Истоки знания - Сидоров Георгий Алексеевич - Страница 104

— Ну хорошо, — согласился я. Но мне не ясно вот что: почему мало живут не только иудеи, христиане и мусульмане, но и буддисты, и последователи индуизма?

— Как раз и буддисты и индуистские йоги живут очень долго. Ты можешь убедиться в том, что я тебе говорю, если начнёшь изучать их практики. Я ведь тебе тоже предлагаю йогу. Только нашу северную древнерусскую. Во времена Орианы и в эпоху русов-бореалов, работа со стихиями и своим бессознательным была нормой. Образом жизни, но ты частично прав. На юге в Индии. Китае и странах Юго-восточной Азии на самом деле основная масса населения живёт не долго. Примерно так же, как и наши обыватели. Почему? Да потому что они хоть и формально связаны с другими эгрегорами, но по сути копируют своим жизненным укладом западников. Если точнее то синтоисты Японии, буддисты Китая, ламаисты Монголии и Тибета, индуисты и тантристы Индии, давным-давно пристегнули свои души к мощнейшему западному, связанному с иудо-христианским силовым полем, эгрегору денег, а через него и к единому эгрегору техногенной цивилизации. По сути все они управляются теми же самыми С.Т. Ну как удовлетворён? — посмотрел на меня рассказчик. — Или что-то ещё не ясно?

— Да вроде кое-что начинаю понимать. Но неужели то о чём ты мне сейчас рассказывал, имею в виду технологии управления своим долголетием, мне под силу?

— А почему нет? «Если назвался груздем, то полезай в кузовок», — улыбнулся ведун. — Я ведь осилил. Знаешь сколько мне лет?

— Боюсь спросить.

— И правильно делаешь, — хлопнул меня по плечу старый. — Иначе подумаешь, что я свихнулся. Но я тебе поведал только часть наших практик. Второй частью будет знакомство с миром эгрегоров. Потому что, не зная законов их появления и их связи с глубинными уровнями человеческой психики, изучать что-то серьёзное просто нельзя. Это, милый мой, ликбез. Без него — никуда! Ты заметил, что я постоянно к ним к эгрегорам обращаюсь?

— Заметил, — кивнул головою.

— И вот ещё что, в свободное время посмотрю твоё воинское. Не столько в нём дело, сколько в меридианах силы, о них надо тоже заботиться. Поэтому бросать надолго воинские практики нельзя. Старый замолчал.

— Неужто такое возможно?

— Освоишь, не переживай: «вода камни точит», — сказал ведун вставая. — Пойдём, пора накормить собак, да и к пчёлам надо… С медогоном я ещё не закончил. Заниматься со мною хранитель стал вечером того же дня. Начал он, как всегда, с вопросов, а после психотренинга предложил чай с травами.

— Завтра займёмся ещё и лекарственными растениями. Без знания их — нельзя. Ты должен понять механизм работы трав юноша. Понимаешь, дело не в алкалоидах, а в силе. Алкалоиды или различные химические активные вещества тоже работают, но главное не в них…

Слушая хранителя, я понял, что уже ничему не удивляюсь. Все мои — «неужели» или «не может быть» позади. Я изменился. Единственное, о чём я спросил старого, так это о его тревогах. В прошлый раз он кого-то боялся. Сейчас по всему было видно, что старый спокоен.

— В Кондинском была «подсадная утка», отрок. Я «её» всегда чувствовал. Но сейчас её нет. Нам бояться нечего. Хотя, как мне кажется, надо быть осторожным, особенно тебе. На реке всякое может случиться… И потом, я опасность чувствую ещё до опасности, — засмеялся он. — Будь спокоен.

Мне хочется извиниться перед читателем за то, что техники, которыми мы с ведуном вскоре после этого разговора стали заниматься, в рамки данной книги войти не могут. Чтобы все эти техники осветить, потребуется не одно печатное издание. Я конечно их опишу, но несколько позднее… И, таким образом, чтобы любой интересующийся мог не просто постичь теорию, но и освоил практику. Иначе нет смысла этими упражнениями и приёмами заниматься.

Незаметно в каждодневной работе пролетел август. Прошёл всего месяц, но мне казалось, что позади год, а то и больше. От старика я уезжал совсем другим человеком. Иногда переставал себя узнавать. Консервативное привычное к программам моё низшее я, никак не успевало за сдвигами в бессознательном за тем, что происходило зачастую помимо его воли…

По традиции в последний день, за два часа до моего отъезда мы сидели за столом и рассуждали о том, какую работу в будущем году самостоятельно я должен буду проделать. Старый называл мне авторов и названия книг, а я записывал всё в специальную тетрадку. Вдруг в голове у меня ни с того ни с сего возник вопрос. И, дождавшись, когда ведун закончит спросил:

— Из того, что я от тебя усвоил, и то что вижу сам, избранный народ действительно переориентирован. Вместо того, чтобы возглавить гибридные земные расы, поднять их духовно и вывести на уровень нашей расы, евреи делают всё наоборот. Они видят рабов не только в неграх или китайцах, но и в нас русских или других европейцах.

— Ну и что? Опять ты за своих евреев… — с раздражением проворчал «знахарь».

— Собственно я уже не о них. Меня волнует другое: как будем вылазить из дегенеративного процесса, если на Земле не осталось ни одного народа который бы мог стать лидером в среде гибридов.

— Но ведь евреи лидеры и ещё какие, — засмеялся хранитель.

— Да, но в обратную строну, назад к неандертальцам, — не унимался я.

— «Свято место пустым не бывает», — философски заметил «знахарь». — На Земле есть этносы, которые по хищному охотничье-промысловому комплексу евреям не уступят. Но этот комплекс у них давным-давно на такой цепи, что и пикнуть не смеет.

— Кого ты имеешь в виду?

— Да тех же армян. Знаешь откуда они взялись наши Ары и Шаваши? — тряхнул головой ведун. — В своём большинстве армяне являются уцелевшими потомками хананеев, филистимлян и финикийцев. Когда-то их предки после массированного арабского нашествия, вынуждены были уйти в горы. На Армянском же нагорье в те времена проживали обезьяноподобные гибриды. Частично пришельцы их истребили, но большую часть включили в свой этнос. Так как язык гибридов был довольно примитивным, то он на южнорусский диалект переселенцев почти не повлиял. Позднее предков армян чуть не истребили пришедшие с севера урарты. Они приняли их за «дасью». Потом правда всё утряслось, оба арийских народа нашли общий язык. В едином союзе они сражались против Ассирии… И когда в VII веке до н.э. скифы всё-таки разорили урартов, их остатки укрылись в тех же горах, где проживали гибридные родственники. Генетическое смешение урартов с выходцами с Ханаана и породило армян, отрок. Но разве можно упрекнуть армянский этнос в каком-либо паразитизме, как например цыганский? Армян, несмотря на то что их генофонд отягощён явными признаками архантропа, это и смуглая кожа, и излишняя волосатость, бесспорно по духу являются чистыми ариями. На базаре их столько же сколько нас русских. Они бесспорно народ-труженик. Жизнь за счёт присвоения готового в среде армян никогда не поощрялась. А какие у армян прекрасные сказки! Ты их читал?

— Пока не довелось.

— А ты почитай… Хочешь понять народ, прочти его сказки. Знаешь почему у армян не победил человечности охотничье— промысловый комплекс? Потому, что они знали, кто их враг, и сразу же с ним стали бороться. Евреи в Египте благодаря жрецам Гелиополя тоже знали своего врага и успешно его победили. Из Египта в Синайскую пустыню ушли труженики-созидатели, а через 42 года из неё вышли иудеи — люди ориентированные на присвоение готового… Когда другие народы обвиняют евреев в паразитировании, такое надо воспринимать не как оскорбление, а как указание на недостаток. На дегенеративный пси-комплекс, и глупо на правду обижаться. Надо наоборот говорить спасибо. И как можно скорее что-то в себе менять…

— Это в идеале, — заметил я.

— Да конечно, — согласился старый. — Но попробуй что-то измени, когда твою психику сформировала людоедская религиозная идеология. К тому же ты намертво прикован сразу к нескольким мощнейшим эгрегорам. О двух ты уже знаешь. Прибавь к ним эгрегор денег и эгрегор власти. Вот такие кандалы, отрок.

Старый на несколько минут замолчал, а потом добавил: