Оберег от порочной любви - Соболева Лариса Павловна - Страница 18

– Еще, – сказала она, когда он сделал паузу, расстегивая бюстгальтер, да никак не мог разъединить застежку, неумеха.

И был еще поцелуй, более сильный, потом еще, Роб так никогда ее не целовал. Вообще-то, к черту распутного Роба, ему сейчас неплохо, надо полагать, а уж ей будет сверх хорошо, она постарается.

Роберту действительно было весьма недурственно, он занимался тем же, чем его жена, разумеется, деловые встречи не предвиделись. Роберт уехал отдыхать, побыть с Нелли. После поездок, которые так редки, какое-то время все будет тип-топ и с нею, и с Тори, он получит передышку. Как раз с женой проблем меньше всего, однако ее ехидные подначки на нервы действуют, тем не менее ничего серьезного она предъявить не может. Он упивался полной свободой, когда не нужно держать под контролем время, потом сломя голову нестись домой и оправдываться перед женой, чувствуя, что она знает правду.

Упивался до тех пор, пока Нелли не преподнесла сюрприз, отчего его прошибло ударом молнии. Беременна! Избавляться от беременности и не думает, да и поздно – три месяца. Роберт переваривал убийственную новость молча, Нелли лежала под боком, огорченная отсутствием его реакции. А чего она ждала? Что он подскочит, схватит ее на руки и закружит, хохоча и лепеча всякие глупости от счастья? У него есть двое детей, куда третьего, тем более на стороне? Дотянула! Ни слова не сказала, сама приняла решение. Нет, она намеренно не предохранялась, Нелли запланировала ребенка, решив взять Роберта в капкан. Ой-ой-ой, вот это бабахнула! Конечно, он в состоянии обеспечить Нелли с ребенком, но она-то ждет от него поступка, то есть надеется, что он бросит Тори и переберется к ней в однокомнатную каморку, станет образцовым папочкой и мужем, наступит идиллия семейного счастья. В понимании Нелли. Уй, как пошло, а главное, с его планами не совпадало.

– Который час? – осведомилась Нелли ни к селу ни к городу.

– Второй. Половина второго. – Он повернулся на бок, подпер голову рукой, кипел, само собой, но кипение загнал внутрь. – Ах да-да, тебе нужно соблюдать режим... витамины... Детка, мы же с тобой условились: я не брошу Тори и детей, ты согласилась...

– Помню.

Но свела бровки. Личико стало страдальческим, чего Роберт не выносил. Женщинам кажется: выставит напоказ чувства, ее пожалеют, пойдут на уступки, лишь бы она была довольна. Не тот случай. Роберт не терпел давления ни в каком виде, любовница не для того существует, чтоб беременеть и вынуждать партнера лечь под ее каблучки.

– Почему столько времени молчала? – спросил он.

– Что бы изменилось? Мне тридцать лет, с каждым годом будет сложней и решиться, и родить. Я же не заставляю тебя бросить семью, а с ребенком в твое отсутствие мне не будет тоскливо.

Уловки, типичные уловки глупой девочки. Ну, какая из нее жена? Нелли не обладает достоинствами Тори, которая умна, умеет себя подать, с ней не стыдно появиться где угодно: хоть в Кремле, хоть в Виндзорском замке. А у Нелли мягкий характер, она чувственна в отличие от жены, Роберту не хотелось бы ее терять. Но потери неизбежны, разговоров будет... Ребеночка не скроешь, Тори обязательно узнает (доброжелатели наперегонки побегут докладывать), не стоит обольщаться, что она снисходительно отнесется к появлению у мужа потомства от любовницы. Опрометчиво Нелли поступила, уж если Роберту суждено будет сделать выбор, то чаша весов переместится не в ее пользу. Не могла позже сказать, перед отъездом назад, в поезде под стук колес и на разных полках проще было бы пережить удар.

– Все-таки ты должна была со мной посоветоваться, – только и сказал Роберт.

Не получив желанных обещаний, способных перевернуть жизнь ее и Роберта, Нелли провела ладонью по его щеке и повернулась на другой бок. Наверное, спрятала лицо, чтоб он не видел ее слез – тоже пошлость.

– Конечно, я негодяй, да? – психанул он. – Но пойми, это неожиданность, которую надо переварить.

– Переваривай. Спокойной ночи.

Откуда теперь ему взяться – спокойствию? Возвращаться надо, дома обдумать положение, иначе Нелли вынудит наобещать сахарные горы, а он к резким поворотам не готов, он их не хочет.

На рассвете Брасов и Тори забылись некрепким сном. Не так-то много времени прошло. Как раз когда сон становился глубоким, раздался звонок.

– Это тебе, – вяло промямлила Тори.

– Слышу, – заворочался он.

– Кто?

– Понятия не имею.

– Ты не выставляешь мелодию, чтоб знать, кто беспокоит?

– Не на все номера.

– Возьми трубку.

– Да ну их всех к чертям собачьим. О, перестали. Тори... – Брасов обнял ее, да и она прижалась к нему. – Ты не пожалеешь?

– Уже не жалею.

– Хочешь, брошу Зинку?

– Это предложение руки и сердца? – захихикала Тори.

– Именно. Хочешь?

– Так сразу? Я не люблю принимать скоропалительных решений, лучше повременить... Опять. Думаю, это срочно, раз звонят в такую рань. Возьми трубку, а то вдруг потом пожалеешь.

Нехотя Брасов натянул халат, пошел в первую комнату, где оставил пиджак, Тори слышала только его голос:

– Слушаю... Ты чего так рано?.. Нет, я не могу... Прости, прямо сейчас не могу. Позже нельзя?.. Да что случилось, ты скажешь, наконец?.. Ладно, намекни... Даже так? Сколько сейчас времени?.. Через час буду... Должен я хотя бы умыться и одеться? – раскричался он, негодуя. – Сказал: через час. Жди.

К его последней фразе Тори вышла, завязывая халат:

– Что случилось? Кто звонил?

– Наташка, – одеваясь, буркнул Брасов. – Сказала, случилось нечто ужасное, но отказалась говорить по телефону.

– Лешкин призрак приходил? – пошутила Тори.

– Не удивлюсь. Она вчера набралась как раз до той стадии, когда призраки чудятся. Кажется, Наталья записала меня в няньки, а я ведь не Лешка. Черт ее возьми! Один раз мне посчастливилось – и на тебе, Юрий Артемович, лети к несчастной, обиженной богом и людьми. Я закажу кофе.

– Заказывай.

Сделав заказ, Брасов наблюдал, как Тори одевается, а она в его глазах виделась неповторимой, поэтому робко сорвалось с языка:

– Я закажу номер еще на сутки?

– То есть ты приглашаешь меня еще на одну ночь?

– На всю жизнь, – уточнил он. – Но ты не согласишься.

– Почему же? Может быть...

– Тогда я договариваюсь с администратором.

– Договаривайся. Гулять так гулять.

Если б у Брасова были крылья, он бы взлетел до потолка, нет, пробил бы крышу.

11

Наталью он застал на ступеньках возле квартиры. То ли она дремала, то ли задумалась, прикрыв веки, но, выйдя из лифта и подойдя к двери, Брасов увидел сиротливую фигурку. Он подошел к ней:

– Наташка...

– А! – вскочила та. Увидев Брасова, Наталья упала спиной на стену, покачала головой, опустив ее вниз, словно приходила в себя. – Это ты... А я испугалась.

– Здрасте вам! – фыркнул он. – Разве ты не меня ждешь?

– Тебя, тебя.

– Почему торчишь на лестнице?

– Идем, Юрка, в квартиру, кое-что покажу.

Наталья открыла дверь, вошли, но она указала глазами на комнату, Брасов прошел, остановился в проеме и оглянулся с немым вопросом, мол, что тут я должен увидеть?

– Посмотри на стол.

Она произнесла фразу трагически, дрогнувшим голосом, притом выглядела нелепо. Усмехнувшись, Брасов перевел взгляд на стол... Чистая полированная поверхность, а на ней... В замешательстве Брасов приблизился к столу, чтоб не ошибиться, затем снова оглянулся. И на этот раз Наталья поняла его вопрос, она обошла его, стала так, чтоб видеть столешницу, и облокотилась плечом о застекленный книжный шкаф.

– Я проснулась сегодня на рассвете от того, что хотела пить, – начала она. – Сходила на кухню, выпила воды и вернулась с полным стаканом, чтоб ночью далеко не ходить. Поставила его на стол, не обратив внимания на... это, – указала подбородком Наталья. – Снова легла и заснула. Проснулась около восьми, встала и хотела взять стакан... Тогда увидела. Ночью здесь кто-то был и положил.