Учение дона Хуана (перевод Останина и Пахомова) - Кастанеда Карлос - Страница 37

Я не испытывал тогда ни страха, ни других неприятных эмоций и, проснувшись на следующий день, чувствовал себя хорошо. Разве что мысли слегка путались, но и это часа через четыре прошло.

20 января 1965 года, среда

О вчерашнем дне дон Хуан со мной не беседовал и ни о чем не расспрашивал. Он только заметил, что я слишком быстро заснул.

– Единственный способ воспротивиться сну – это превратиться в птицу, кузнечика или еще в кого-нибудь, – заявил он.

– А как это сделать?

– Именно этому я тебя и учу. Помнишь, что я сказал вчера, когда у тебя не было тела?

– Не припоминаю.

– Я – ворона. Я учу тебя, как превратиться в ворону. Когда ты научишься этому, ты сможешь бодрствовать и легко передвигаться. Иначе тебе не оторваться от того места, где ты упал.

7 февраля 1965 года, воскресенье

Второй опыт с дымком был проведен 31 января, около полудня. Проснулся я на следующий день вечером и понял, что могу вспомнить буквально все, что говорил вчера дон Хуан. Его слова как бы впечатались мне в мозг и очень отчетливо продолжали звучать во мне. И еще я понял: мое тело немело после того, как мне в рот при первых затяжках попадала труха. То есть я не только курил смесь, но и глотал ее.

Я начал рассказывать о своих ощущениях дону Хуану, но он сказал, что ничего особенного со мной не случилось. Я сообщил, что помню все происшедшее, однако он не пожелал меня слушать. Все мои воспоминания были точными и безошибочными. Очередной сеанс курения ничем не отличался от предыдущего. Казалось, они следовали друг за другом без перерыва, так что мои воспоминания о втором опыте начинались с того места, где кончался первый. Я хорошо помню, что после падения на землю ничего не чувствовал и ни о чем не думал. И вместе с тем ясность в голове сохранялась полностью. Помню, что в тот момент, когда комната, сделав оборот, встала «на дыбы», я подумал: «Наверняка я стукнулся головой об пол, но почему-то не чувствую боли».

После этого я только слушал и смотрел. Я мог повторить каждое слово, сказанное доном Хуаном, и следовал всем его указаниям, которые казались понятными, разумными и простыми. Старик заявил, что мое тело исчезло и осталась одна голова и что единственный способ не заснуть и передвигаться в этих условиях – это превратиться в ворону. Он потребовал, чтобы я собрался с силами и мигнул, добавив, что если я сделаю это, значит, способен и на все остальное. Еще дон Хуан сказал, что голова никогда не исчезает, поскольку именно она превращается в ворону.

Он снова предложил мне мигнуть. Должно быть, он повторил это указание, как и все остальные, много раз, так как я очень ясно их помню. По-видимому, я мигнул, ибо дон Хуан сказал, что я готов, и велел мне держать голову прямо. Он объяснил, что мой подбородок сейчас превратится в птичьи лапы. Он велел мне ощутить лапы и заявил, что они уже медленно растут. Потом сказал, что надо вырастить хвост и что хвост растет из шеи. Он предложил мне распустить хвост веером и ощутить, как он касается земли.

Затем дон Хуан заговорил о перьях и крыльях. Объяснив, что крылья растут из скул, и предупредив, что это очень трудное и болезненное дело, он посоветовал вытянуть крылья как можно дальше, иначе мне будет не взлететь. Он сообщил, что крылья уже появляются, что они длинные и красивые, и предложил помахать ими, чтобы к ним привыкнуть.

После этого дон Хуан заговорил о верхней части моей головы, объяснив, что она слишком крупная и тяжелая и это помешает мне взлететь. Он сказал, что голову можно уменьшить, для чего следует мигать – с каждым разом голова будет уменьшаться. Он велел мне мигать до тех пор, пока я не перестану ощущать тяжесть головы и смогу подпрыгивать. Вскоре старик сказал, что голова уже уменьшилась до нужного размера и теперь я должен немного походить и попрыгать, чтобы мои движения стали легкими.

Теперь осталось самое трудное, объявил он, и я должен неукоснительно его слушаться. Чтобы я смог взлететь, нужно научиться видеть, как видит ворона. Дон Хуан сказал, что мой рот и нос сейчас вырастут и превратятся в большой клюв. Он добавил, что глаза вороны обычно смотрят в разные стороны, и велел, повернув голову, посмотреть на него одним глазом. Если я захочу глянуть вторым глазом, я должен опустить клюв. Он потребовал, чтобы я смотрел на него поочередно то одним глазом, то другим. Наконец дон Хуан сказал, что я готов к полету и что он должен подбросить меня в воздух.

Я безо всякого труда вызвал у себя нужные ощущения, следуя указаниям дона Хуана. Сперва ощутил выросшие птичьи лапы, которые поначалу были очень слабыми и беспомощно подрагивали. Потом – хвост, выросший из шеи, и крылья, появившиеся из скул. Их появление далось мне нелегко, но больно не было. Мигая, я уменьшил голову до размера вороньей. Но самое поразительное случилось с моими глазами. Я стал видеть как птица!

Когда дон Хуан велел мне отрастить клюв, у меня возникло неприятное ощущение удушья. Затем что-то вытянулось вперед и образовало перед глазами преграду. Это продолжалось до тех пор, пока дон Хуан не посоветовал смотреть в разные стороны. Оказалось, что теперь я могу это сделать. Я не мог мигать обоими глазами одновременно, зато мог сосредоточиться на том, что видит каждый глаз в отдельности. Комната и все вещи в ней выглядели не совсем так, как обычно, хотя трудно было сказать, в чем разница: не то она перекосилась, не то изменилась фокусировка. Дон Хуан стал очень большим и засверкал. Казалось, он излучал тепло и ласку. Затем все образы поплыли, потеряли свои очертания и превратились в четкие геометрические фигуры, какое-то время продолжавшие мерцать...

28 марта 1965 года, воскресенье

В четверг, 18 марта, я снова курил галлюциногенную смесь. На этот раз процедура курения несколько отличалась от обычной. Трубку я набивал дважды. Когда я выкурил первую порцию, дон Хуан велел прочистить трубку и сам положил в нее смесь, так как у меня начисто отсутствовала координация движений. Мне и рукой-то пошевелить было трудно. Смеси в моем мешочке оставалось как раз на одну порцию. Заглянув в него, дон Хуан сказал, что в этом году это последняя моя встреча с дымком: запас курева подошел к концу.

Старик вывернул мешочек наизнанку и вытряхнул остатки смеси на блюдце с угольками. Казалось, на угли бросили листок прозрачной бумаги, который засиял оранжевым светом. Листок вспыхнул, на нем возник причудливый узор трещин, что-то забегало по ним быстрыми зигзагами. Дон Хуан велел мне внимательно смотреть на блюдце, и я разглядел нечто вроде небольшого шарика, катающегося взад-вперед по светящейся области! Дон Хуан наклонился, вынул шарик из блюдца, положил в трубку и велел мне затянуться. Я ясно видел, как он положил в трубку шарик! Я затянулся, и в ту же секунду комната закружилась. Меня охватило глубокое оцепенение, тело налилось тяжестью.

Очнулся я, лежа навзничь на дне мелкой канавы. Вода доходила мне до подбородка; кто-то поддерживал мне голову. Это был дон Хуан. Первой моей мыслью было: вода в канаве какая-то необычная – холодная и удивительно вязкая. Она легонько плескалась вокруг меня, и с каждым ее движением в голове у меня прояснялось. Сначала от воды исходило ярко-зеленое сияние, но вскоре оно исчезло, и вода стала обычной.

Я спросил у дона Хуана, который час. Он ответил: раннее утро. Немного погодя я окончательно пришел в себя и выбрался из канавы.

– Расскажи все, что ты видел, – предложил дон Хуан, когда мы вошли в дом.

Он добавил, что «возвращал» меня в течение трех дней и это оказалось нелегким делом. Я несколько раз пробовал пересказать то, что видел, но никак не мог сосредоточиться. Позднее, ближе к вечеру, я почувствовал, что готов говорить с доном Хуаном, и принялся рассказывать все, что запомнил с того момента, как упал на бок. Однако дон Хуан слушать не захотел. Он сказал, что его интересует одно-единственное: что я видел и делал после того, как он «подбросил меня вверх и я улетел».