Мой строптивый малыш - Смит Маргарет - Страница 21

8

Он кивнул, улыбнувшись, а Эмили по-прежнему таращилась на него, ничегошеньки не понимая.

Как-то вечером мы сидели вместе, — сказал Тони, — и вдруг тебе понадобилось съездить к своему агенту за каким-то сценарием. Ехать со мной ты отказалась, и пока тебя не было, я просмотрел твой альбом. Там оказались газетные вырезки, рецензии на фильмы, твои фотографии. И еще снимок из какого-то журнала. — Он ласково погладил Эмили по щеке. — Ты мечтала о таком доме…

Но как ты догадался? — смущенно пробормотала она.

Тони пожал плечами.

Просто догадался и все.

Эмили, весьма тронутая этой историей, тем не менее посоветовала:

Пора бы и перестать читать мои мысли. Надоело уже.

Если бы я мог читать твои мысли, — . сухо заметил он, — я не стал бы прибегать к хитроумным уловкам, чтобы повести тебя к алтарю, а просто покопался в твоих мозгах и выяснил бы, черт побери, почему ты так упорно отказываешься стать моей женой.

Эмили вышла из джипа, с силой хлопнув дверцей.

— Не хочу и все! И закончим на этом.

Тони тоже выбрался из машины и взял Эмили за руку.

Но ты будешь моей женой. И все! И закончим на этом. — Он легко подхватил ее и усадил на изгородь: — Сиди и не дрыгайся.

Я и сама могу слезть… Ой!

Она едва не задохнулась от неожиданности, когда Тони, мгновенно перемахнув через изгородь, снял строптивицу и поставил на землю с другой стороны.

Держа руку у нее на талии, он повернулся к дому.

Работы еще идут. Грязюка, наверное, страшная. Пыль, штукатурка… Но уже можно представить, как все будет выглядеть. А вон и машина дизайнера. Вот как раз с ним вы и обсудите цвет обоев и все такое прочее.

Обняв Эмили за плечи, он повел ее вперед.

Цвет обоев и прочее? — переспросила она. — Тони, я не собираюсь заниматься отделкой твоего дома.

Нашего дома. И кто, как не ты, этим займется?

Так вот, что я скажу! — Эмили попыталась остановиться, но Тони упорно тащил ее за собой. — Я ни за что не выйду за тебя замуж! Это красивый дом, славный, но… Ты меня слушаешь?

Похоже, что нет. Не обращая внимания на ее возмущенные реплики, Тони завел ее в дом. Он представил Эмили дизайнеру и начальнику ремонтной бригады, а потом попросил их обоих обождать внизу, пока они осмотрят спальни на втором этаже.

Тони показывал комнаты, как заправский торговец недвижимостью, который расписывает товар потенциальному покупателю. Эмили даже не знала, смеяться ей или сердиться. А когда они подошли к маленькой спаленке с яркими желтыми стенами, Тони прислонился спиной к дверному косяку и, оставив дурашливый тон, объявил голосом нежным и вкрадчивым:

А это детская.

Эмили испуганно на него покосилась.

Да у тебя долгосрочные планы.

Ты же сама сказала маме, что у нас будет куча детишек. — И Тони невинно захлопал глазами…

Дом они покинули часа через два. Естественно, за это время Эмили, сама не заметив, как это произошло, подобрала обои почти для всех комнат… В полном молчании она позволила Тони помочь ей перелезть через изгородь и усадить себя в джип. И только когда он завел мотор, сухо заметила:

Когда-нибудь ты мне раскроешь свой секрет.

Какой секрет? — искренне изумился Тони.

Вот и мне интересно — какой! Я вовсе не собиралась подбирать твои обои…

Наши обои.

…но тем не менее последние два часа только этим и занималась. Как тебе удается так мной вертеть, заставлять делать все, что ты хочешь?

И не знаю. Но это мне только на руку. Выходит, я все же добьюсь, что ты станешь моей женой. — Не давая ей и рта раскрыть, он добавил: — Раз уж мы занялись отделкой дома, может, сгоняем, подберем мебель?

— Ну уж нет!

Он улыбнулся.

Ладно, не буду искушать судьбу, все равно время еще есть.

Слушай, но если дом — пункт первый твоего плана, то какой пункт второй?

А-а, пустяки, — весело отмахнулся Тони. — Просто ты признаешься, что хочешь меня.

Прошу прощения, не расслышала.

Все ты расслышала. Ты еще ни разу не говорила, что хочешь меня. Но скажешь. Хотя, наверное, не сейчас.

— Ага. Хочу. Как зубную боль.

Похоже, ее язвительное замечание нисколько его не задело.

Я тебя тоже хочу. Очень-очень, — продолжал он все тем же оживленным тоном.

Но ты ясно дала понять, что пока мы с тобой будем спать в разных комнатах. Так что не стану настаивать.

Правда, не станешь? — с подозрением уточнила Эмили.

Ну… не то чтобы очень. В конце концов, у нас впереди еще столько ночей…

Я не выйду за тебя замуж…

Всю следующую неделю Эмили вынуждена была повторять свой отказ по сто раз на дню. Она уже начала отчаиваться, а потом ей пришла в голову дельная мысль обращать подобные разговоры в шутку. Но на Тони столь хитрый прием почему-то не действовал.

На людях он успешно играл роль влюбленного жениха, а наедине с Эмми, неизменно довольный и веселый, оставался глух к ее заявлениям о том, что она никогда-никогда не станет его женой. Каждое утро Тони встречал Эмили у двери ее спальни, а по вечерам провожал обратно. Он не отходил от невесты ни на шаг. Обнимал и целовал при каждом удобном случае. Мол, мама смотрит. Или полнолуние сегодня. Или второй четверг месяца…

И все это ужасно ее раздражало.

По вечерам, у себя в спальне, Эмили подолгу не могла прийти в себя. Вертелась в кровати с боку на бок, а когда все-таки засыпала, ей снились кошмары: темноглазые карапузы на руках, свадебные церемонии, а однажды священник спросил у собравшихся в церкви, не известна ли кому-то причина, по которой сей брак состояться не может, в ответ на что с задней скамьи поднялась женщина-призрак и протянула руку в обвиняющем жесте. Эмили проснулась в холодном поту, ибо в той женщине узнала себя.

А тем временем в поместье шла подготовка к детскому утреннику. Как-то Каролин попросила Эмили помочь, и та пробормотала, слегка оробев:

С удовольствием, но я совсем ничего не смыслю в детских утренниках. Да и с ребятишками управляться не очень-то умею. А что это будет за затея?

Своего рода день скорби в конце каникул. Называется «Снова в школу», — объяснила со смехом Каролин. — Для детей обслуживающего персонала. Все лето они работали, не покладая рук, но им все равно очень не хочется на уроки. А праздник немножечко их ободрит. Веселья хватит на весь день. Обычно мы готовимся целую неделю — печем пироги, изобретаем всякие вкусности, — а потом еще неделю приходим в себя. Все женщины в доме стоят на ушах.

Эмили тоже рассмеялась.

А мужчины в это время чем заняты? Прячутся по углам?

Вроде того, — улыбнулась Каролин. — Дэвид вдруг вспомнил, что лошадям надо срочно устроить медосмотр. Попробуйте угадать, на какой день он пригласил ветеринара?

И правда, с тех пор, как только началась предпраздничная суматоха, мужчины являлись только на обед и ужин, а все остальное время пропадали неизвестно где.

Поначалу Эмили удивляло, что Каролин так много на себя взваливает. Жена богатого человека, она могла бы вообще ничего не делать. Но Каролин любила людей и, искренне озабоченная проблемами работников и их семей, всегда стремилась им помочь. Эмили, придя ей на выручку, ездила на благотворительный базар, моталась в город за воздушными шариками и прочими украшениями, отвечала на письма и телефонные звонки.

Первый раз в жизни она занималась чем-то, никак не связанным со съемками кино. И, как ни странно, ей это нравилось. Она была искренне благодарна Каролин за то, что та помогла ей открыть в себе эти новые и даже отчасти неожиданные качества.

В день праздника Эмили рано спустилась в кухню, чтобы приступить к последним приготовлениям. Там-то ее и застала Каролин.

Дорогая, вам обязательно надо на это взглянуть. Пойдемте, — проговорила она с улыбкой.

Слегка озадаченная, Эмили последовала за Каролин в холл, где с очумелым видом носился Вонг, весь обвешанный разноцветными ленточками и полосками гофрированной бумаги.