Сказки серого волка - Кауффман (Кауфман) Донна - Страница 62

Райли смотрел на неё, и каждая клеточка его тела пела.

— А теперь ты все видишь.

Танзи кивнула и игриво улыбнулась.

— Ну, — сказал он, довольный тем, как она ахнула, когда он потянул вверх её футболку и его взгляду предстала тонкая полоска её живота, — лично я никогда не сомневался в том, какое прекрасное тело прячется под этой одеждой. — Он задрал футболку ещё на пару дюймов и улыбнулся, когда Танзи крепко ухватила его за бицепсы, словно пытаясь сохранить равновесие. — Я в буквальном смысле едва не профукал свою роль смирной овечки той ночью на лестнице, когда ты была в замшевых брючках. Таких облегающих, что мне показалось, будто кожу дубили прямо у тебя на попке.

— Неужели? — изобразила удивление Танзи, однако голос её предательски задрожал, напрочь опровергая вызов, который она попыталась вложить в свою улыбку.

— Представь себе, — произнёс Райли, запуская большие пальцы под край её футболки, который сейчас находился там, где вообще-то полагалось быть бюстгальтеру. Правда, бюстгальтера там не оказалось. Черт, а она умеет выбить его из колеи. Райли погладил ещё, подталкивая ткань чуть повыше, пока наконец из-под края футболки не выглянули округлые холмики грудей. — Когда той ночью я закрыл глаза, знаешь, почему мне захотелось тебя? Нет, мне привиделись не замшевые брючки и не шикарное платье, в котором ты была на балу. А кое-что другое.

От Райли не скрылось, как она напряжённо сглотнула, — впрочем, у него самого тоже слегка пересохло в горле. Пальцы его скользнули под мягкую ткань и обнаружили там ещё нечто более мягкое и нежное. Самую нежную кожу в мире.

— Не надо, — выдавила из себя Танзи, и эти два слова скорее прозвучали как хрип.

Но Райли лишь покачал головой и нагнулся ещё ниже, чтобы поцеловать затвердевший сосок, с которым сейчас играли его пальцы. Боже, как он хотел её, хотел каждую клетку её тела.

— Я… — Он не договорил. Её зрачки расширились. Райли едва не растерял остатки самоконтроля.

— Я представлял себе, — начал он, взяв её грудь в свои ладони и нежно поглаживая затвердевшие соски, — тебя в этой твоей дурацкой футболке.

Простонав, Райли запустил ей руки за спину и стащил футболку через голову. Наконец между их телами не осталось этой последней преграды. Прижав Танзи к себе, он начал осыпать поцелуями её обнажённое тело.

— Я представлял, как срываю её с тебя, как мы с тобой занимаемся любовью, и что на тебе ничего нет, кроме тапочек с кроличьими ушами.

Танзи уже тянулась к нему. Пальцы её путались в его волосах, но в следующий момент до неё дошёл смысл сказанного, она замерла и… И расхохоталась.

Райли тоже глуповато улыбнулся.

— Хороша картина, не правда ли?

— Да, лучше не бывает, — согласилась она и улыбнулась такой чистой, такой светлой улыбкой, что Райли не рискнул бы определить, какие чувства за ней стоят.

— Но…

— Обними меня, Танзи, — повторил он командирским тоном. — Покрепче.

Она послушалась, и он повернулся, чтобы преодолеть последние ступеньки, ведущие на третий этаж.

— Но твоё колено…

— Мелочи по сравнению с тем. что в данный момент болит куда сильнее, — с улыбкой ответил он. — Я бы в принципе мог усадить тебя себе на плечи, хотя это и не так романтично, как нести тебя на руках, преодолевая сразу по две ступеньки, но…

Танзи теснее прижалась к нему.

— Согласись, что такая поза даже имеет свои преимущества.

Надо сказать, здесь она попала в самую точку.

И Райли не мог с этим не согласиться и бросился вверх по лестнице, преодолевая за один шаг по две ступеньки.

И плевать, что после ему придётся пролежать неделю с ледяным компрессом на проклятой коленке.

Давай поиграем в секс.

Кто из нас этим не занимался, причём не раз? И как мне кажется, все мы согласимся (по крайней мере те из нас, кому хватит смелости это сделать), что, пока вы занимаетесь сексом, все прекрасно, но потом… Это можно сравнить с едой в «Макдоналдсе»: быстро, на первый взгляд даже сытно, и всё-таки не то, что заниматься любовью. Кстати, я и выражение употребила другое — заниматься любовью, что совсем не одно и то же, что и секс. Трудно себе представить, какие ещё ожидания закрадываются в ваши отношения, когда в постель (или туда, где вы в тот момент находитесь) допускается это слово на букву «Л». Потому что, когда занимаешься любовью, вас связывает между собой гораздо большее, чем просто секс.

То есть близость возникает на совершенно ином уровне. Что подчас бывает страшно. Зато как восхитительно! Как замечательно, что когда занимаешься любовью, то и секс перерастает в нечто большее.

18

Они рухнули на её кровать. Руки Райли жадно исследовали тело Танзи. Куда подевался тот неспешный, размеренный ритм, который ему удавалось поддерживать внизу, или та мужская самоуверенность, с которой он прижал её к стене на втором этаже. Сейчас от всего этого остались лишь голод и похоть. Голое желание, граничащее с помешательством.

Когда он подмял её под себя, когда помог ей освободиться от остатков одежды — с такой же быстротой, как и она помогла ему сделать то же, Танзи поняла, что безумное желание они делят поровну.

Если бы в тот момент ей хватило ясности ума, чтобы поразмыслить над происходящим, она бы, возможно, тотчас соскочила с кровати и пулей вылетела из спальни. Лишь бы в самый последний момент попытаться сохранить остатки былой своей независимости, укреплению которой Танзи посвятила все сознательные годы своей жизни. Не говоря уж о защите. Потому что моментально поняла бы, что, допустив Райли в своё тело, она уже не в силах сдержать лавину эмоций, которая хлынет следом. И дело не в том, что она с головой отдалась физическим удовольствиям, а в том, что допустила Райли в такие уголки своего существа, что были куда более заповедными и куда более священными.

И всё-таки даже в тот момент, когда ими овладела, казалось бы, чисто животная страсть, между ними сохранялось нечто более интимное, нечто более одухотворённое, нежели просто физическое влечение. Все эти стоны и всхлипы, вопли и крики не мешали им смеяться даже тогда, когда тела обоих пульсировали в безумном ритме.

— Презерватив! — прошептал Райли, когда её руки впервые скользнули вдоль его теперь уже совершенно обнажённого тела, когда ладони легли ему на ягодицы, когда пальцы пробежали по упругим мышцам.

— Только при условии, что ты жутко заразен, — простонала Танзи. — Обойдёмся без него. Я принимаю таблетки.

Райли приподнял голову, — отрываясь от своего занятия в тот момент — а именно эротических игр с её ушной мочкой, — и удивлённо посмотрел на Танзи.

— Заразен?

— А что, ты находишь это слово оскорбительным? Или ты хочешь мне сказать, что являешься полноправным членом Клуба Добропорядочных Зануд, Которые Стесняются Телесных Звуков, поскольку находят их неприличными? «Заразен» — вполне приличное слово.

Райли нахмурился. Ага, отметила Танзи, кажется, удалось застигнуть его врасплох. Верно, потому что в следующее мгновение у него вырвался смешок.

— Вот видишь, — усмехнулась, в свою очередь, она, — что я говорила!

— И всё-таки, — пробормотал он, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство, — «заразен» звучит как-то…

— Чересчур прямо? Грубо?

Он пристально посмотрел на неё.

— От этого слова пропадает настроение.

Теперь Райли лежал на ней, и Танзи ощущала его мужскую твёрдость в непосредственной близости от той части своего тела, которой та и предназначалась или она потому и оттягивала минуты нирваны, чтобы ещё немного его подразнить? Ведь это так весело. С Райли вообще ужасно весело.

Она немного приподняла бедра, чтобы он оказался у неё между ног. Райли тотчас застонал.

— Или ты уже не в настроении?

Он подался чуть выше, и теперь уже застонала она. Райли же заметил с хитрой усмешкой:

— Я бы про тебя сказал, что ты… — он подался ещё выше, — сама… заразная.