У дьявола в плену - Рэнни Карен - Страница 61

Она опять чуть было его не потеряла.

Когда они наконец оказались в карете, Давина уже не думала о приличиях. Ей было все равно, что Джим и Нора видят ее слезы или что они считают, что она слишком открыто выражает свою любовь к Маршаллу. Разве на свете есть лучшее слово, чем «любовь»?

Ее тете это вряд ли понравится. Маршал почти лежит у нее на коленях, а она, вместо того чтобы ругать его, обнимает его и плачет, уткнувшись ему в шею.

– Давина, все в порядке.

– Я чуть было не потеряла тебя опять. – Она с ужасом посмотрела на его окровавленную рубашку. – Я уже дважды чуть было тебя не потеряла…

– Ты никогда меня не потеряешь. Обещаю.

– Надо что-то делать с твоей рукой.

– Когда мы приедем в Эмброуз, ты можешь стать моим врачом.

Он обнял ее раненой рукой и прижал к себе.

– Все в порядке, любовь моя. Правда.

Она кивнула:

– Я знаю. У тебя были раны и похуже. Ты столько вынес. Но я не хочу, чтобы ты страдал.

Ей действительно было все равно, что Джим и Нора слушают их с большим интересом.

– Обещаю быть с этой минуты очень осторожным, – с улыбкой сказал Маршалл.

Прежде чем Давина успела ответить, он несколько раз страстно ее поцеловал.

Прямо на глазах у слуг.

О Господи!..

Эпилог

– Ты уверен, что миссис Мюррей в чем-то виновата? – спросила Давина, переводя взгляд с Маршалла на свою тетю.

Ей показалось, что они над ней посмеиваются, но сейчас, когда Маршалл был жив и здоров, это не вызвало у нее раздражения.

Со времени осады Черного замка прошло две недели, и теперь Маршалл был совершенно здоров. В комнате Джейкобса они обнаружили запас порошка коричневатого цвета и догадались, что именно он был источником галлюцинаций Маршалла.

Что касается миссис Мюррей, то она исчезла не окончательно. Из Эмброуза она доехала в карете до Эдинбурга, а оттуда – поездом до Лондона.

– Единственный грех миссис Мюррей был в том, что она, получив от одного из твоих свадебных гостей предложение работы, уехала из Эмброуза без предупреждения, – сказала Тереза.

– Все же стоит пересчитать серебро, – вздохнула Давина.

– У Джейкобса вполне могла быть возможность отравить Маршалла, – заявила Тереза. – То, что Маршалла увезли из Эмброуза, на самом деле спасло ему жизнь.

Давина на минуту задумалась. В словах Терезы было много правды.

– Ладно, она сделала что-то хорошее, но случайно.

Маршалл сжал ей руку. Они сидели в гостиной Терезы. За окнами бушевала гроза.

Тереза только что вернулась из Лондона и выглядела усталой.

Давина еще не поняла, как ей отнестись к новости, касавшейся Гэрроу. Он, конечно, должен быть наказан за свои ужасные дела, но он все же был дядей Маршалла.

Она взглянула на Маршалла. Сейчас они действительно стали мужем и женой. Она спала у него каждую ночь. Матрасы в его спальне были сняты со стен. Давина узнала, что Маршалл обладает прекрасным чувством юмора, любознательностью и… обожает самые пахучие сыры.

Маршалл отдал распоряжение привезти тело Джейкобса в Эмброуз и похоронить его на кладбище соседней деревни. Они присутствовали на короткой церемонии прощания, а потом Маршалл заплатил за надгробный памятник, который должны были установить на могиле.

Он ни разу ни словом не обмолвился о поступке Джейкобса. Только когда Давина заговорила о нем, он сказал:

– Он очень горевал. Горе и боль иногда заставляют человека совершать глупые поступки. Если бы он поговорил со мной о Дэниеле, я бы знал, что он так и не простил меня. Но он очень редко упоминал имя внука.

Могла бы она быть такой понимающей и такой чуткой? Вряд л и… Ведь Джейкобсу едва не удалось то, что он задумал убить Маршалла.

– Гэрроу должен быть наказан уже зато, что отдал приказ отправить тебя в Черный замок, – заявила Давина.

– Полагаю, его судьба решена, – ответил Маршалл. – Китайцы позаботятся о том, чтобы Гэрроу получил сполна за свои преступления.

– Как ты можешь так говорить? Ты был у них в плену. Ты знаешь, что они с ним сделают.

Маршалл отвернулся, глядя куда-то в пространство, словно видел прошлое.

– Да, знаю. Но я также знаю, что если человек делает свой выбор, он должен быть готов принять последствия того, что он делает.

– Ты говоришь, как настоящий дипломат, – сказала Тереза с улыбкой. – И как мудрый человек.

– Я сомневаюсь, что Гэрроу предполагал, что его выдадут китайцам. Вряд ли он заглядывал так далеко вперед.

– Так кто же виноват? – спросила Тереза. – Англичане, которые верят, что рабство ужасно? Или Гэрроу, который был таким жадным и при этом слишком ограниченным, чтобы предвидеть последствия своих действий?

– Виноват Гэрроу, – сказала Давина. – Он продавал живых людей, будто это были вещи. – Она вздохнула. – Ну мы и семейка. У меня репутация распутницы, у Маршалла – что он сумасшедший, а Гэрроу из нас – самый ужасный.

– Ты забыла про меня, – сказала Тереза.

Давина лукаво взглянула на тетю.

– Я думаю, что ты самая неожиданная и удивительная из нас. Ты рассказала нам историю о том, как удалось уличить Гэрроу в его преступлениях, но я уверена, что в этой истории есть много такого, о чем мы никогда не узнаем.

Тереза лишь загадочно улыбнулась.