Дух демона - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 147

Браумин Херд по лицу Джоджонаха понял, каково ему, и закусил губу. Он помнил об обещании, данном своему любимому наставнику, и без конца твердил себе, что все развивается именно так, как предсказывал Джоджонах. Из любви и уважения к магистру он должен молчать. И все же Браумин чувствовал: появись хоть малейший намек на то, что Коллегия заняла сторону Джоджонаха, он немедленно ринется вперед и встанет рядом с наставником.

Чуда не произошло. Расспрашивая Фрэнсиса об исчезновении пленников, Маркворт задавал вопросы быстро и по существу. Фрэнсис подробно описал, как выглядит Элбрайн, затем подтвердил, что в Чиличанков вселились демоны.

Потом Фрэнсис посмотрел Джоджонаху прямо в глаза и… замолчал.

Джоджонаху едва верилось, что этот человек его не предал!

Но здесь вновь заговорил Маркворт. Он поблагодарил и отпустил Фрэнсиса, пояснив, что рассказ безупречного предварил показания другого свидетеля — одного из стражников, на которого напал Элбрайн. Оказалось, этот монах сумел немного выползти из бокового прохода и мельком увидеть заговорщиков. Среди них находился и… магистр Джоджонах.

Джоджонах смолк. Он понял: никакие, даже самые громкие возражения теперь не помогут.

Следующим выступил настоятель Де'Уннеро. Он подробно рассказал о событиях, приключившихся по пути в Палмарис, которые позволили Джоджонаху исчезнуть под внешне благовидным предлогом. Де'Уннеро представил произведенный им расчет времени, показав, что магистр вполне мог побывать в Санта-Мир-Абель.

— Мне довелось разговаривать с тем купцом. Его имя — Неск Рич. Так вот, он подтвердил, что магистр Джоджонах более не появлялся на месте стоянки его каравана.

Джоджонахом начало овладевать странное спокойствие, странное приятие того, что в этом сражении ему не победить. Маркворт отлично подготовился к атаке.

Он бросил взгляд на фанатичных гвардейцев из «Бесстрашных Сердец» и улыбнулся.

Следующим Маркворт вызвал одного из спутников Джоджонаха по экспедиции в Барбакан. Можно было не сомневаться, что этот брат поведает собравшимся, как Джоджонах ловко сумел тогда не позволить им выкопать тело Эвелина.

И каждый фрагмент упадет точно в нужное место общей картины обвинения против него.

— Довольно! — закричал Джоджонах, нарушая ход затеянного Марквортом спектакля. — Да, злодей Маркворт, я действительно был в твоих застенках.

Восклицания в зале стали громче. Послышались гневные выкрики, и их было не так уж мало.

— Да, я помогал освобождению пленников, незаконно и бесчеловечно захваченных тобою, — признался Джоджонах. — Я достаточно насмотрелся на твои злодеяния. Я видел, сколько чудовищной лжи обрушилось на кроткого — да, кроткого и благочестивого Эвелина! И эти же наиболее зримо проявились в судьбе «Бегущего по волнам».

Магистр Джоджонах умолк и громко рассмеялся, припомнив только что произнесенные слова. Каждый настоятель, магистр и безупречный, сидевший в этом зале, знали о судьбе «Бегущего по волнам» и в свое время молчаливо согласились с ней. По сути, каждый иерарх был соучастником преступлений.

Джоджонах знал, что обречен. Он хотел выступить против Маркворта, показать древние свидетельства, доказывающие, что в те времена камни собирали совсем не так. Ему хотелось крикнуть, что брат Пеллимар, участвовавший в последнем сборе камней, также был убит этой якобы святой церковью.

Но он понимал, что в этом нет никакого смысла, и, что важнее, он не хотел раскрывать все карты. Магистр посмотрел на брата Браумина и улыбнулся: вот кто подхватит его факел.

Маркворт вновь закричал об объявлении Эвелина еретиком, добавив, что Джоджонах, согласно его собственному признанию, является предателем церкви.

Затем поднялся настоятель Джеховит, второй по могуществу человек в ордене. Он поддержал предложение отца-настоятеля и, получив утвердительный кивок Маркворта, махнул гвардейцам.

— По вашим собственным словам, вы совершили измену против церкви и короля, — заявил Джеховит Джоджонаху, которого уже окружили солдаты. — Имеете ли вы что-либо сказать в свое оправдание?

Джеховит повернулся к залу:

— Желает ли кто-нибудь высказаться в защиту этого человека?

Джоджонах обвел глазами собравшихся и взглянул на Браумина Херда; тот, верный обещанию, молчал.

«Отважные Сердца» набросились на магистра и потащили к выходу. К ним, с благословения Маркворта и Джеховита, присоединились многие монахи, бившие и пинавшие Джоджонаха. Когда его волокли по проходу, он увидел брата Фрэнсиса. Тот выглядел подавленным и беспомощным; он стоял отстраненно, не принимая участия в происходящем.

— Я прощаю тебя, — сказал ему Джоджонах. — И Эвелин прощает тебя. И Бог тоже.

Магистр чуть было не добавил сюда имя Браумина Херда, но удержался, ибо недоверие к Фрэнсису все же оставалось.

Когда беснование монашеской толпы достигло высшей точки, Джоджонаха выволокли из зала.

Однако «праведный» гнев обуял не всех. Немало братьев, включая и брата Браумина, оставались на своих местах, сидя тихо и оцепенело. Браумин поймал на себе взгляд Фрэнсиса, но в ответ лишь сердито сверкнул на него глазами.

Спустя несколько часов, когда наступил серый, холодный день, магистра Джоджонаха, раздетого догола, поместили в открытую клетку. Клетку поставили на повозку, несколько человек впряглись в нее и покатили по улицам близлежащей деревни. При этом возницы громко возвещали возбужденным жителям о грехах и преступлениях магистра.

Со всех сторон в Джоджонаха летели проклятия, плевки и камни. Кто-то подскочил к повозке с остроконечной палкой и ударил магистра в живот, серьезно ранив.

Все монахи Санта-Мир-Абель, включая Браумина, Винсенти и Делмана, а также все приехавшие настоятели и магистры молча наблюдали за этим зрелищем. Одних оно ужасало, других — радовало.

Так прошло более часа. К тому времени в избитом и оплеванном магистре едва теплилось сознание. Наконец гвардейцы вытащили его из клетки и, подгоняя плетьми, повели к столбу.

— Будь же ты проклят за свои деяния, — перекрывая рев возбужденной толпы, объявил Маркворт. — Сомневаюсь, чтобы Бог явил тебе свою милость.

Под ногами Джоджонаха вспыхнул костер.

Он чувствовал, как языки пламени обжигают кожу, как бурлит кипящая кровь и легкие наполняются удушливым дымом. Но так продолжалось совсем недолго, ибо потом Джоджонах закрыл глаза и увидел…

Он увидел брата Эвелина, протягивавшего к нему руки…

Ни стона, ни крика не вырвалось из груди Джоджонаха, и это очень раздосадовало Маркворта.

Браумин Херд следил за казнью до конца. Он видел, как пламя становится все выше, окутывая его самого дорогого друга и наставника. Виссенти и Делман отвернулись и хотели уйти, но Браумин крепко схватил их за руки.

— Запомните это, — сказал им Браумин.

Все трое были последними, кто покинул жуткое место. Когда костер догорел, Браумин сказал:

— Теперь идемте. У меня есть книга, которую вы должны увидеть.

Еще одним свидетелем казни Джоджонаха был Роджер He-Запрешь. Он стоял в толпе деревенских жителей. С того времени, когда в придорожном лесу тигр напал и разорвал барона Билдебороха, а он сам спасся бегством, Роджер многое повидал и многое узнал. Даже за эти несколько часов он узнал о Джоджонахе и освобождении кентавра. И хотя эта новость дала ему надежду, зрелище казни повергло его в отчаяние.

Однако Роджер досмотрел все до конца. Отец-настоятель Абеликанского ордена — вот кто его настоящий враг. Теперь Роджер это знал.

Далеко от тех мест, к северу от Палмариса, Элбрайн и Пони, крепко обнявшись, смотрели, как всходит полная луна. Война с гоблинами, поври и великанами закончилась. Но война с более серьезным и коварным врагом только начиналась.