Восхождение самозваного принца - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 111

— Значит, эта ведьма скрыла от короля правду, — пробормотал Калас.

— Не совсем так, — возразил его собеседник. — Она сама ничего не знала об Эйдриане. У нее забрали ребенка, когда после битвы с отцом-настоятелем Марквортом она полумертвой валялась на поле близ Палмариса.

— Да будет проклято его имя! — вставил Калас, но Де'Уннеро пропустил это замечание мимо ушей.

— Джилсепони считала своего ребенка погибшим, — продолжал бывший монах. — Поверьте, она немало бы удивилась, узнав, что является королевой-матерью. Но еще более удивило бы ее то, что собственный сын ненавидит ее сильнее, чем мы с вами.

— Джилсепони никогда не быть королевой-матерью, — в бешенстве заявил герцог Калас. — Вы несете какую-то чушь…

Де'Уннеро сурово взглянул на герцога, оборвав его дальнейшие слова.

— Герцог, вы видели лишь ничтожную долю возможностей Эйдриана, — тихо, но весомо произнес он. — Он убил вас, а затем вернул ваш дух из мира теней.

Калас шумно, с хрипом вздохнул, и Де'Уннеро понял, что вчерашние события действительно до основания потрясли все существо герцога. Теперь нельзя мешкать. Каласа надо подтолкнуть именно сейчас, пока его сознание еще не пришло в норму.

— Когда настанет время и на трон должен будет взойти наследник короля Дануба, им станет не Мидалис и не эти жалкие щенята Мервик и Торренс, — сказал он. — Я искренне сочувствую вашей подруге Констанции, но она не более подходит на роль королевы-матери, чем ее хнычущие детишки — на роль короля Хонсе-Бира, и вы это прекрасно знаете.

Калас подавленно молчал, и его молчание было красноречивее всяких слов.

— Наследником престола будет Эйдриан, и это вытекает из слов самого Дануба, — завершил свою речь Де'Уннеро. — Если желаете освежить свою память, разыщите и перечитайте этот королевский указ. Его дословно изучали весьма образованные и сведущие в подобных вопросах люди. Эти люди принадлежат к той части абеликанской церкви, которая не желает видеть Джилсепони ни начальствующей сестрой, ни тем более королевой.

Калас едва верил своим ушам, и всякий раз, когда бывший монах намекал, что его замысел простирается гораздо дальше, герцог начинал дышать еще тяжелее.

Невероятно, — только и мог произнести он.

— Очень даже вероятно, — возразил Де'Уннеро. — Король сам поставил сына Джилсепони перед Мервиком и Торренсом и даже перед принцем Мидалисом.

— Это приведет к междоусобной войне! — воскликнул герцог.

Его собеседник усмехнулся и кивнул на рассыпавшиеся по ковру самоцветы.

— Я уже говорил, что обладаю богатством, во много раз превышающим стоимость этой горстки камней, — повторил он. — Неужели вы думаете, что я появился бы здесь и позволил Эйдриану даже близко подойти к Урсалу, не подготовившись должным образом к возможным последствиям? Неужели, любезный герцог, вы думаете, что за эти годы я потерял разум и стал более беспечным?

Герцог Калас вперился глазами в драгоценные камни, прекрасно понимая, что слова Де'Уннеро — не пустая бравада.

— Вижу, мои слова не очень обрадовали вас, — улыбнулся бывший монах, и снова Калас взглянул на него с недоверием.

— Или вас больше тревожит положение двора? — спросил Де'Уннеро. — Мы с вами оба понимаем: пока король Дануб жив, королевство останется незыблемым.

— Но у него есть младший брат, — напомнил герцог. — Весьма достойный человек.

— Да, только здесь существует один нюанс. Действительно, насколько я знаю принца, он и в самом деле достойный человек, — сказал Де'Уннеро. — Но он не женат. Известно также, что в прошлом он был довольно дружен с Джилсепони.

— К чему вы клоните? — подозрительно прищурился Калас.

— Достоверные сведения, не имеющие ничего общего с придворными сплетнями, говорят о том, что в прошлом Мидалис и Джилсепони находились в достаточно близких отношениях, — сказал Де'Уннеро. — Неужели вам так сложно поверить, что принц с готовностью возьмет в жены супругу своего умершего брата? Подобные случаи в истории не являются редкостью!

Герцог Калас принял тот же задумчивый вид, в каком его застал Де'Уннеро, войдя сюда в обличье Брюса Оредальского.

— Я позволю отнять у вас еще некоторое время разговором о своей персоне, — продолжал бывший монах. — Итак, я — известный вам Маркало Де'Уннеро. Маркало Де'Уннеро, уверенный, что существует глубочайшее различие между рожденными повелевать и рожденными подчиняться. Маркало Де'Уннеро, убежденный в необходимости всегда и при любых обстоятельствах защищать достоинства государства и церкви. Маркало Де'Уннеро, презрительно открещивающийся от глупейшего утверждения «королевы из народа» и нынешней церкви о том, что все люди равны и одинаково ценны.

— И одновременно — Маркало Де'Уннеро, готовый возвести на трон сына простолюдинов, — напомнил ему Калас.

— Эйдриана не учили воспринимать жизнь глазами простолюдина, — возразил Де'Уннеро. — Он прошел отличную выучку у эльфов тол'алфар, которым абсолютно чужды представления о равенстве. Уверяю вас, он понимает разницу между знатью и быдлом. И еще. Смею вас уверить, этот юноша понимает ценность надежных советников. Государству пойдет только во благо, если одним из таких советников станет герцог Таргон Брей Калас.

— Вы говорите так, словно король Дануб уже мертв, — с нескрываемым упреком произнес герцог.

— Я желаю ему пережить нас всех, — поспешно ответил бывший монах. — Но ни я, ни вы не можем быть в этом уверены. Посмотрите, какая чудовищная усталость отражается на его лице. Сколько морщин прибавляют королю тревожные мысли о допущенной им ошибке. Каждый день приносит ему новые удары. Насколько я слышал, с возвращением ненавистной всем королевы жизнь Дануба отнюдь не стала легче.

Герцог Калас откинулся на спинку кресла, задумавшись над словами Де'Уннеро.

— А если король все-таки переживет нас всех? — спросил он. — Что в таком случае будут делать Маркало Де'Уннеро и этот юный воин?

— Эйдриан займет подобающее ему место в жизни; если не как король, то как один из командиров Бригады Непобедимых. Возможно, как принц Хонсе-Бира.

Калас улыбнулся и покачал головой.

— Принц? Вы, наверное, не понимаете, что это может повлечь за собою, — воскликнул он, находя утверждение бывшего монаха достаточно забавным. — Королевская родословная — не армия, туда невозможно быть вписанным даже за особые заслуги. Случись такое, этот ваш Эйдриан наживет себе множество смертельных врагов.

— Думаете, что я… что мы так уж боимся врагов?

Улыбка мгновенно сбежала с лица герцога, и оно приняло прежнее мрачное выражение.

— Все выверено и учтено, ваша светлость, — сказал Де'Уннеро. — Я отнюдь не прожектер и понимаю размах замыслов, которые намерен осуществить.

— Каких именно? — спросил Калас.

— Как я уже сказал, если Эйдриан станет королем, ему понадобятся советники, — пояснил бывший монах. — Как только он окажется на троне, я и мои союзники… а если мне и кому-то из них будет суждено покинуть этот мир, то оставшиеся в живых единомышленники… они используют его влияние, чтобы произвести столь необходимые перемены внутри абеликанского ордена. Если вас страшат мои устремления по захвату светской власти, то смею заверить — у меня их нет. Говорю вам со всей искренностью: в целом мире не найдется человека, способного выправить курс нашего государства лучше, чем Эйдриан. Если ему суждено взойти на престол еще при вашей жизни, то и для Эйдриана, и для королевства будет только лучше, если рядом с молодым королем окажется верный ему герцог Таргон Брей Калас, который сумеет сплотить Бригаду Непобедимых и объяснить гвардейцам, какой путь изберет новое королевство, впрочем, точнее будет сказать, что произойдет возврат к славным дням прежнего королевства.

Калас не сразу переварил услышанное. А осознав, широко раскрыл глаза.

— Как вы сказали? Сплотить Бригаду Непобедимых…

В ответ Маркало Де'Уннеро, усмехнувшись, снова многозначительно глянул на рассыпанные самоцветы.

— Я обладаю богатством в тысячи, в десятки тысяч раз большим… — в третий раз повторил он, давая понять собеседнику, что у него уже есть свои люди среди подчиненных Каласа.