Банкир - Катериничев Петр Владимирович - Страница 99

«А рубль сегодня равен золотому дублону Карла Испанского, короля конкистадоров!»

Площадь взорвалась ликованием… Толпа ринулась на подмостки, фигуры напирали друг на друга, стиснутые со всех сторон, падали… Конные, закованные в броню кирасиры шли лавой, сминая людей, крошили в месиво длинными обоюдоострыми мечами и тяжелыми алебардами… Могучие «лендро-веры», закамуфлированные, словно средневековые осадные машины, перли вперед, оставляя под широкими колесами тела упавших…

Персоны, сидящие в кондиционированных салонах «мерседесов», «понтиаков», длинных представительских лимузинов на специальной, возвышенной бетонной балюстраде, не спеша потягивали коктейли и наслаждались изысканным зрелищем…

Их дамы, разодетые в норковые манто на голое тело, улыбались, возбужденно покусывали губы, ноздри их трепетали, вдыхая запах близкой крови, и тела содрогались от оргазмов…

Ветер налетел внезапно; хлынул ливень, все происходящее исказилось, будто на испорченной кинопленке, изображение стало желто-грязным, исчезло за потоками мерно шумящей воды…

…Я шагал в утро по тихой лесной дороге. Омытый ночным ливнем лес дышал живительно и спокойно, и я пил это ясное утро, и видел серебрящиеся воды озера, и слышал шепот осоки, ласковый и мимолетный, как шепот влюбленных… Солнышка не было еще видно, но лес просыпался, предчувствуя его, и капли, падавшие с высоких сосен, переливались живой влагой… И каждая капля имела свое неповторимое звучание…

И услышал голос…

«О, светло светлая и красно украшенная земля Русская! Многими красотами прославлена ты: озерами многими удивляешь, реками и кладезями, горами, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями, дивными зверями и птицами разными, бесчисленными городами великими, селами славными, садами монастырскими, храмами Божьими и князьями грозными, боярами честными и вельможами многими… Всем ты преисполнена, земля Русская, о православная вера христианская!

…И в те дни — обрушилась беда на христиан…..Попущением Божиим, грехов ради наших, пришел на Русь войной нечестивый и безбожный царь Батый. И разорял он города, и огнем пожигал их, и церкви Божий тако же разорял, и огнем пожигал. Людей же мечу предавал, а малых детей ножом закалывал, младых дев блудом осквернял. И был плач великий.

…За умножение беззаконий наших привел на нас Бог поганых, не им покровительствуя, но нас наказывая, чтобы мы воздержались от злых дел. Такими карами казнит нас Бог — нашествием поганых; ведь это бич его, чтобы мы свернули с нашего дурного пути…

…И невидим стал Большой Китеж вплоть до пришествия Христова… Если какой человек обещается истинно идти в него, а не ложно, и от усердия своего поститься начнет, и многие слезы прольет, и пойдет в него, и обещается лучше голодною смертью умереть, а его не покинуть, и иные многие скорби претерпеть, и даже смертию умереть, знай, что спасет Бог такового, что каждый шаг его будет известен и записан ангелом. А не хотящего, не тщащегося, не желающего получить спасение себе не понуждает Господь нуждою и неволею. Но по усердию и по произволению сердца все творит Господь человеку.

Если же пойдет, и сомневаться начнет, и славить везде, то таковому закроет Господь град. И покажется он ему лесом или пустым местом. И ничего таковой не получит, только труд его всуе будет.

…И сей град Большой Китеж невидим стал и оберегаем рукою Божию, — так под конец века нашего многомятежного и слез достойного покрыл Господь тот град дланию Своею. И стал он невидим по молению и по прошению тех, кто достойно и праведно к нему припадает.

Слава в Троице славимому Богу и Пречистой Его Богоматери, соблюдающей и хранящей место оно, и всем святым. Аминь».

…И снова — шум леса. Я шел по тропке, и видел впереди серебристые воды лесного озерка, и слышал шорох осоки… Лес просыпался, предчувствуя солнышко, и капли падали с высоких золотистых сосен, переливаясь живой влагой, будто дивные самоцветы… И каждая — звучала…

»…кто достойно и праведно к нему припадает…» Открываю глаза и сажусь на постели. Дождевые капли косо расчерчивают синие сумерки за окном, на миг вспыхивая в люминесцентном свете полустанков мелкой алмазной россыпью.

Глава 47

— Тебе опять снился Грааль? — Лена тоже проснулась и смотрит на меня встревоженно.

— А что, похоже?

— Ты выглядишь жутко уставшим. Ты вообще-то спал?

— Да…

— Как-то неуверенно ты об этом.

— …Если это можно считать сном. Всю ночь бродил.

— Где?

— Если бы я знал! Вообще-то в психиатрии это именуется термином «сизифовы сновидения».

— Какие?

— Сизифовы. В греческих мифах такой герой был. Боги его осудили…

Выражаясь по-нашему, на вечные исправительные работы. Вполне каторжные.

— А, вспомнила! Он вкатывал в гору тяжеленный камень, и, когда почти достигал вершины, камень тот срывался обратно. И нужно было все начинать сначала. И так — без конца… Слушай, но ведь ты же Дор. а не Сизиф! Зачем тебе бульники ворочать? Даже в снах?

Пожимаю плечами. Вообще-то, что такое сновидения, пока неизвестно. И вряд ли это когда-нибудь станет известно достоверно. Человеческая психика слишком надежно защищена от постороннего вмешательства, и ни один экстрасенс, психиатр, кришнаит, провидец — никто не может «залезть в душу» без внутреннего согласия индивида. Сновидение, как переживание, анализ событий, явлений, образов, идей… Древние полагали, что во сне душа выходит из тела и бродит и в иных землях, и в иных мирах… Ученые мудрят: одни уже «замерили» вес души, другие — ее особое свечение в разных состояниях. Но тайна и загадка — остаются… И — было в моем — сне что-то важное, очень важное…

— А ты возьми и прекрати, — произносит девушка.

— Что? — не сразу врубаюсь я.

— Брось этот камень. Сизиф был просто тупой: зачем ему было снова тащиться на эту хренову гору? Взял бы — и плюнул. И — жил бы в свое удовольствие. Гулял по просторам. В воде бы плескался. Кайф!

— В Лете?

— Почему? Можно и в зиме! Может, ему на лыжах понравилось бы кататься. Да и снег под солнцем — это изумительно!..

— В том-то и беда — мужик этот, Сизиф, царь Коринфа, был осужден на вечный труд не за что-нибудь, а за оскорбление величия олимпийских богов…

— Короче — политический: пионера в жопу клюнул. Диссидент.

— Ну вроде того. И наказание отбывал потому не где-нибудь, а в Аиде, подземном царстве. Души умерших по прибытии туда пили из Леты воду…

— Вспомнила. Река. По ней еще Харон на лодке плавал… «Соединяет берега седой паромщик…» — пропела девушка.

— Ага. Только билет прописывает — в один конец. «One way ticket…» Души умерших пили воду и забывали и свою прошлую жизнь, и свои заслуги. И о них все забывали.

— Поговорка же есть: канул в Лету.

— Ну. Так что разобраться, за каким рожном было вкатывать этот камень в гору, бедному Сизифу было просто невозможно: ретроградная амнезия.

— Погоди, Дор! Но ты-то все вспомнил!

— Пока — без толку. Я не знаю, почему…

— …на тебя накатили этот «камень»?

— Ага.

— А давай вспоминать вместе. Может быть, то, к чему ты привык или просто не придаешь значения, мне покажется важным?

— Может быть.

— Исповедуйтесь, сын мой. Снимите камень с вашей души, — низким баритоном, сложив руки на груди, торжественно провозгласила Ленка.

— Попытаюсь.

— Ведь что-то же от тебя им нужно!

— Вот и я так думаю. Но, как говорят французы, даже первая красавица Франции не может дать больше, чем у нее есть.

— А ты и не похож на первую красавицу.

— Зато ты — похожа!..

— …Погоди… не так… — Она повернулась ко мне спиной, прогнулась упруго и гибко, и я утонул в ее горячей влаге, как в море…

А за окном неслись, косо расчерчивая синий вечер, блестящие капли дождя…

Дождь за окном постепенно превратился в снег. Герман чувствовал себя разбитым, уставшим. Смертельно уставшим. Такого с ним давно не случалось. Но бодрствовал он уже третьи сутки, нервное напряжение было колоссальным…