболева Лариса Павловна - Страница 35

– Хотите что-нибудь заказать?

Нелли вскинула глаза – перед ней стояла девушка в коротком фартуке, вероятно, официантка.

– Воды, – сказала она.

– С газом или без?

– Без.

Достав телефон из кармана пиджака, Нелли сделала несколько звонков Роберту, но «абонент временно недоступен». Девушка принесла пол-литровую пластиковую бутылку и одноразовый стакан, прежде чем выпить, Нелли расплатилась и спросила:

– Мне нужно попасть в центр. На чем я могу добраться?

– На маршрутке и автобусе. Остановка за углом.

Невыносимо мучила жажда! Нелли выпила залпом половину бутылки прямо из горлышка, перевела дух. Правда, сидение в забегаловке для алкашей нельзя назвать отдыхом, тем более за соседним столом велись громкие разговоры про жизнь. Еще пару раз она вызывала Роберта. Не дозвонившись, она взяла недопитую бутылку, сумку и двинула за угол. Сейчас ей хотелось попасть домой и прилечь, больше ничего. Вблизи остановки Нелли остановила такси.

Незапланированная уборка Наталью выводила из себя, а ничего не поделаешь, поиски фотографии закончились бардаком. Вообще-то, давно пора летнюю пыль смести, к тому же углы заросли паутиной, да нашлось и что выбросить. Но любую работу надо выполнять с желанием и любовью, а не тупо, бессистемно орудовать шваброй и тряпкой, то принимаясь за одно дело, то бросая и берясь за другое. Иногда Наталья вовсе останавливалась посреди комнаты или садилась на что попало и замирала, но самое занимательное – в эти моменты она не думала ни о чем. Потом так же внезапно возвращалась к уборке, а когда за окном порядком стемнело, Наталья заторопилась поскорее закончить и поехать на квартиру Лешки. Если б ей раньше сказали, что она будет жить на одних квадратных метрах с незнакомыми мужчинами, оскорбилась бы до смерти. А живет. И никакого стыда не испытывает, кстати, там у нее все в руках горит, управляется быстро.

Звонок подействовал на нее, как взрыв бомбы. Содрогнувшись, Наталья выпустила из рук веник, беспомощно заморгала.

– Фу, ты, господи, это же телефон... – Она сняла трубку, но поднесла к уху с опаской. Что могло ее напугать – не знала, просто боялась голоса из трубки. – Алло...

– Наташа, это Павел Васильевич, отец Роберта...

– А, здравствуйте, Павел Васильевич. – Она безумно обрадовалась, что на другом конце провода папа Роба, а не сам черт. Ей не пришла в голову мысль, что он никогда не звонил, голос у него загробный, следовательно, что-то произошло. – Рада вас слышать.

– Наташа, Роберт погиб...

– Что?! Не может быть... Как?!. Когда?

– Сегодня. На трассе за городом. Ехал на большой скорости... Извини, я не могу об этом говорить. Наташа, я с просьбой звоню...

– Да-да, я все сделаю, говорите.

– Позвони этой... Тори. Возможно, ей безразлично, а детям...

– Вы не правы, Павел Васильевич...

– Я знаю, что говорю, – раздраженно перебил он. – Это она его убила.

– Убила? – поежилась Наталья.

Ее взгляд упал на фото, сверху лежала старая, без пятен, она ее сдвинула в сторону, открылась та, которую прислали. На ней нет Лешки и... Роберта!

– Не в прямом смысле, – между тем говорил отец Роберта. – Она бросила его, как последняя тварь! А ты знаешь, какой ранимый Роберт, он не справился с собой. Наташа, сообщишь?

– Да-да, конечно. Сейчас позвоню.

– Спасибо, Наташа. До свидания.

20

Сделав покупки, Тори кинула пакеты назад, открывая переднюю дверцу, заметила старуху, довольно опрятную, но почему-то в черных одеждах. В принципе стиль нуар весьма распространен, замечателен он тем, что придает кому загадочности, кому строгости, кому шика – в зависимости от кошелька. И бедность прячут за черным цветом. Бабуля, разумеется, из бедных. Вчера она попалась ей на глаза два раза, сегодня встретилась в магазине, теперь на улице. Почему-то глаз не отводила от Тори, впрочем, Тори часто привлекает внимание, это приятно любой женщине.

Прежде чем тронуться с места, Тори позвонила Брасову:

– Юра, ты где?

– Еще на работе. Сама знаешь, сколько хлопот после пожара. Через часок освобожусь.

– Я успею приготовить ужин. Ну, давай, не задерживайся, жду.

Тори повернула ключ в зажигании, глянула в окно, а старуха стоит рядом. Видимо, нищета заставила бедняжку выйти на улицу, но стоять с протянутой рукой не в ее характере, хоть и подошла, а попросить не решается. Тори достала из сумочки полтинник, протянула ей:

– Возьмите. (Не брала, надо же!) Берите, берите.

– Совесть не подкупишь, – протянула старуха на одной невыразительной ноте.

– Что-что? – рассмеялась Тори.

Да, есть старики, ненавидящие только за то, что у тебя дорогая машина с одеждой. Кто им виноват? Не надо было жить по принципу «прежде думай о родине, а потом о себе», следовало позаботиться о грядущей старости. Ну, раз она горда и не хочет взять дополнение к пенсии, пусть остается сегодня без хлеба и молока. Тори сунула купюру назад в сумочку, взялась за руль. Старуха не уходила, пришлось ее попросить:

– Отойдите от машины, я могу вас задеть.

– Твой муж умер.

– Да? – усмехнулась Тори. – Какой? У меня их два.

– Тот, который муж.

М-да, бывает: городская сумасшедшая попалась! Не гнать же ее грубо, все-таки возраст, а если умом тронутая, то опасна, они, говорят, кидаются без повода.

– Бабушка, что вы хотите? Я вам давала деньги – не берете, если вы гадалка, то я не пользуюсь.

– Я хочу, чтоб ты умерла. Ты умрешь. Скоро.

Сказав все это, старуха неторопливо удалилась.

– Чокнутая, – срывая авто с места, буркнула Тори.

Надо же было так испортить настроение!

Наталья опустилась на стул, заскрипевший под ней от старости или от тяжести, свалившейся на плечи хозяйки. Она взяла фотографию с белыми пятнами. Значит, тот, кто прислал ее, заранее знал, что Роберта не станет, ведь конверт передали вчера вечером, а погиб он сегодня. Но никому не дано знать, что случится с человеком через час, через день... Никому? А фото подтверждает обратное. Выходит, Роба... Наталья даже мысленно не могла произнести это слово, засевшее в затылке и давившее на мозг, душившее за горло.

Почему ей прислали предупреждение о смерти Роба? Чего хотели добиться? И тут же завертелось перед глазами: старая ведьма с пророчеством, лужи, по которым бьют струи ливня, браслетики из бусин, Лешкина могила, давние времена...

– Ой, я даже не знаю... Неудобно.

Наташке хотелось поехать, хотя приглашения лично от виновника торжества не получила.

– Роб знает, что я приеду с тобой.

– А назад как?

– Я на папиной машине, – уговаривала Тори, – доставлю тебя домой, как образцовую девочку. В конце концов, ты уже взрослая, в институт поступила, неужели тебя до сих пор мама с папой в ежовых рукавицах держат? Поехали! Первый раз мы собираемся одни, без надзора. Между прочим, давно не виделись, с выпускного. Все поступили, теперь студенты...

– Лешка завалился, не приняли его во ВГИК. А так мечтал стать великим режиссером кино.

– Не заговаривай мне зубы, – строго сказала Тори. – Лешка никуда не денется, тоже придет.

– Ладно, одеваюсь. – Наташа кинулась к шкафу.

Не проходило ощущение, что от Тори исходит сияние, заставляющее подчиняться ей. Не каждого она одаривала им, выборочно. Не понимала Наталья, почему Тори дружит с ней, еще в последнем классе они немного сблизились, Наташа гордилась. Тори хотелось подражать, походить на нее – независимую, уверенную в себе, красивую, одетую, как в иностранном журнале мод. Да где ж взять столько достоинств вместе с деньгами?

– Много соберется народу? – поинтересовалась Наташа.

– Немного. Какая ж вечеринка в толпе? Ни пообщаться, ни пофлиртовать, ни передохнуть от идиотских разговоров, один бардак. Готова? Нам еще за Женькой заехать.