Аксель, Кри и Белая Маска - Саксон Леонид - Страница 86

Новый шорох пробежал по рядам статуй — и вместе с ними опять задрожала Кри.

— Да пойдёмте же! — взмолился Аксель. «Чем бы её отвлечь? — лихорадочно подумал он, когда шествие возобновилось. — Чем-нибудь приятным…Но что ей сейчас может быть приятно, господи?»

— Кри, — предложил он, откашлявшись, — почитать тебе стихи?

— Читай, — машинально согласилась она.

Аксель на секунду напрягся, придумывая заклятие, и стихи, врезавшиеся ему в память нынче ночью, вмиг зазвучали в его мозгу не по-английски, а по-немецки — но совсем иначе, чем предлагали вырванные страницы:

— Акси… — с изумлением и благодарностью прошептала Кри. — Ты сочинил это для меня?

Аксель ошалело замигал и медленно кивнул. Дженни фыркнула. А он уже читал следующие строфы, видя, что Кри теперь смотрит не на зловещие статуи в галерее, а на него. Лишь бы она разоблачила его ещё хоть минутой позже…Но строфа следовала за строфой, а Кри ничего не замечала. Бедняжка была на верху счастья! И только Дженни буравила его всё более злым и ревнивым взглядом, да скелетик чуть замедлил шаги и склонил набок череп, прислушиваясь. Даже статуи, казалось, оцепенели…

Наконец он дошёл до места, где его разоблачение было неминуемым:

— Интересно! — не выдержала Дженни. — Это какие же империи и царства ты пережил, не состарившись, а? Может, смену классного руководителя?

— Замолчи! — бросила Кри. — Акси столько всего пережил, что тебе не снилось. Читай дальше, Акси! Я и не знала, что ты так можешь…

И Аксель, багровый, как помидор, дочитал всё до конца, подойдя к концу галереи как раз тогда, когда стихло эхо последней строчки.

— С-супер! — ядовито припечатала Дженни. — Мы только что слышали великого поэта. И скромного вдобавок…

— А что? — вскинулась Кри. — Акси очень скромный. Уж поскромней тебя, во всяком случае! Хотя ты, в отличие от нас, двух строк связать не можешь.

— Ещё бы! — проворковала Дженни. — Ведь мне, в отличие от вас, не помогает никакой дедушка…Юные дарования!

Началась женская перепалка, прользуясь которой Смертёнок наклонился к уху Акселя и лукаво прошептал:

— Что это было?

— Лорд Байрон. «Стансы к Августе», — хмуро сказал Аксель.

— Не знаю, великий ли он поэт, но уж наверняка великий волшебник. Погляди — статуи перестали просыпаться…Я, пожалуй, загляну к нему в гости нынче вечером.

— К кому?

— К Байрону.

— А… — сказал Аксель. И, задержав дыхание, попросил: — Передай ему мою благодарность.

Тем временем всё кругом снова изменилось. Перед беглецами открылся узкий тёмный туннель, похожий уже не на произведение искусства, а на заброшенную горную выработку. И там, в его конце, из грубо очерченного скального проёма сочился слабый свет шахты!

— Лифт! — вырвалось у Акселя. — Мы дошли…

— Нет, постой… — прислушался к чему-то Смертёнок.

— Что? Что? Погоня? — посыпались тревожные вопросы.

— Да будет вам! — досадливо бросил скелетик. — Я эту погоню, если что, штабелем сложу…Но раз уж мы забрели так далеко, я хочу понять, что у них вот здесь…

И он приблизил череп к глухой грязной стене туннеля, весь превратившись в слух. Как ни прислушивались вместе с ним дети, у них звенело в ушах разве что от тишины. Давящей и тревожной. Вдруг Смертёнок, не размахиваясь, легонько ударил в стену острием косы. Стена тут же разверзлась, открыв широкий проход.

Стал виден небольшой тёмный склеп, весь словно бы заполненный уже знакомым туманом — только на сей раз в нём никто не плавал и не атаковал соседей. Жидкий луч голубого света, почему-то родивший в душе Акселя отчаянную и бескрайнюю тоску, падал сверху на бесформенный чёрный камень в центре этой камеры. Вдруг камень дрогнул и начал медленно вращаться — видимо, чтоб стала полностью видна высеченная у его основания надпись. Она была сделана на незнакомом Акселю языке. Но вот очертания глубоко врезанных букв расплылись, и надпись возникла снова — уже по-немецки:

«ЕСЛИ ТЫ ПРИШЁЛ УЗНАТЬ ВСЕ ТАЙНЫ МИРА, СЯДЬ НА КАМЕНЬ. НО ПОНЯЛ ЛИ ТЫ УСЛОВИЕ?»

— Что всё это значит? — вырвалось у Дженни.

— Не знаю…Но воздух здешний мне не нравится, — сказал Смертёнок. — Хорошо, что я не дышу вовсе…И всё-таки здесь никто никого не убивал.

— Да? А ты сюда погляди… — Аксель показал на пол склепа. Пол был покрыт ковром седой и древней пыли, которая напомнила мальчику внутреннее запустение Бродячей Башни — кровожадной прислужницы Потустороннего замка. И на пылевом ковре виднелись несколько цепочек двупалых следов, бегущие к чёрному камню. Но ни один след не вёл назад.

— Похоже, тот, кто садился на этот камень, уже никогда больше с него не вставал, — дрожа, вымолвила Кри. — Разве это не убийство?

Смертёнок отрицательно мотнул черепом.

— Нет. Это выбор. И знаете что, я, пожалуй, не прочь узнать все тайны мира. Мне тогда не нужно будет больше учиться в школе…Минуточку!

И он шагнул к камню. Аксель еле успел схватить его за руку.

— Погоди! НО ПОНЯЛ ЛИ ТЫ УСЛОВИЕ?

— А что тут понимать? — пожал плечами скелетик. — Мне предлагают все тайны мира, и я готов их узнать. Странно, правда, видеть подобную магию у несчастных подземных уродцев…Волшебное поле здесь такое, что, по идее, должно было втянуть в себя весь Лотортон! Надо думать, миллионы заклятий, расплодившиеся за тысячи лет, всё-таки сделали что-то любопытное…если сделали. Сейчас проверим…

Он вновь шагнул к камню. Но на сей раз в него вцепились все.

— Послушай меня! — умолял Аксель. — Я, конечно, всего лишь человек, и вдобавок школьник. Но я немец, и я привык внимательно читать написанное…

— И что? — высокомерно спросил Смертёнок.

— А то, что мы вообще не должны были сюда входить! Разве мы пришли узнавать тайны мира? Выбраться на поверхность — вот зачем мы здесь! И, стало быть, камень предупреждает нас, что садиться на него должен лишь тот, кто знал о нём заранее…Тот, кто создал эту жуткую комнату — верно, Кри?

— Ну конечно! — горячо поддержала та. — Я уверена: никто другой никогда не встанет с этого камня. Вот он-то, камень, наверное, и всосёт кого хочешь ещё похуже… — и она запнулась, проглотив слово «трала». Однако Смертёнок прекрасно её понял.

— Вы смертные! — бросил он. — А я нет. Не забывай об этом!

— Ну, даже если с этого камня тебя потом стащит мать, что хорошего? — прямо сказал Аксель. (Казалось, упоминание о матери произвело кое-какой эффект). И вообще… — Он тоже запнулся, лихорадочно ища новые доводы, хотя, скорее, мог сослаться не на разум, а на инстинкт. Ему на помощь пришла Дженни.

— Ты недавно говорил, что магия — точная вещь, правда? — обратилась она к Смертёнку.

— Да, и хотя ты не волшебница, будет неплохо, если ты запомнишь мои слова, — огрызнулся тот. Но уже не рвался вперёд и даже отступил на прежнее место.

— Спасибо, — не моргнув глазом, кивнула Дженни. — Прежде, чем достичь комнаты с чёрным камнем, мы долго шли Галереей Снов. Мне кажется, это не случайно. Зачем было тем статуям просыпаться перед нами, а?