Море остывших желаний - Соболева Лариса Павловна - Страница 43

– Перестань, прошу тебя! Артур где-нибудь у знакомых напился, и его уложили спать.

– Или попал в дурную компанию, – возразила мать, – нагрубил кому-то, он же несдержан, а его...

– Что, что его? – застонала Рита. – Это невозможно! Ты накличешь беду!

– Женщины, не ссорьтесь, – подал голос Никита. – Куда еще звонить?

– Не знаю, – проскрипела Агата. – Один в тюрьме, второй неизвестно где... Надо ехать в милицию и заявить о пропаже Артура.

– Не примут заявление, – сказал Никита. – Только по прошествии трех дней, если пропавший человек не объявился, принимают заявление и начинают его поиски. Но не обольщайтесь. Как правило, пропавших не находят.

– Ты сдвинулся? – закричала на мужа Рита. – Зачем пугаешь маму?

– Я говорю правду.

– Это не правда, а предположение, которое необязательно высказывать, – с упреком в голосе сказала Рита. – Мама, нам всем надо поспать хотя бы пару часов.

– Вы идите, а я еще подожду. И буду звонить Артуру.

– Но он не отвечает. – Рита беспомощно всплеснула руками и пошла к лестнице. – Как хочешь, а я больше не могу. Идем, Никита.

В своей комнате она задернула шторы, машинально раздеваясь, отчитывала мужа:

– Ты не должен был так говорить. Даже у меня сердце выпрыгивает, а каково маме? Она на грани. От таких событий люди умирают, а тут еще ты...

– Рита, ну, само собой вырвалось, – раздраженно сказал Никита. – Как у пьяного: что на уме, то и на языке. У меня не стальные нервы, я тоже зверски устал. Давай помиримся старым способом?

Он упал на Риту, отчего она взвизгнула, потянулся поцеловать, но молоденькая жена увернулась:

– У меня сил нет. Никаких.

– Ты как в том анекдоте про жену, которая никогда не хочет, – почти приступом брал ее Никита. – Силы появятся, обещаю...

Ему удалось заставить ее целоваться, но едва оторвался от губ Риты, она вернулась к прежней теме:

– Скажи, неужели Вадька? Ты же так не думаешь?

Он застонал:

– А кто? Не мать же! С ее стороны было ужасно глупо пойти в прокуратуру и взять все на себя.

Тут уж стало совсем не до секса. Рита высвободилась, села:

– Что ты сказал? На себя взяла? Зачем?!

– Не понимаешь? Чтобы Вадима вызволить... Постой, а тебе не сказали?

– А тебе, значит, сказали! – обиделась она, но почему-то на мужа.

– Мне тоже не сказали, так что успокойся.

– А как же ты узнал?

– Мы с Артуром встретили Агату Борисовну у прокуратуры, потом приехали домой, твой брат и она ушли к ней в комнату, обсуждали...

– Ты подслушивал? – ужаснулась Рита, схватившись за щеку ладонью.

– Услышал! – разозлился он. – Или мне в этом доме уши надо затыкать? Но я не верю, что она... в общем... ты поняла. Зря она к следователю потащилась. Всем известно, что милиция не любит долго разбираться, кто виноват, а кто наговаривает на себя. Всем мало не покажется.

– Что же теперь будет?

– Откуда мне знать! Я сказал Артуру, что выход один: взятка. И надо дать очень много. Прокурору. А как твой брат решил... Может, напролом пошел давать, как всегда делает, и его упекли туда, где Вадька, поэтому и не звонит? Такой вариант возможен. И где теперь выход из создавшегося положения, не знаю.

Он не оставил прежних намерений, гладил Риту по ножкам, а она как окаменела. Рита думала, искала выход, кусая кончик ногтя. Нашла:

– Если так, как ты говоришь, то... взятку пойдешь давать ты.

– С ума сошла? – Теперь он сел. – Я не умею.

– Ты хочешь, чтобы я пошла? – вскипела Рита. – И чтобы меня засадили? Кто из нас мужчина?

– Уфф! – Никита упал спиной на подушки. – В этом доме все сумасшедшие. Рита, такие дела делаются осторожно, только дураки идут напрямую. Я никогда не давал взятки, тем более милиции с прокуратурой.

– Вот и подумай, как надо все сделать.

– Хорошо. Подумаю. Потом. А сейчас ложись немедленно.

Не дожидаясь, когда жена исполнит мужнее приказание, он повалил Риту, хотя ей хотелось обсудить детали дачи взятки.

– Вот план. – В подтверждение своего рассказа Бельмас отдал файл Сербину, тот достал листы, развернул, изучал. – Ты же понимаешь, что лично мне и план, и вообще лезть в отдел по борьбе с организованной преступностью ни к чему. Мне там брать нечего, бабок в кабинете нету, камешков тоже. По доброй воле меня и за чужим досье ни за какие деньги не заставишь пойти. Я же не враг себе!

– Допустим, убедил.

– Ну и что мне делать, начальник?

Начальник чувствовал себя не лучше каленого вора, потому что ответа у него не было. Сербин мало что знал о Шахе, всех жуликов на учет не поставишь, да и другие службы для этого существуют. Но чтоб обыкновенный предприниматель... хорошо, пусть даже не обыкновенный, а успешный и богатый похищал людей, содержал собственное войско... Не преувеличение ли?

Бельмас счел его глубокомысленное молчание как отказ в помощи. Он, высшая масть в своей прослойке, полагал, что такая же высшая масть в миру ухватится за важную информацию, ради того хотя бы, чтобы получить чин повыше. Но следак, видать, сдох на дистанции, раньше-то он был покруче. Бельмас проворчал с обидой:

– Все вы благородством заросли у себя в кабинетах, а как дело серьезное – пасуете. Мне плевать на ОБОП и его начальника, плевать на всякие там междоусобные войны. Я заканчиваю пятый десяток и решил остепениться. Так не дают, мать их за ногу!

– Ты решил завязать? – с сомнением спросил Сербин. – С чего вдруг?

– Не понимаешь, начальник? Дочка у меня теперь есть, родная кровь. Никого у нее, кроме меня, нет.

– А кто в казино колье стырил? Скажешь, не ты?

– За руку меня поймал? – с достоинством покосился на него Бельмас. А ведь не поймал... – О чем тогда базар?

– И в машину именно к ней прыгнул, когда я тебя догонял.

– Та женщина – знакомая моего друга. Начальник, не заговаривай зубы. Поможешь?

– Я подумать должен.

– Времени у меня нет на твои думки. У Шаха в заложниках близкие мне люди. Думаю, им там не сладко спится. Артура, кстати, теперь тоже мне вытащить предстоит. Или вы только по телику калякаете, как бросаетесь на амбразуру и спасаете людей? Вот тебе дело и моя нижайшая просьба: спаси.

– Должен же я переговорить с Кушнаревым! – возмутился Сербин. – Ты появился как снег на голову, а может, нет у него никакого досье.

– Я полагаю, есть, – вздохнул Бельмас. – Зачем же Шаху лишние хлопоты? Покуражиться над вором? Слабовато. Ну, ладно, говори со своим Кушнаревым, но очень прошу тебя: не затягивай. Еще есть просьба у меня: сообщи Агате, что ее Артур жив-здоров. Сам придумай, где он.

– Что, что придумать, скажи на милость? Представь: ей звонит следователь, который задержал младшего сына, и сообщает, что старший сын... где-то гуляет. Как она такое воспримет?

– М-да, действительно. А ты серьезно думаешь, что Вадим засмолил отца?

– И любовницу, – буркнул Сербин. – Улики против него есть.

– Ой, следак, не там ищешь, ой не там! Шах знал, что Японец должен отдать мне бабки. Агата не сказала тебе про него, потому что боится Шаха, она-то и убеждена, что Андрюху завалили его шакалы.

Сербин слегка оскорбился: какой-то вор будет ему указывать, где искать преступника! Он развернулся корпусом к Бельмасу, предупредительно выставил указательный палец:

– Бельмо, давай так: в мои дела ты нос не суешь.

– Да ради бога! – приподнял обе ладони тот. – Я тебе кинул наколку, а кумекать тебе.

– Сотовый есть? Номер дай и мой запиши. – Обменявшись номерами телефонов, Сербин сказал: – Жди. Сегодня, надеюсь, что-нибудь придумаем. Встретимся вечером.

– Не забывай: люди Шаха рыщут по городу, меня ищут, а фотокарточки их я не срисовал.

– В таком случае сиди в гараже.

– А ты не придешь с вертухаями меня паковать?

– Я могу и со взводом прийти, – мрачно пробурчал Сербин, думая о своем. С убийством Гринько ужасная путаница, не упустить бы чего важного, а тут еще Бельмас, за которым он гонялся в молодые годы, явился за помощью. – Определись сам, как тебе быть.