Дух демона - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 80

Солдат с недоумением оглядывался по сторонам, не зная, что предпринять в ответ на услышанное. Он ведь привел в монастырь более полусотни закованных в латы и вооруженных бойцов, готовых, если понадобится, сражаться за освобождение Коннора Билдебороха.

— Садись, — вновь пригласил его Маркворт.

Посланник барона выдвинул из-под бокового столика стул, а отец-настоятель раскрыл шкаф и достал оттуда бутылку.

— Мы ведь не враги, — самым невинным тоном заявил отец-настоятель. — Церковь — союзница короля, и этот союз длится не одну сотню лет. Меня удивляет, что барон проявил такую поспешность и направил в монастырь вооруженных до зубов солдат.

С этими словами Маркворт откупорил бутылку и почти до краев наполнил бокал посланника. Себе же он плеснул самую малость.

— Там, где дело касается племянника, барон Билдеборох не пожалеет ничего, — сказал солдат.

Он глотнул из бокала и даже заморгал — настолько крепким было вино.

— Пусть так, но вы же явились сюда, готовые сражаться, — возразил ему Маркворт. — Ты знаешь, кто я?

Посланник сделал еще один глоток, более продолжительный, чем первый, затем уставился на морщинистое лицо старика.

— Наверное, тоже настоятель, из другого монастыря. Как его там… Сент-Мер-Аболь, что ли?

— Санта-Мир-Абель, — поправил Маркворт. — Это главный монастырь всей Абеликанской церкви.

Посланник осушил бокал и потянулся к бутылке, но Маркворт быстрым движением убрал ее. Лицо отца-настоятеля приняло крайне суровое выражение.

— Ты ведь принадлежишь к нашей церкви? Отвечай! — потребовал он.

Захмелевший солдат несколько раз моргнул, затем кивнул.

— Так знай, что ты сейчас говоришь с самим отцом-настоятелем Абеликанского ордена! — рявкнул Маркворт. — Мне достаточно пошевелить пальцем — и ты будешь разжалован и опозорен! Достаточно одного моего слова твоему королю — и тебя объявят вне закона.

— Но за какие преступления? — возразил удивленный посланник.

— За те, которые я назову! — выкрикнул ему в ответ Маркворт.

В это время в кабинет вошли брат Фрэнсис и Коннор Билдеборох. Племянник барона выглядел несколько встревоженным, однако нельзя было сказать, чтобы его мучили или пытали.

— Господин Коннор! — вскричал солдат и встал с такой поспешностью, что опрокинул стул.

Маркворт тоже встал и вплотную подошел к явно испуганному посланнику.

— Не забывай о том, что я тебе сказал, — проговорил старик. — Достаточно одного слова.

— Теперь вы угрожаете солдатам моего дяди? — резко спросил Коннор.

Его появление и решимость, звучавшая в голосе, приободрили солдата. Тот выпрямился и сердито посмотрел на Маркворта.

— Угрожаю? — повторил отец-настоятель, и в его смехе послышались зловещие нотки. — Я отнюдь не угрожаю, мой молодой и глупый Коннор. Но полагаю, что и вам, и вашему дяде, и его солдатам ради собственного блага будет полезно уразуметь: то, чем мы занимаемся, выше их понимания. И вмешательства.

— Меня не удивляет, что такой своевольный и горделивый молодой человек, как вы, не желает видеть дальше собственного носа и потому не понимает всей тяжести нынешней ситуации, — продолжал Маркворт. — Однако меня сильно удивляет, что барон Билдеборох отваживается на такую вопиющую глупость и посылает несколько десятков солдат против главных лиц Абеликанского ордена.

— Дядя думал, что эти главные лица действовали неподобающим и опасным образом, — сказал в ответ Коннор.

Он изо всех сил старался не выглядеть так, будто пришел сюда оправдываться. В конце концов, ни он, ни дядя не сделали ничего дурного. Если уж и говорить о преступных действиях, то они исходили не от рода Билдеборохов, а от старика, что стоял рядом.

— Дядя думал… вы думали, — уже мягче сказал Маркворт. — Складывается впечатление, что вы судите и действуете так, словно Господь Бог наделил вас особым видением.

— Вы намерены отрицать, что силой привели меня сюда? — удивился Коннор.

— Вы нам понадобились, — ответил Маркворт. — Скажите, господин Коннор, с вами дурно обходились? Вас пытали?

Услышав эти слова, посланник барона выпятил грудь и стиснул челюсти.

— Нет, — ответил Коннор, и солдат облегченно вздохнул. — А как насчет семьи Чиличанк? — тут же спросил он. — Вы станете отрицать, что удерживаете их и обращаетесь с ними совсем не так, как со мной?

— Не стану, — возразил Маркворт. — Деяния сделали их врагами церкви.

— Клевета!

А это мы увидим, — ответил отец-настоятель.

— Вы ведь намереваетесь увезти их из Палмариса, — с упреком сказал Коннор.

Ответа не последовало.

— Я вам этого не позволю!

— Вы наделены соответствующими полномочиями? — с издевкой спросил Маркворт.

— Я говорю от имени своего дяди.

— Очень впечатляюще, — усмехнулся Маркворт. — И что же, господин Коннор, мы будем сражаться на улицах Палмариса, чтобы весь город узнал, как их барон пошел на раскол с церковью?

Коннор умолк, обдумывая возможные последствия такого шага. Его дядя пользовался большим уважением, однако простой люд в Палмарисе, как и в любом другом городе Хонсе-Бира, очень боялся вызвать гнев церкви. Однако сейчас на карту была поставлена судьба семьи Чиличанк, а это Коннор уже никак не мог считать пустяком.

— Будем, если понадобится, — резко ответил он.

Маркворт продолжал смеяться, и смех помог ему незаметно сунуть руки в сумочку, спрятанную на поясе сутаны, и извлечь оттуда магнетит. Отец-настоятель вскинул вверх руку, и в следующее мгновение энергия магнетита ударила в металлическую полоску, защищавшую нос посланника. Солдат взвыл и схватился за лицо. Из ноздрей хлынула кровь. Солдат скорчился от боли, припав на одно колено.

В тот же момент брат Юсеф выскочил вперед, выставил ладонь и ударил ничего не подозревавшего Коннора Билдебороха по почкам. У него подкосились ноги, и он тоже оказался на коленях.

— Одержи его, — велел Фрэнсису Маркворт. — Используй его глотку, чтобы приказать солдатам не чинить нам препятствий с отъездом.

Затем он повернулся к Юсефу.

— Пленники подготовлены к отъезду?

— Брат Данделион проследил за погрузкой каравана. Все повозки находятся на заднем дворе, ответил Юсеф. — Но настоятель Добринион, прежде чем пойти в подземелье, направил во двор немало солдат.

— Они не выступят против нас, — уверил его Маркворт.

После того как отец-настоятель убрал магнетит, посланник барона застонал и попытался встать, однако Юсеф был начеку. Он несколько раз резко и жестоко ударил солдата по лицу, и тот затих, растянувшись на полу.

Маркворт заметил, что брат Фрэнсис просто глядит на Коннора, не предпринимая никаких действий.

— В чем дело, брат Фрэнсис? — сердито спросил он.

— Я вошел в его мысли, — объяснил тот, — и узнал кое-что действительно важное.

— Ну и… — торопил его Маркворт, уловив в голосе Фрэнсиса замешательство.

— Но это длилось не более секунды, пока он был застигнут врасплох. У этого человека сильная воля. Он вытолкнул меня обратно, даже не зная, откуда исходит нападение.

Отец-настоятель кивнул, затем подошел к Коннору, по-прежнему находившемуся в оглушенном состоянии. Старческий кулак с силой ударил Коннора по голове, отчего голова свесилась набок, а сам он повалился на пол.

— Давай совершай одержание, — нетерпеливо потребовал Маркворт. — Теперь это будет совсем несложно!

— Но в таком его состоянии я ничего не узнаю, — возразил брат Фрэнсис.

И он был прав: совершить одержание над оглушенным или находящимся без сознания человеком не составляло труда. Однако чужой воле подчинялось только тело: доступа к памяти или мыслям не было. Когда возвращалось сознание, противоборство возобновлялось с новой силой.

— Нам больше незачем копаться в его памяти, — пояснил Маркворт. — Сейчас нам нужны лишь его тело и голос.

— Посмотри, что делается, — прошептал брат Браумин, обращаясь к брату Делману.

Они стояли во дворе Сент-Прешес, окруженные другими монахами. Поблизости находилось и четверо пленников. Брата Браумина не удивил внезапный приказ готовить повозки к отъезду. От него не ускользнуло то, как отец-настоятель и его прислужник Фрэнсис держали себя с Добринионом. Поэтому естественно, что они торопились покинуть Сент-Прешес.